Пол-жизни за свободу

      Он в их шумной компании всегда выделялся: спокойный, рассудительный, сосредоточенный, плотно прятавшийся в скорлупе своих мыслей. Наверное, если бы друзья изначально не жили с ним в одном районе и не ездили в одну школу, они бы никогда не подружились.       Было в нем что-то, что хотелось разгадать: никогда нельзя было однозначно по нему сказать, шутит ли он или говорит серьезно.       Ему нужен был кто-то, кто захочет и сможет его понять и принять, кто сможет вытащить его из этой ограниченной раковины внутреннего мира. Ей тоже нужен был друг, которому бы она могла доверить все, что не решалась доверить другим, все, что никак не совмещалось с ее образом веселой взбалмошной девчонки.       И они вдвоем, начитавшись книжек по популярной психологии, заключили договор. О дружбе. Они были ничего друг другу не должны, они были ничем друг другу не обязаны, они просто извлекали пользу из совместного времяпровождения.       И они действительно стали проводить все больше времени вдвоем, немного отдаляясь от остальных, узнавая друг друга, делясь своими мыслями, впечатлениями, чувствами.       Она зачитывалась его дневниками, а он читал ее, как раскрытую книгу. А книги он всегда любил.       Он, задумчивый, шел под руку с девушкой, провожая ее домой, пока она не задала пришедший ей на ум вопрос.       - Да вот, представляешь, влюбился, - с легкой полуиронией сказал он, странно стрельнув глазами.       Значит, влюбился… Это слово больно резануло воздух, но не может же быть, чтобы она начала ревновать. Надо пересилить себя и задать второй вопрос: они всегда задавали друг другу вопросы и всегда на них отвечали.       Она, напустив на себя хитрую веселость, вдохнула побольше воздуха: «И кто же эта счастливица?»       - Да вот, представляешь, ты.       Это вроде бы было утверждение, а не вопрос, но она четко осознала, что ответ от нее потребуется. Ее сердце ухнуло и ушло куда-то в область каблуков. Мысли лихорадочно забегали по нейронам ее ошарашенного мозга. Нет, он ей всегда нравился, иначе она бы и не стала заключать договор о доверии с человеком, который ей несимпатичен.       А тем временем он внимательно наблюдал за всей гаммой чувств, отражающейся на ее лице, как в открытой книге… а книги он любил, всегда любил.