Часть 1
26 июня 2017 г., 18:43
Все началось с безобидного звонка в дверь. На пороге стоял или, вернее будет сказать, полулежал Ухен. По странной позе и голове, постоянно упирающейся в дверной косяк, как будто квартира то и дело меняла свое положение во времени и пространстве, Сонгю понял, что его лучший друг пьян.
— Нет, я не пил, как тебе могло показаться сначала, — медленно, но все же запинаясь, тут же возразил Ухен. — Я заполнял свою душевную пустоту.
— С каких пор твоя душа поселилась в желудке?
— С тех пор… — голова снова стукнулась о косяк, — блин, с тех пор, как мне разбили сердце, а потом вырвали и скормили этой противной собаке, за которой она так любит ухаживать.
— Вы снова поссорились?
— Как видишь.
Ухен демонстративно начал грустить, чуть ли не срываясь на плач. Тогда Сонгю понял, что отправить друга обратно домой не получится, и впустил его внутрь. Нам, уже не раз врываясь таким образом к хену, сразу нашел бутылку виски, а потом и свой излюбленный диван с невероятно мягкими подушками. По-хозяйски устроился на них, наливая виски в стакан, найденный на письменном столике.
— Что на этот раз ей не понравилось?
Он успел сделать только глоток, когда Сонгю отобрал у него стакан и пошел на кухню готовить болтушку из никому неизвестных, кроме него, ингредиентов. Она всегда помогала от похмелья.
— Все началось с того, что я слишком медленно отвечал на ее сообщения. Потом поступили претензии о том, что я много работаю, не уделяю ей должного внимания. А закончилось все на том, что я бесчувственное животное, которое не лайкает ее фотографии в инстаграме. Теперь я даже не уверен, что у меня все еще есть девушка.
— Посмотри ее статус в фейсбуке. Он меняется так же часто, как ты приползаешь ко мне по ночам.
Сонгю включил блендер на полную мощность. Ухен поморщился. Его сильно мутило, голова шла кругом, а теперь еще и жестокая машина словно колотила прямо по вискам. Пробежав взглядом по комнате, он обнаружил кружку с любимым футбольным клубом Сонгю и, пока ее хозяин был занят другим делом, приватизировал ее для своих алкогольных дел.
— Знаешь, я даже не понимаю, почему до сих пор терплю ее, — перекрывая шум блендера, начал изливать душу Ухен. При этом он еще умудрялся потихоньку потягивать виски. — Наверное, потому, что все терпят. А почему все терпят? Не видят другого варианта. Считается, что капризная девушка — это очень мило, так она проявляет свою любовь, заботу и бла-бла-бла… Но, когда ты возвращаешься уставший домой с работы, это нихрена не кажется милым. Наоборот, вызывает только отвращение.
Адская машина наконец-то закончила будить соседей, но Нам так погрузился в свои размышления, что даже не заметил этого. Стакан приятно холодил руку, а язык сам заплетался в удивительно разумные слова.
— И такая модель семьи считается приемлемой по причине того, что она традиционна. Или я путаю причину и следствие. Неважно. Я пьян, мне можно. Короче, на самом деле это не так. Древним давно было известно лекарство от этой болезни. В нашей стране его просто не хотят замечать, — он вдруг оживился.
— Я твой друг, конечно, но помогать прятать труп не буду.
Сонгю отобрал кружку и протянул стакан со смузи, но Ухен прекрасно знал, что эта зеленая жижа на вкус далеко не как смузи.
— Не надо мыслить так плоско, — он отпил и сразу поморщился. — Я говорю о том, что можно ведь стать геем. В нашем мире уже нечего рушить, потому что никакой цивилизации и нет. А значит, ничуть не боясь, можно переходить в лагерь мужеложества.
Рука Сонгю резко потянулась к виски.
***
Сказать честно, Сонгю не был в шоке, он был в полном ах*е. Но, смотря на своего только-только начинающего трезветь друга, он пришел к выводу, что во всем виноваты его тяжелая жизнь и неудачные отношения. — Да когда же она уже позвонит? — проскулил Нам, комкая одеяло на кровати Сонгю. Постепенно их локация сменилась на спальню, потому что «завтра все-таки понедельник и хену нужно на работу». — Я уже сказал, что ты можешь переночевать у меня, если она тебя так и не простит. Только на диване, пожалуйста, — быстро добавил старший. — Ты не понимаешь. Это вопрос чести. Либо она сдается и звонит мне, прося вернуться, либо мы расстаемся. — Воу, палехче. Уже расстаетесь? Ты забыл, кто ее отец? Так напомню, что он твой начальник. Скорее всего, тебя потом быстренько уволят с работы или заставят писать заявление на увольнение самому. — Тогда начну жизнь с чистого листа. Может, я случайно включил режим «в самолете», поэтому она не может дозвониться? — Ты забыл включить режим «в завязке». Сонгю уже начинал немного злиться. Тогда Ухен в последний раз проверил звонки и положил телефон на тумбочку. Он выглядел обессиленным и очень-очень грустным. Нужно быть совершеннейшим чудовищем, чтобы в этот момент обидеть Ухена еще сильнее. — Можешь спать здесь. Я пойду на диван. Сонгю все ждал, когда же его остановят, ведь гостем все-таки был не он. — Только оставь мне это одеяло. Под другим я мерзну, — капризно предупредил Наму, хватаясь за верхнее одеяло. Так и решилась судьба старшего. — Что-то еще? — Нет, я хочу спать. Стоило только старшему отвернуться, как рука Ухена снова потянулась к телефону. — Ухен! — Ну что-о-о? Я просто время посмотреть хотел.***
Глубокой ночью телефон все-таки зазвонил. Сонгю услышал Имперский марш сквозь сон и сначала подумал, что попутал диван со Звездой смерти, уснув немного не там. Мелодия быстро оборвалась, потом последовал голос Ухена. Слов было не разобрать, но интонация казалась взволнованной. Потом резко все звуки затихли. Сонгю понял, что уже не спит. Он встал с дивана и пошел в свою комнату на ощупь. — Она все-таки позвонила? — хрипло поинтересовался старший. Ухен сидел на кровати и смотрел на светящийся экран телефона. — Нет, это не она. Звонил мой брат. — Почему так поздно? — Он пьян, хотел попросить, чтобы я за ним заехал. — Сразу видно, что вы родственники. Экран потух, и телефон снова вернулся на тумбочку. А с лица Ухена так и не сходила грустная гримаса. — Наверное, я останусь здесь. Буду спать с тобой. Если ты не против… А если и против, я все равно останусь, потому что это, черт возьми, моя кровать и мое одеяло, — пробурчал Сонгю. — Хорошо. — «Хорошо», — перекривлял его старший. — По тебе сразу видно, что у тебя все «хорошо». Очень надеюсь, что вы скоро поженитесь и уедете со своими пятью детьми на остров. — Ты думаешь, мы когда-нибудь поженимся? — Если ты будешь и дальше пресмыкаться, то да. — Это так выглядит? — Я не знаю. Все мои отношения не длились дольше трех месяцев. А сколько вы вместе? Год? — Вообще-то, три. — Неважно. Много. — А мы с тобой дружим уже лет десять, — вдруг вспомнил Ухен. — Как все было бы просто, будь у тебя грудь третьего размера и волосы подлиннее, — в его голосе чувствовалось неподдельное сожаление. — Тогда ты бы встречался со мной? — Конечно. Это заставило Сонгю серьезно задуматься о своей жизни. — А я бы ни за что не ответил тебе взаимностью. Ухен вопросительно уставился на него. — Это еще почему? — Тобой слишком легко помыкать. Ради девушки ты готов на все, даже переступать через свою честь. Постоянно дарить подарки, цветы, делать комплименты. Ужас какой-то. — Главное не это, — Нам начал медленно подвигаться к старшему. — А что? — а тот медленно пятиться. — Еще я очень горяч, мне невозможно отказать. И все равно, какие у тебя волосы и есть ли вообще грудь. Сонгю уже чувствовал всю силу пламенной харизмы на своей коже. Это должно было быть шуткой, но стало как-то не до смеха. Ночь сделалась еще темнее из-за черных волос Ухена, а потом вдруг сузилась до одних его горячих губ, накрывших губы Сонгю. Телефон наконец-то зазвонил.
