Часть 2
25 июня 2017 г., 19:49
Примечания:
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ.
Самая длинная часть из-за полного цитирования стихов.
Я выделила разными шрифтами текст. Дабы облегчить чтение. Надеюсь, так удобнее.
Ночью никак не могла уснуть. Почему его тень появилась передо мной именно сейчас? Может это знак что я всё делаю правильно и возвращение к началу показали мне неправильность всех моих чувств и решений.
— С тобой всё хорошо? — спросил Зейн, когда мы уже поднимались в самолет. Немного клонило в сон. Хорошо что он шёл рядом и вёл меня под руку.
— Да, просто не могла заснуть всю ночь, — ответила спокойно посмотрев на него.
— Давай ты выпьешь успокаивающего чая, накроем тебя пледом, и ты поспишь, — предложил он, когда мы сели на свои места.
— Хорошая идея, — ответила я.
Самолёты меня немного нервируют, поэтому, когда мы взлетели, сон как рукой сняло.
Зейн куда-то ушёл, и я откинулась на сидение, сняла платок и достала книгу. В окне я видела облака и солнце. Лететь долго, а я всё ещё не могу перестать думать об этой тени, злом духе или что это было.
— Кое кому нужно поспать, - сел на место египтянин. - Лететь ещё долго, как раз выспишься и мы устроим прогулку по прибытию, — Зейн вернулся с пледом укрыв мне ноги.
— Меня немного нервируют самолёты, и вся сонливость ушла, — он приподнял брови и окинул взглядом "Так я тебе и поверил"
— Поэтому я попросил принести нам чай, — сказал он, садясь рядом. — Что читаешь? — он заинтересовано посмотрел на книгу в моих руках.
— А, это, — я улыбнулась. Он очень интересно говорит, сразу видно, что он начитанный. – Адонис или его настоящее имя, — я хотела уже ему начать рассказывать про поэта.
— Али Ахмад Саид Исбир. Его считают одним из проблемных современных поэтов, из-за его специфической манеры письма, — закончил за меня он.
— Именно. Так вот, это «Ода неясным ясным вещам», — я указал на книгу.
— Почитаешь мне? — он облокотился на сидение, смотря на меня, и всем видом показывал, что готов меня слушать.
— Хорошо, начнём со второй оды. И так «Ода ему», — я поудобнее села раскрыла книгу, нашла страницу.
"Ода Ему
Он пытается научиться тому, как заря
Рисует себе ложе, чтобы ей было на нем удобно.
Деревья были книжками и тетрадками,
Поля были учебными классами.
Он постоянно пытался
Проскочить между ног у ветра,
Чтобы повторить шум его шагов.
Он очень глубокий,
Но почему же эта глубина не может вместить в себя больше одного цветка.
Он знает птиц, которые при помощи своего голоса
Перелетают с ветки на ветку.
Его тело – капкан,
Но он и не пытается охотиться.
В городе есть еще один город.
Так он и ходит между двумя его коленями.
Время от времени он раздевается
И не находит ничего надеть на себя кроме слов.
Уезжает,
Выходит из своих шагов
И заходит в свои сны.
Утомляется.
Собравшись отдохнуть, не находит ничего кроме тени.
Хочет скрыть свою тоску
И поручает это ветру.
Не успеет мудрость чему-то научить,
Как опыт не оставляет камня на камне.
Ночь прижала к груди его тоску
И начала расплетать ей косы.
Он дружит со страхом,
Но всего лишь одно мгновение,
Когда выходит из тьмы.
Он рисует карты,
Но они разрывают его на части.
Он закрыл дверь,
Но не для того чтобы сковать свою радость,
А для того, чтобы освободить грусть.
Говоря о смерти, он сказал:
Прирученный жеребенок,
Стоит в передней моих дней.
Не говорит, а зажигается.
Скупой на слова,
Щедрый на искры.
Его зола откровение для огня.
Его огонь – откровение для времени.
Ему неинтересны вещи, пасующие перед ним.
Он неинтересен вещам, перед которыми он пасует.
Он спросил жизнь:
— Когда ты станешь моей подругой?
Жизнь ответила:
— Когда смерть станет твоим другом..
Всякий раз, когда он пытался стереть свои воспоминания,
Появлялось настоящее, чтобы стереть его.
Всякий раз, как он атаковал свое сердце, чтобы прояснить будущее,
Его окружала армия воспоминаний.
Ограда, которая его защищает –
Это забор, который его огораживает.
Замкнутый круг.
Разве твоя кровь, человек —
Твой единственный свет?
Его шаги разговаривают с его пылью,
А пыль разговаривает с ним.
Он слышит солнце, которое беседует с днем,
Слышит день, который беседует с ночью.
Слышит как ночь кричит: я не слышу.
Даже сам ветер
Не может дать ему костыль, на который он смог бы опереться.
Он оставил голову кружиться в бездне забвения
И выплыл на берег памяти.
Он говорит: луна – озеро, а его любовь – корабль,
Но берег сомневается.
На его руках умирает солнце.
Он не хочет чтобы его накрыл саван ночи.
Море своим постоянным волнением
Научило его выходить из себя,
Чтобы оставаться в себе.
Он — глаз,
Который укрывается в тени только своих ресниц.
Его радость — это он сам,
Придумывающий струны для своей грусти.
Его грусть — это скакун
Вот-вот выбросит его из седла.
То, что он ищет,
Всегда не то, что он находит.
Поэтому ему всегда трудно отыскать желаемое.
Его успех —
Это как раз его неспособность
Достичь успеха.
У него есть время
Войти во время
Только вертикально."
— Твоим голосом эта ода звучит просто волшебно, — сказал он.
Вот почему ему так нравится вгонять меня в краску? Приятно слушать комплименты.
— Ваш чай, — пришла стюардесса и поставила на столик перед нами две кружки и небольшой чайник, с миской для сахара, мёдом и молоком.
— Спасибо, — поблагодарил Зейн, и женщина аж засияла.
Всё-таки он ловелас, на него все женщины так смотрят и мысль, что он мой муж, меня заставляла чувствовать себя невероятно гордо. И самое страшное, что меня это немного пугало. Ведь я всё таки понимаю что всё может закончится быстрее чем началось. Он просто потеряет интерес.
— Жади, тебе, с чем чай? — спросил он, отвлекая меня от чтения и посторонних мыслей, прикоснулся к плечу.
— С мёдом, — ответила я и передо мной возникла кружка. - Спасибо, – я приняла её.
— Что там дальше? — спросила причина моего волнения
— Ода дню и ночи, — ответила я и начала читать.
"Ода дню и ночи
День закрывает ограду сада,
Омывает ноги, надевает абаю,
Чтобы встретить свою подружку ночь.
Рассвет подкрадывается еле слышно
На его плечах капельки крови,
В его руках роза: вот-вот завянет.
Шумно занимается заря.
Руки ее открывают книгу времени,
А солнце переворачивает страницы.
На пороге вечера
День разбивает свое зеркало.
Чтобы заснуть.
Дни –
Письма, которые пишет людям время,
Но без слов.
Каждый день
Солнце рождает ребенка, имя которому утро.
Но он живет очень недолго.
Мгновения – волны времени,
А каждое тело – берег.
Время – ветер,
Дующий со стороны смерти.
Ночь застегивает рубашку земли,
А день ее расстегивает.
Это рассвет.
На балконе цветы протирают глаза,
А в окне рассыпаются косички солнца.
День видит руками,
А ночь всем телом.
Если бы день заговорил,
То начал бы с ночи.
Рука ночи живет
В сплетении кос уныния.
Зима – одиночество,
Лето – переезд.
Весна – между ними мост.
И только осень присутствует во всех временах года.
Время – гора, на которой живет и день, и ночь.
Только день поднимается на гору, а ночь идет в гору.
День может спать
Только в объятиях ночи.
Луна не спит
На балконе ночи.
Моей грусти дано
Быть ночью в ночи.
Прошлое – это озеро
Для одного купальщика – памяти.
Свет – это одежда,
Которую иногда шьет ночь.
Рассвет – это единственная подушка,
На которой обнимаются день и ночь.
Свет действует только наяву.
Тьма работает только во сне.
Ночные сны –
Это нити, из которых мы ткем дневные одежды."
— У тебя есть любимая ода в его творчестве? — спросил он внезапно.
— Да есть, — вообще-то их много, но если говорить конкретно. Весьма сложно выбрать. Хотя есть одна.
— Какая? Прочитай её, — попросил он.
—Ода одиночеству, — она мне нравится больше всего.
"Ода одиночеству
Одиночество – сад,
Но с одним деревом.
Со времен детства
Здесь, по этой дороге
Шли мы – мой друг поэт и я.
Удивительно его шаги все еще проступают в пыли.
Моя дружба – для нарцисса.
Но моя любовь – для другого цветка.
Я не стану его называть.
Жаждущий
Рассказывает
Только о воде, до которой мне не добраться.
Загадочное и без тайны –
Загадочное.
Уходи,
Чтобы продолжать быть вопросом.
Я люблю ветер.
Он любит изможденную землю.
Если ты делаешь
Только то, что ты хочешь,
То как мало ты сделал!
Я предпочитаю предательство слов Верности камней.
После подъема падение? Не верю.
Высота любит лишь высоту.
То, что ты говоришь себе,
Ты говоришь и другим,
Даже не подозревая об этом.
Я знаю
Лишь то,
Что я чего-то еще не знаю.
Говорят – подражать легко.
Ах, если бы я смог быть похожим на море.
Я постоянно забываю о том, чем владею,
Чтобы суметь освободиться от того, что владеет мной.
Один – единство бесконечности.
Много – бесконечное единство.
Иногда
Ты не в состоянии попасть под свет солнца,
И тебе светит свеча.
Я хочу, чтобы моя способность желать
Была больше, чем способность достигать желаемого.
У одинокого мужчины одно крыло.
У одинокой женщины подрезанные крылья.
Хорошо, я выйду из одиночества, Но куда?
Я стою перед зеркалом
Не для того, чтобы увидеть себя,
А для того, чтобы убедиться,
Что то, что я вижу, – это я.
Радуга поклялась
Навсегда стать бродягой,
Потому что потеряла свой первый дом.
Вчера, проснувшись,
Я увидел как солнце протирает глаза
Стеклом моего окна.
Я говорю: солнце – это еще одна тень,
Но у меня нет доказательств.
Я говорю: луна – это еще один свет,
И свидетельств этому предостаточно.
У моих прошедших дней есть кладбище,
Но там нет ни одного покойника.
Нет ничего удивительней памяти:
Это сад, где растут разные деревья,
На которых нет ни одного плода.
Все слова, которые я знаю,
Превратились в лес грусти.
Иногда я чувствую,
Что пропасть, к которой я подхожу,
Уже моих шагов.
Я признаю свою ошибку
И считаю, что она то и была истиной.
Каждый раз, когда я спрашиваю, разрываюсь на две части:
Вопрос и я.
Вопрос ищет ответ,
А я ищу другой вопрос.
Почему в ту ночь я почувствовал,
Что небо – это ночная гитара,
А звезды – оборванные струны?
— Потому что я спал один.
Теперь я знаю
Почему тьма иногда хвалит
Тех, кто мечтает только о свете.
Я слушаю колокольчики слов.
Они объявляют о моем третьем рождении.
Все, что я не написал, забыл.
И теперь оно пишет меня.
Пиши.
Это самый лучший способ
Прочесть себя и прислушаться к миру.
Скажи «Доброе утро» своему пути,
Если ты хочешь,
Чтобы твоим попутчиком было солнце.
Я восстаю против пламени, которое управляет мной.
Пламя, которым я управляю, восстает против меня.
Я открываю озеро забвения
И топлю в нем свою историю.
Прошло время,
Чтобы быть собой, чтобы узнать кто ты есть.
Твое детство больше не вернется.
Подари мне свое лицо.
Я подарю тебе свои стремления.
Шум прибоя станет обещанием:
Значит, ты, море, сможешь быть моим водителем.
Чтобы стать братом утру,
Надо подружиться с ночью.
Что мне делать с этим небом,
Которое вянет прямо на моих плечах.
Чтобы в тебе загорелись леса образов,
Достаточно согреться огнем смысла.
В начале была пара,.
Потом была первая ошибка.
Ее назвали единица.
Я буду писать слово «пара»,
Как если бы я рыл колодец.
Я буду произносить это слово,
Как если бы надеялся, что вот-вот забьет вода.
Все вокруг него горит:
Воздух в огне, вода в огне.
Откуда тогда этот холод,
Которым веет от его членов.
Ты можешь спрятаться от всего,
Но не от времени."
— Красиво, но грустно, — ответил он.
Я сама по себе не особо весёлый человек. Сейчас одиночество то что я предпочла. Я всегда к этому стремилась. Но как бы это противоречиво не было какая то часть меня всё же рада, что он рядом со мной.
— Теперь я буду тебе читать, а то ты так никогда не заснёшь. Это будет как сказка на сон грядущий, — сказал он и забрал у меня из рук книгу.
— Там осталось всего три, — ответила я хотелось дочитать.
— Вот и отлично, — он улыбнулся. — Итак, Ода неясным и ясным вещам, — начал он.
Я прислушалась к его голосу и рассматривала, пока он смотрел в книгу.
Как же всё таки судьба избирательна и одновременно запутана.
"Ода неясным ясным вещам
Женщины —
Тучи, проливающиеся слезами.
Жизнь — это эликсир смерти.
Поэтому никогда не старится.
У отчаяния пальцы,
Которые ловят
Лишь мертвых бабочек.
Деревья -
Шали на талии горизонта
Их почки как сосцы.
Чайки:
Летающие хижины,
Огороженные берегами.
Свет не защищается.
Свет нападает или сдается.
У тучи есть мысли,
Которые диктует молния,
А доводит гром.
Море может
Танцевать и спать только обнаженным.
Необычное – то же привычное, спящее
В постели наших снов.
У горизонта много лиц
По количеству глаз, смотрящих на него.
У света много тел,
Но всего одно лицо.
Любовь, вечность, проходящая как одно мгновение.
Ненависть – мгновение, которое длится целую вечность.
Правило – это постоянно
Повторяющиеся исключения.
Море всегда навеселе.
Поэтому мы никогда не видим его стоящим прямо.
Куда бы мы ни приехали будет земля,
И это всегда встреча.
Куда бы мы ни приехали, будет время,
Но это всегда
Берег использует свое время,
Чтобы оставаться неподвижным.
Волна использует свое время,
Чтобы всегда быть в движении.
У моря нет времени
На разговоры с песком.
Оно постоянно занято воспитанием волны.
Небо – это шляпа,
Которую можно надеть на любую голову.
Снег-
Друг усталости,
Брат старости.
Туча не кричит, не говорит,
Но все скажет.
Если бы море было лесом,
То слова – птицами.
Прах – брат тела,
Друг духа.
Преходящее – это то, чем ты ошеломляешь.
Вечное – это то, чем ошеломляют тебя.
Все живые существа приходят к смерти,
Кроме человека.
К нему смерть приходит сама.
Безнадежность – привычка,
А надежда – что-то новое.
Более далекий свет
Ближе к нам, чем более близкая тень.
Расстояние чаще всего предрассудок.
Нет, жизнь только диктует,
А печать ставит смерть.
У радости есть крылья,
Но нет тела.
У грусти есть тело,
Но нет крыльев.
Вода - вечно юная.
Камень поет во сне.
Тень цветка –
Увядший цветок.
Сидя рождается тень.
Стоя рождается свет.
Роза радует глаз,
Ее аромат радует сердце.
Мечта – единственный невинный,
Который не может жить, не скрываясь.
Письменность – недостроенный дом
Для бездомной семьи по имени алфавит.
Скалы не слушают песню моря.
Зима очень обрадовалась,
Когда вернулась домой
И начала читать то, что написала осень.
Иногда
В ожидании воды
Поле отращивает ногти.
Я чищу слова, которые падают из уст неба.
Но почему-то их назвали падшими.
Звук – это занимающаяся заря речи.
У солнца есть дом
И нет пути.
Тело солнца – его свет.
Солнце - обнаженная женщина
В полном своем облачении.
Да, свет поклоняется,
Но другому свету.
Мысль всегда возвращается.
Поэзия всегда в пути.
Послание цветка – это его аромат,
И передает он его шепотом.
Тайна самое красивое из жилищ,
Но не годное для проживания.
У тумана один глаз и одна нога.
У него нет рук.
У тучи же тело без изъянов.
Море – это роща, которая танцует.
Туча – это роща, которая ползет.
Волны – это гитара,
Со струнами-берегами.
Птицы отказываются петь
В полях, которые не умеют молчать.
Туча – это книга.
Ее пишет вода для одного читателя –земли.
Пеной волны пишут
Письмена на бумаге берега.
Тень точно знает о существовании света.
Свет только догадывается о том, что тень есть на самом деле.
Свет – это тело,
От которого мы видим только руки.
Вода – это тело,
От которого мы видим только лицо.
Тень рождается увечной.
Свет же улетает , не успев родиться.
Свет – это тетрадь природы,
В которой она пишет симпатичными чернилами.
Свет как ребенок в своей кроватке.
Единственное его оружие – беззащитность.
Солнце клонирует свет,
А он каждый раз новый.
Пепел – плач пламени,
Смех огня.
Один огонь
Плачет, смеясь,
И смеется, плача.
Бабочка – это нить света.
Поэтому огонь был бы для нее самой прекрасной одеждой.
Солнце всегда опережает нас,
Будучи неподвижным.
Свет засыпает,
Только надев пижаму тьмы.
Вода – это детство тучи.
Далеко зашла пустыня в своей любви к солнцу.
Поэтому и сгорела.
Берег – это подушка,
В которую утыкается волна.
У земли есть право
Перепутать букашку и колосок.
Метеорит падает,
И бумага падает.
Что же общего между ними?
Какая глупая луна со своей пустой славой:
Не может поговорить ни с одной звездой,
Не может прочесть ни одного слова.
А свет, который она излучает -
Всего лишь взятая взаймы ночная сорочка.
Туча – это костюм,
Который не может примерить на себя ни одно тело
Пепел всегда смотрит прощальным взглядом,
А огонь всегда сулит встречу.
Где бы ни оказалась вода,
Она всегда сделает из места удобную для сна постель.
А потечет – устроит место, где можно было бы работать.
Редко поет море.
Оно создано для танца.
Волны – это месса звуков,
Которую устраивает море,
Освящая безмолвие скал.
Ветви – это одежда
Для тел из воздуха.
Сад – это женщина.
Тело ее – земля,
А трава – одежда.
Даже когда солнце тоскует,
Оно не может надеть ничего кроме света.
Тьма – князь, порабощающий место.
Свет – рыцарь, его освобождающий.
Роза – это кораблик, плывущий по воздуху
С одним пассажиром на борту.
Этот пассажир благоухание.
Розу разоблачает ее аромат.
Какая добродетель
Не пожелает такого разоблачения!
Ведь даже само солнце,
Когда покидает этот мир,
Заходит в свой дом по ошибке.
Ты, не любящий стихи,
Твоя смерть не будет красивой.
Счастье, что свет читает и не пишет.
Если бы все было не так,
То его бы не было.
Его бы взял и прочел мрак.
Опьянение – грех? Возможно, иногда.
Зато наслаждение безгрешно всегда."
Он читал, периодически поглядывая на меня. Его лицо действительно очень красиво, а тело, хоть оно и скрыто под одеждой, можно заметить развитые мышцы. Он очень высокий. В детстве я всегда думала, что у меня будет красивый, высокий и богатый муж. Притом когда подросла напрочь отреклась от этого желания. Под влияние среды и всё поменялось. Иронично то что так вышло, но не сразу и очень странным образом.
Мне очень нравятся его улыбающиеся глаза, ему очень идёт борода, хотя я не люблю мужскую бороду, но его она делает более мужественным. У него вьются волосы, хочется их потрогать, но этого лучше не делать. Родинка под глазом очень красивая. Он слишком красивый.
Так, лучше на него не смотреть, а то влюблюсь ещё. Или уже начинаю.
Я прикрыла глаза наслаждаясь его приятным, глубоким голосом. Голос был размеренный, от чего я понимала каждое слово, которое он говорит.
Я почувствовала, как он взял меня за руку, и я открыла глаза, смотря на него.От чего столкнулась с его взглядом.
— Засыпай, - он поцеловал мою руку и стал говорить тише, я придвинулась, чтобы лучше его слышать. Он, наверное, это специально сделал. Хитрый какой, но красивый так что прощаю.
— Вы что-нибудь ещё желаете? — спросила стюардесса весьма громко, что порезало ухо.
— Нет, спасибо. Можете говорить тише? — Зейн сам придвинулся, положив мою голову себе на плечо, свободной рукой, чтобы мне было удобнее. Эта забота мне польстила.
— Извините, зовите, если понадоблюсь, — ответила женщина шёпотом и ушла.
Волосы упали мне на лицо, от чего стало щекотно, поэтому я потёрлась об его плечо носом. Он аккуратно убрал волосы с моего лица, проведя пальцем по щеке от чего побежали мурашки.
— Спасибо, — пробубнила я и ещё раз потёрлась, но уже удобнее устраиваясь. Наконец я почувствовала что расслабляюсь и потихоньку проваливаюсь в дремоту.
— Продолжаем, Ода ей, — я не видела его лица, но можно сказать, что он улыбался.
"Ода ей
…Тело .
Самый прекрасный дом, в котором живут фантазии.
Наслаждение – воскрешение тела.
Ее слеза –
Это источник, в котором плещется желание.
Мое тело бездомно блуждает по краям ее тела.
Тело любящей женщины –
Самый безбрежный океан.
Когда она меня видит, ее лицо вспыхивает.
Я его внутренний огонь.
Сердце влюбленного между губ.
Сердце влюбленной – под пупком.
Нет, он не может рассмотреть в розе
Ничего кроме тела женщины.
Почему я не могу тебя забыть?
Сам ветер не услышал меня,
Когда я сказал: я тебя люблю.
Он просыпается в своем теле,
А засыпает в ее.
Прямая линия
В любви – окружность.
Мужчина для женщины книга,
Которую она может прочитать только всем телом.
Духи – самая красивое платье,
Которое надевает женщина.
Ночь заходит в тела,
Только если оно сдалось солнцу безумия.
Настоящее для тела –
Это форма существования времени.
Успокойся, язык..
Тело пишет только тело.
Духи женщины
Расстилают постель для воздуха,
И он занимается там любовью.
Мечтай, мечтай, -
Говорит увядающая роза.
Я видел женщину,
Которая смотрела на ласточку,
Приносящую весну.
Этой женщиной была ты."
Под тихий голос я заснула. Очень глубоко забыв о тревогах и всех сомнениях.
Мы прилетели в Бразилию. Я хорошо выспалась. Зейн был очень доволен, судя по его счастливой физиономии, когда я проснулась. А я рада, что мне не будут напоминать о прошлом множество улиц Феса. Может я туда вернусь, когда смогу отпустить всё, что пережила.
