de la misere

Когда играешь с кошкой или собакой и не прекращаешь сам, пуская все на самотек – рано или поздно животное заиграется настолько, что забудет, кто ты, и укусит так сильно, что от злости захочется ударить его ладонью по ребрам, услышав глухой звук. - Ау, - сейчас, когда Себастьян получает от человеческого тела все, на что оно способно, и максимально расслабляется, маленькие графские челюсти сжимаются на его ключице так сильно, что они начинают трястись. – Господин. В возбужденном состоянии Сиэль похож на раздразненную собаку. Резкие движения, приоткрытый рот и постоянный поиск места, где еще не «помечено». Юноша отстраняется на секунду, чтобы посмотреть на результат и, оставшись довольным, широко открывает рот, начиная оставлять на шее своего дворецкого засосы, буквально вгрызаясь в кожу. Острая и тупая боль чередуются, хочется с силой откинуть графа от себя и приложить головой к стене. Но все, что он делает – оглаживает мягкие бедра, чуть двигаясь, чтобы было удобнее входить. Ногти у графа крепкие, и он со всей силы проводит тонкими пальцами по спине своего дворецкого – от лопаток до поясницы образуются розовые полосы. Никакой реакции за его действиями не следует и Сиэля это задевает, ему не нравится понимать, что его просто трахают, не обращая внимания. Тонкие пальцы начинают с силой сжимать кожу, неприятно щипая, и хочется отвесить цепному псу пощечину, чтоб до звона в голове. В этот раз дворецкий себе не отказывает. За громким ударом по щеке следует еще один, после чего Себастьян уже сам сжимает бедра своего графа, но это быстро надоедает, потому что ему неудобно, а Сиэлю явно начинает нравиться происходящее - дыхание становится тяжелее и чаще. Худые ноги, переброшенные через плечи Себастьяна, чуть подрагивают, а кисти рук ложатся ему на грудную клетку, продолжая противно щипать. Юноша улыбается, а его реакция на происходящее – хитрый, величественный, несмотря на обстановку, прищур гетерохромных глаз, в которых так и читается раздражающее «и все?». Себастьян грубо кладет (почти роняет) левую руку на шею графа, находящегося под ним, надавливает, не жалея сил, и начинает быстро, с остервенением двигаться в нем. Из юношеской глотки издается протяжный неровный хрип, который смешивается со стуком и скрипом кровати. Себастьян давит сильнее. Хрип начинает напоминать скулеж, Сиэль с трудом сглатывает слюну, потому что во рту ее непозволительно много и по щеке начинает стекать. Себастьян давит сильнее. Одно движение – и на теле дворецкого ни одного кровоподтека, ни одной царапины и следа. Очень удобно, если твой господин и по совместительству один из сексуальных партнеров – любитель оставлять метки. «Ничего не делай. Все должно пройти естественным путем» - вспоминает Себастьян слова, которые слышит каждый раз, покидая спальню графа позднее обычного. В глотке клокочет. Он надавливает сильнее.