Герои

Дорогая Лелиана, Уже много времени прошло с тех пор, как мы с тобой последний раз виделись. Я слышал разные вести, и они все как одна тревожные: говорят, у вас там идет едва ли не самая настоящая война. Поскольку здесь, в глухом Андерфелсе, я не знаю всех подробностей, прошу тебя написать мне все как есть. Я знаю, что сейчас не могу помочь тебе и твоему делу, но я просто хочу знать, что с тобой может случиться и какие опасности могут тебе угрожать. Если то, что мне сообщили о Корифее, правда, то вы в замешаны в схватке с действительно страшным существом. Я исходил множество мест, пытаясь узнать, как избавиться от Зова. Пока прогресс небольшой, но он есть. Не могу сообщить конкретно, что удалось собрать, однако мне кажется, что вот-вот и я нащупаю нить, пойму, как покончить с проблемой, решение которой все прежние Стражи находили, отправляясь на смерть во тьму Глубинных троп. Я считаю, что все мы имеем право на второй шанс и нет смысла вот так кидаться в огонь, стараясь потушить целый пожар своим телом. Это не тот способ, которым мы должны бороться с порождениями тьмы и Архидемонами. К тому же, я не хочу оставлять тебя одну сейчас, в такое время. Я знаю, как тяжело тебе должно быть после смерти Верховной Жрицы, поэтому приложу все силы, чтобы в один день вернуться к тебе и быть с тобой всю оставшуюся жизнь. А я хочу, чтобы она была долгой, и, я уверен, ты разделяешь это желание. Поэтому сейчас я должен искать лекарство от болезни, проклятья, которое мешает нашему с тобой счастью. Знаешь, я часто думаю о том, как все переменилось… Я помню все те сражения, в которых бился с тобой, Алистером, Морриган, Стэном и другими, помню стоянки в походках, наши лагеря и бессонные ночи, проведенные в мыслях о том, что будет, если мы проиграем и порождения тьмы уничтожат Ферелден. Я помню, как боялся, что в этой борьбе все вы, ставшие мне столь близкими друзьями, падете. И я помню, как мы праздновали победу, когда все закончилось. А сейчас… Все изменилось. Стэн далеко, он теперь Аришок, слишком важная шишка, чтобы вспомнить о нас. Алистер стал королем, и я его с трудом узнавал, когда навещал его, будучи на посту Стража-командора Ферелдена. К счастью, эти изменения явно не в худшую сторону. От Зеврана ничего не слышал, этот эльф умеет исчезать… Зато мне известно, что Морриган теперь с вами, в Инквизиции. Я бы хотел узнать о Кейране. Мы не можем знать, на что он способен. И я все ещё волнуюсь, что ты на меня таишь обиду, за то, что у нас было с Морриган, хоть никогда этого не выказывала… Прошу, если это так, напиши мне. Я хочу, чтобы ты знала, что я никогда бы не совершил ничего подобного, если бы в этом не было шанса на то, что я смогу выжить и провести жизнь вместе с тобой. Да, эта мечта пока что далека, но зато у нас есть шанс. Знай, я люблю тебя и пока эта любовь горит в нас обоих, мне ничто не страшно. Навеки твой, Амбер. Он отложил перо и оперся локтями о стол, слушая, как стучат ставни от пыльной бури, столь обыденной здесь, в Андерфелсе. Амбер провел пальцем по старому крупному шраму от левого края подбородка до носа, оставшемуся после битвы за Денерим. Он был лишь одним из многих, полученных за те годы. Шрамы были по всему его телу, оставленные разным оружием, а иногда и не только им. Некоторые когти и зубы тоже не всегда его жаловали. Он взял кусок сургуча и свою печать с грифоном. На неё, освещенную лишь пламенем свечи, он засмотрелся. Герой Ферелдена, Страж-командор, Защитник Редклифа… старые титулы вместе с давними воспоминаниями мелькали в его голове. Столько времени прошло… Помнят ли ещё его имя на родине? Он выпил эль, принесенный трактирщицей. Упаковал письма и подарок, что отправлял Инквизитору Тревельяну заместо информации. А потом лег в кровать и принялся тихо напевать старую колыбельную, которую ему некогда пела мать, надеясь что сможет заснуть и увидит во сне рыжие волосы Лелианы, его любимого соловья. Он старался заглушить песней и образом возлюбленной голоса в голове, зовущие на Глубинные тропы. Голоса, от которых его не избавит никакое количество алкоголя, о чем он знал, но продолжал пить. Голоса, которые предрекали ему смерть и заставляли бороться даже теперь, когда он в полной мере выполнил свой долг. Такова была плата за звание быть героем, и он знал это. Но продолжал идти.