Loyalty

Для кого-то осень – это золотая листва, прохладные дожди, ароматные чаи, атмосферные дни и полный эстетический рай. Для Мингю осень – это заложенный под завязку нос, дерущее горло, затяжная высокая температура и гора из салфеток у кровати. Как бы он ни старался, как бы ни осторожничал, этот сезон у него стандартно сопровождается простудой. Он в очередной раз чихает так, что все его тело кидает вперед, тяжело охает и сильнее кутается в одеяло. Его бросало то в жар, то в холод и это ужасно утомляло. В голове все плыло, но уснуть не получалось. Мингю бессмысленно пялился в телевизор, по которому шло кулинарное шоу. Ведущие что-то активно пихали в курицу, но он уже успел забыть что именно. Информация как попадала в затуманенное сознание, так и бесследно из него исчезала. - На тренировку не пришел, так еще и еды дома нет, - в дверном проеме появляется угрюмый Вону и облокачивается о косяк. – Ладно хоть Сынчоль сообразил фигни всякой набрать, да разве весь этот табор этим накормишь. - Я до туалета дохожу, держась за стену, ты же знаешь, что если бы я мог, то сделал бы все, - гундосит Мингю, шмыгая заложенным носом, и устало дышит через рот. - Расклеился совсем, еще и ноешь как баба. - Ведешь себя как козел последний. Вону агрессивно фыркает и подходит к стопке из книг, выполняющей роль стола. Он проходится руками по всем валяющимся там лекарствам, роняя на пол длинные инструкции по применению. Некоторые таблетки уже закончились, остался только один пакетик с порошком от простуды. Вону берет электронный градусник и включает его, чтобы посмотреть результат прошлого измерения температуры. Тридцать семь и четыре. Самое противное состояние, когда ни то ни се. Ее и не собьешь так просто. - Столько проблем из-за того, что следить за собой не умеешь, а вроде уже взрослый пацан, - цыкает Вону и выходит из комнаты. Тяжелый вздох. У Мингю характер тоже та еще дрянь, но с Вону приходится сложнее всего. Учитывая, что Мингю и так себя ненавидел за свою слабость и за то, что он вынужден быть обузой ребятам и тормозить тренировки. Потом ему придется нагонять, а значит тратить чье-то время. Чувство бессилия точило его изнутри и Вону ведь прекрасно об этом знал. Мингю не винит его, на самом деле. Он уставший, не выспавшийся и голодный, а это так себе сочетание. Через какое-то время к нему заглядывают парни, чтобы узнать его самочувствие. Видеть их, конечно, приятно, но от шумного балагана голова начинает болеть сильнее. К тому же не хочется их заразить, поэтому он просит Сынчоля вытолкать их всех за дверь и уложить спать, потому что время уже было позднее, а им завтра опять вставать в рань и тащиться в зал. Вону, которого среди них не было, появляется один минут через пятнадцать, когда Мингю пытается уснуть, боясь при этом, что сознание снова начнет мутиться и он всю ночь проваляется в бреду, из-за чего проснется еще более разбитым. Вону включает маленькую старую лампу, стоящую на забитой вещами коробке у кровати. Глаза Мингю болезненно блестят в ее тусклом свете. Он щурится и приподнимается под толстым слоем из одеял. Ему кажется, что бред у него все же уже начался, потому что Вону предстает перед ним весь вымокший до ниток: с его волос на пол гулко капает вода. Мингю замирает на пару секунд и до него доходит, что по окну настойчиво барабанит дождь, который он до этого не слышал. Вону же в это время недовольно стаскивает с себя промокшую толстовку и кидает ее на пол, после чего сует Мингю в руки маленький пакет и выходит. Мингю непонимающе открывает его и достает две мокрые из-за попавшего внутрь дождя белые упаковки. В одной таблетки, в другой – порошок. Он впервые видит такие лекарства, даже названия написаны на английском и похожи на какие-то химические термины. Явно дорогие. Вону возвращается со стаканом воды в руке и молча забирает у него пакетик с порошком, который потом растворяет, аккуратно взбалтывая. - Зачем? У тебя и так с деньгами туго. - Той дешевой дрянью тебя на ноги не поставишь. - В рюкзаке лежит кошелек. Возьми сколько я должен. - Все, что ты должен, так это выпить это и не трепать языком. Вону отдает ему стакан и тяжелым взглядом следит за тем, чтобы он осушил его полностью. Затем он снова выходит и чем-то гремит на кухне, как обычно не думая о том, что может перебудить весь дом. Хотя ребята настолько устают, что по утрам не всегда реагируют на звучные крики лидера, просто так их не разбудишь. Через несколько минут Вону появляется с двумя пластиковыми упаковками, двумя ложками и подносом, который он ставит севшему в кровати Мингю на ноги. Мингю открывает упаковку и оттуда поднимается ароматный пар, обдавая теплом его лицо. Куриный бульон из небольшого круглосуточного ларька неподалеку. Сам Вону садится на пол у его кровати и с жадностью начинает есть, обжигаясь горячим супом. Он голодный как собака. Мингю отставляет поднос в сторону, выпутывается из кокона одеял и, пошатываясь, встает с кровати. - Ты куда поперся? Остынет. Не отвечая, Мингю осторожно подходит к шкафу, ежась от холода. Его все еще бил озноб. Он ковыряется в вещах, пытаясь нащупать в темноте нужное, и через какое-то время ему это удается. Он подходит к внимательно наблюдающему за ним Вону и начинает вытирать его волосы полотенцем, которое так долго искал. Мингю удостоверяется, что с них больше не капает вода, и накидывает на него полотенце так, чтобы оно закрывало и голову и плечи, после чего, так же пошатываясь, возвращается в постель и только после этого начинает есть. Они сидят в полутьме и ужинают, шумно прихлебывая бульоном. Вону может показаться ублюдком, но у него просто забота такая специфическая. Он злится, что человек болеет, потому что понимает, что ему тяжело, а он помочь не может. Он ругается, пытаясь скрыть свою тревогу, хотя в итоге сам часами торчит у кровати Мингю, не подпуская к нему других. Вону готов сколько угодно бродить под ледяным дождем, лишь бы найти то, что помогло бы Мингю почувствовать себя лучше, но никогда в этом не признается. В этом и нет нужды. Мингю знает его как облупленного и лишь зарывается пальцами во влажные волосы, мягко улыбаясь. Вону так и засыпает: преданно сидя у его кровати и сжимая горячую руку.