Роза и Котёнок

– Что это? – Рин тыкнула Гуми в лицо письмом на дорогой надушенной бумаге. Видно было, что писатель постарался на славу – даже конверт был украшен, а уж почерк, почерк-то! Как по образцу, который показывают первоклашкам, когда те только учатся писать. И витиеватые фразочки на французском – впрочем, президент не могла ручаться за правильность грамматики – поставлены в самых правильных местах. – С каких пор ты шлешь мне письма, а не врываешься посреди работы со своими розами? – Гуми вальяжно присела на стол, заваленный документами, которые было необходимо разобрать до конца дня. Никто не говорил, что быть президентом студенческого совета – простая задача. – Ты прочитала? – серьезно спросила Гуми, теребя свой дорогущий галстук от неизвестного никому брэнда. Рин приподняла бровь, не понимая, что творилось с подругой – их отношения были слишком странными, чтобы сказать "моя девушка" – сегодня. Обычно нахальная девица шутливо избегала серьезных разговоров, распускала руки, то и дело лезла понюхать волосы «Госпожи президент», а то и вовсе заправить в них одну из своих ярко-алых роз, которые откуда-то брались у нее в нечеловеческих количествах. Сегодня же она только уселась на стол и буравила Рин взглядом, ожидая ответа на свою бумажную тираду, пропахшую лучшими европейскими духами. Это мешало работать и сбивало с толку. Мало ей что ли вчерашней почти ссоры с бедным Леном, который чуть сквозь землю не провалился, когда звезда класса заподозрила, что мальчишка собрался увести у нее «Котёнка». Эти её прозвища, ну что за ребячество… – Прочитала я, прочитала, не переживай ты, – хмыкнула Рин, ставя свою аккуратную подпись на очередной бумажке. Вот придумывают же люди клубы, а ей потом проверять всё. – Гуми, ты мне работать мешаешь, – вздохнула девушка, беря из кучи следующий документ. – Ты и так уже вытрясла из меня обещание погулять с тобой в субботу, так что тебе ещё надо? – Мег, как звали её европейские дружки, насупилась, оскорбленная таким пренебрежительным отношением к собственной блистательной персоне. Рин же вернулась к работе. Серьезно, она больше времени потратит на то, чтобы выпроводить Гуми из своего кабинета, проще просто не обращать на нее внимание и сфокусироваться на более важных делах. – У тебя волосы как цветы персика, – сказала Мег вдруг, снова отрывая Госпожу президент от занятий. – А глаза в закатном свете лучше любого моря. Ни за что природе не передать их оттенок, – вот это было странно. Обычно Гуми говорила о себе, не затрагивая достоинства других. Еще бы, она же, такая яркая и невероятная, должна блистать, затмевая собой других девушек, которые даже встать с ней рядом не могут. – И кожа мягче перышка. Ты сама как звездочка на небе с мягким сиянием, которое успокаивает и ласкает мои глаза. – Гуми, к чему это всё? – хихикнула Рин, заправляя прядь за ухо и подаваясь вперед. Так, что их с Мег лица оказались совсем близко. В пору бы сейчас засмущаться, и Кагамине чувствовала, как горят её щеки от такой близости, но и отступать не собиралась. Раз уж её осыпала комплиментами сама Гуми Мегпоид, то дело точно было серьезным, и просто пустить всё на самотек было бы непростительным расточительством. Но подруга, на удивление, не ответила. Они смотрели друг другу в глаза, оставшись в пустом кабинете, освещаемом только закатными лучами. – Стой… – догадка, внезапная и глупая, вдруг осенила её. – Ты до сих пор ревнуешь? – Кагамине чуть хихикнула над нелепостью ситуации, но громкий хлопок по столу прервал её. – Конечно, я ревную! – воскликнула Гуми. Щеки её тоже покраснели, и Рин в немом изумлении вглядывалась в её лицо, ловя новые, но красивые черты. – Какой-то неизвестный мальчишка сваливается с неба, шлет тебе письма, говорит словечки в конфетной обертке, а ты мило улыбаешься и хихикаешь, уходя от ответа, – Гуми спрыгнула со стола и прошлась до окна. Рин, поколебавшись, последовала за ней, решив, что всё равно не сможет сейчас уделить достаточно внимания бумажной работе. Не бесчувственным же бюрократом она была. – Знаешь, чего мне стоит сохранять спокойствие, когда он пожирает тебя глазами, – проворчала Мег, смотря на лениво ползущее к горизонту солнце, окрашивавшее город в нежный оранжевый цвет. – И я подумала, что тебе, наверное, и правда комплиментов не хватает. Рин сдержала смех. Это было забавно, видеть сиятельную Гуми Мегпоид раскрасневшейся и смущенной, такой, какой она ни за что бы не позволила себя увидеть другим девчонкам в школе. Да что там девчонкам, никому. Эта была совершенно особенная Гуми. И Рин она чертовски нравилась. И нравилось получать от нее внимание, наконец-то быть центром, а не милым дополнением, нужным только за тем, чтобы девушки в классе завидовали еще больше. Хоть какая-то польза от этого неловкого мальчишка, который путался в словах, стоило Рин с ним заговорить, как в ногах на физкультуре. Милашка, конечно, но совершенно не в её вкусе. Звезды должны дарить свой чудный свет друг другу, лишь тогда они будут и дальше сиять с невероятной силой. – М! – раз уж вечер уже был наполнен сюрпризами, прекращать их череду было глупо. Губы Госпожи президент соприкоснулись с губами главной розы класса. Гуми, к счастью, хватило ума вовремя среагировать и ответить на поцелуй, углубляя его и делая более «взрослым», почти пересекая границу. Но стоило руке Мегпоид скользнуть ниже, к юбке идеальной, соответствующей правилам длины, как Рин отвернулась и как ни в чем не бывало принялась поправлять слегка растрепавшиеся волосы. – Котёнок, я не знала, что ты так умеешь. – Я полна неожиданностей, – поддразнила Кагамине, улыбаясь. – Не ревнуй, тот мальчик мне нисколько не интересен, ладно? – Гуми кивнула, натянув на лицо свою излюбленную улыбку. – Но комплименты всё-таки делай, – президент аккуратно сложила бумаги в папку. Придется взять часть работы на дом. Но оно, пожалуй, стоило того. – Кто бы мог подумать, что мне надо будет пару раз улыбнуться влюбленному троечнику, чтобы получить от тебя внимание, – вот и всё. Школьный день подошел к концу. Всё-таки каждый из них был полон своего собственного очарования. И каждый Кагамине хотела навеки сохранить в памяти. – Проводишь своего Котёнка домой? – С радостью, миледи! – Гуми галантно поцеловала её руку. Она уже откуда-то успела достать розу, такую же яркую и прекрасную, как и все предыдущие. – Прошу, примите этой цветок, который подчеркнет вашу божественную красоту и позволит мне всегда помнить о вас, – Рин благосклонно взяла цветок, на котором предварительно срезали шипы, и картинно вдохнула нежный аромат. – Не переигрывай, – каждый день был особенным. Каждый день Кагамине могла позволять себе нечто странное. Например, взять Мегпоид Гуми за руку и пройти так всю дорогу до дома, деля на двоих теплое чувство, расцветавшее в груди у каждой из девушек.