имитация счастья

Он гладит рельефный рисунок обоев кончиками пальцев. В мигающем свете уличного фонаря нарисованные ветки будто живые, колышутся, прогибаясь под порывами ветра. Тихое дыхание и звук тлеющей бумаги с табаком разбавляют тишину. Скрип кровати, и его ладонь накрывает чужая, шершавые подушечки пальцев гладят выступающие костяшки. Голышев сожалеет, это так ясно, что даже озвучивать не нужно. Это было неизбежно, они оба знали. Фадеев хотел просто увидеть Макса. Увидеть, что счастье его - не имитация или фикция, а реальность. Что он всё так же улыбается, по-дебильному щуря глаза. Ему пиздец как нужно знать, что у Голышева и правда всё хорошо. Просто увидеть не получается. Жизнь не улыбается ему, сталкивая их нос к носу, когда Макс выходит из клуба покурить, а сам Дима ковыряет кроссовком раздолбанный асфальт напротив входа в здание. Нерешительность душит на физическом уровне. Глаза в глаза, и дым от сигареты окутывает их молочной пеленой. У Фадеева тоже пелена перед глазами, свет фонарей размыт, как и черты Голышева. Нет, он не плачет, просто горло сжимает невидимая удавка, и непролитые слезы оседают росой на ресницах. Парень напротив уставший, под глазами тёмные круги, как чёрные дыры: чуть ближе подойдёшь и рискуешь провалиться. Дима рискует, пальцами дотрагиваясь, будто стереть их хочет, но не может. Кто первый целует - не важно. Губы с привкусом никотина самые лучшие, самые любимые. Насильно упрятанные подальше чувства рвутся наружу. Чужая щетина щекочет немного, и Фадеев тихо смеётся. Расслабленно и по-настоящему, чуть ли не впервые за долгое время. Макс улыбается, щуря глаза, и, кажется, круги под ними становятся чуточку меньше. Забытая сигарета дотлевает на мокром асфальте. У них времени до рассвета, пока Голышева не хватится Стас. Фадеев пишет смс Игорю, когда они едут в хостел, чтобы тот Конченкова предупредил. Ответ приходит незамедлительно: "Будешь должен". Стены тонкие, будто из картона, но на это наплевать, ведь сейчас им важно одно: прикосновения до кожи, словно мокрыми руками до оголённых проводов, - электрические импульсы по всему телу. Дыхание чужое губами ловить так правильно, они дышат единым воздухом. Под веками цветные круги от контраста боли и наслаждения. Пальцы сжимают дешёвые, отдающие кондиционером простыни, фрикции медленные и нежные. Снова и снова под ритм сердца. Возбуждение такое острое, короткие стоны удовольствия перемежаются с частым тяжёлым дыханием. Их соседи наверняка ахуевают от такого, но, блять, кого это заботит, когда Фадеев так стонет, голову назад отклоняя, подставляясь под смазанные поцелуи-укусы. Пальцами впиваясь в тазовые косточки с созвездиями родинок, ещё ближе, кожа к коже, фрикции быстрые, хаотичные. Хочется этот момент зациклить в памяти и никогда не забывать. Но сказки всегда заканчиваются, и волшебство их ночи тоже подходит к концу, когда Голышев встаёт с кровати, прикуривая вторую сигарету. Диме только и остаётся, что любоваться острыми лопатками да чернильными пятнами, которых с каждой их встречей всё больше. - Ты когда-нибудь любил по-настоящему? - Нет. Фадеев ебанутый и по-другому отношения строить не умеет. Макс не менее ебанутый, раз условия этой игры принимает. Игры в имитацию счастья. Игры, в которой нет смысла, нет победителя, ведь они оба проиграли.