Мокрые зайцы

      Яхта медленно идет по реке. Звучит музыка, слышен смех дорогих тебе людей. «Последние сводки, что нам не расстаться, мы все в этой лодке, как мокрые зайцы». Ты слушаешь песню и примеряешь к себе. Всё именно так – толпа мокрых зайцев в одной общей лодке, которые не видят иного для себя образа жизни, чем продолжать быть вместе, несмотря ни на что. Продолжать быть вместе, разрываясь между любовью, семьей и службой.       Впрочем, разрываешься только ты. Это у тебя есть Галя, муж и дети. У нее – служба, порой ненавистная, когда интересы дела встают выше личных интересов, порой обожаемая, когда очередной подлец, уже поверивший в свою безнаказанность, получает заслуженный срок. Служба – ее основной дом, ее жизнь, ее семья. Вы видитесь там чаще, чем у нее дома, куда ты прибегаешь, бросив свой дом и детей на попечение мужа. Степа скрипит зубами, но понимает, что тебя не удержит. Еще один мокрый заяц в нашей лодке.       Ты горько усмехаешься. Давно мог уйти, понимает же, что ты любишь не его. Да и сам тебя давно не любит, есть у него пассия и не первая. Что держит вместе? Привычка? Или общие дети, которые тоже оказались заложниками ситуации? Они боготворят тебя, обожают тетю Галю и любят папу. Твои мокрые зайчата.       Ванька – смешной гений. С благоговением смотрящий на Рогозину, ловящий каждое ее слово и якобы нечаянно периодически садящийся в ее кресло. Ты улыбаешься. Нелепые попытки завоевать внимание Галины, быстро заканчивающиеся его экстренной эвакуацией в тихую уютную норку лаборатории. Нет, это не заяц, а умный мышонок. Но в той же лодке и тоже мокрый.       Майский – отдельная история. Про себя ты окрестила его альфа-зайкой, и это заставляет тебя всякий раз улыбаться, когда он заходит в морг. Наивный парень считает, что производит на тебя впечатление, но так ему и надо. Сколько «заек» у него за это время сменилось, альфа-зайка сам едва ли вспомнит. И опять же, никуда он с нашей лодки не денется.       Круглов – отстраненно-сухой, подтянутый. И как-то подозрительно быстро перешедший в обращении с «Вы» на «ты», с Галины Николаевны на Галю. Его личная жизнь всегда и для всех была загадкой. Даже Тихонов, тайком прослушивающий все телефоны сотрудников (будто мало ему своей работы), ничего про него не понял. Всё, что ты могла бы предъявить Рогозиной – это долгие взгляды Николая Петровича, на которые она традиционно отвечает улыбкой уголком рта.       Соколова, явно холодно держащаяся с Амелиной и флиртующая с Лисицыным. Еще три зайца, связанные одной веревочкой. Молодое поколение, смена, можно сказать. Ваша с Галей смена в плане межличностных отношений. Сейчас там вулкан страстей, бури эмоций, но чуть позже они осознают свое положение. Ты все это видишь, и тебе порой становится смешно и страшно, как на американских горках.       Ты затягиваешься сигаретой. Если перебирать всех, то так и выходит, что счастливы все только вместе. Кого ни возьми, готов бросить все ради общего дела, ради общей единой цели. Герои книжек и фильмов практически. Даже слабое звено Белозеров давно бы утоп, не будь этой общей лодки ФЭС.       Дым горек, как и мысли. Мокрые зайцы… Мы мокрые зайцы в одной лодке. - Хандришь? – родной голос выдергивает тебя из философских размышлений, теплые руки ложатся на плечи. - Слушаю музыку, - отвечаешь ты и выбрасываешь сигарету за борт. - О чем же? – Галя смотрит прямо в глаза, как на допросе. - О дедушке Мазае и группировке мокрых зайцев, им спасенных. - Организованная преступность? – ее звонкий смех, такой редкий, такой любимый. - У нас новое дело? – ты смеешься в ответ. – Дело о мокрых зайцах? - О мокрых! – и ты летишь за борт, захлебываясь собственным криком. Барахтаешься в воде, сердясь на себя, что позволила ей так легко выиграть. Следом прыгает она. Безупречно входит в воду, как на соревнованиях. - Ну что? – выныривает рядом и отряхивается, брызги летят тебе в лицо. - Галка! - Тшш, услышат же! Ты же не хочешь, чтоб здесь оказалось больше мокрых зайцев, чем два? - Но яхта! – шипишь в ответ. Яхта дрейфует, скорость движения невелика, но рисковать не хочется. - Сзади шлюпка, если помнишь. Вперед!       В несколько гребков вы достигаете шлюпки, пришвартованной к релингу. Галя помогает тебе забраться в нее, затем подтягивается сама. Ты дрожишь, она прижимает тебя к себе, и вы пытаетесь согреться друг о друга. - Мммокрые зайцы, - ты стучишь зубами, плотнее прижимаясь к Рогозиной. Она обвивает тебя руками, но облегчения это не приносит. Ветерок с реки пробирает до мозга костей. Ее тоже трясет от холода. - Можно подтянуть шлюпку к транцу, - говорит она. – А можно остаться здесь. - Гипотермия и два трупика поутру. - Дело о мокрых зайцах. Или об одном Мазае, положившем в шлюпку спальник…