Мечта под номером один

      После практики Момо продолжала сильно хандрить, пусть и умело скрывала это. Так, она с радостью согласилась помочь одноклассникам с учебой, чтобы хоть как-то отвлечься от грустных мыслей. Яойрозу один за другим поглощала учебники по физике и химии, тоннами просматривала познавательные передачи по телевизору или в интернете. В общем, делала все, что могло хоть как-то помочь ей в освоении причуды. Так, например, она узнала о замечательной русской народной игрушке — матрешке. Теперь этими, весьма милыми, на взгляд самой Момо, деревянными фигурками был заставлен весь её стол.       Продолжилась и прогрессировала их дружба с Тодороки. Он сильно изменился после фестиваля — стал более общительным, открытым. Эта перемена в нем Яойрозу, несомненно, нравилась. Еще она никак не решалась попросить его о тренировке. Сильная и развитая причуда это замечательно, но, как относительно недавно выяснилось, физическая составляющая тоже очень важна.       А еще они часто гуляли вместе. Тем для разговоров стало куда больше. Можно было вместе обсудить новости и события из школьной жизни или, например, сериалы и фильмы, на которые Яойрозу «подсадила» Шото. Да и их отношения стали куда более доверительные. Они почти и забыли о том, что не встретили своих соулмейтов. Иногда казалось, что единственное, чего им недостает — слышать мысли друг друга. Была только одна проблема. Она заключалась в том, что они считали себя друзьями. И занимались при этом самообманом. Происходило подобное из-за того, что признанием своих истинных чувств, они лишали друг друга тех действительно хороших доверительных отношений. А еще был страх: каждый из них был уверен, что его «друг» не испытывает ничего кроме чистых платонических чувств. — А, вот еще что, могут быть задачи на электрические цепи, — прищелкнула пальцами Момо, отвлекаясь от небольшой тетрадки с конспектами на одноклассников, сидящих перед ней за длинным столом в библиотеке, и, кажется, начинающих что-то понимать, — Запишем законы, и, на сегодня, наверное, всё. Так, для последовательной…       После пяти дополнительных минут ораторства, обещаний благодарности и смущенных от них отказов, Яойрозу осталась в библиотеке одна.       Девушка взяла с полок библиотечных книжных шкафов пару книг с крайне умным содержанием, села на стул, который недавно занимала Джиро, и достала из сумки пару таблеток от боли в горле, оно от долгих разговоров сильно саднило. Момо открыла учебник по органической химии, и, вооружившись ручкой, стала записывать различные задачи и их решения. Все-таки, для того, чтобы быть отличницей, нужно тоже немало учиться, а тут, как раз, появилась та самая книга, которую девушка отдала кому-то.       Пессимистические размышления с головой поглотили девушку. Основным объектом стал предстоящий экзамен, а именно, его практическая часть, которую, как думала совершенно неуверенная в себе Яойрозу, она с треском провалит, и не поедет ни в какой лагерь. А ей, на самом деле, туда крайне хотелось попасть. Нет, она знала, что на экзамене будут роботы, как и на вступительных испытаниях, но никто ведь не давал точной гарантии, верно? «UA» — академия для героев с мировым именем, и вряд ли среднестатистическому ученику под силу узнать задания на том или ином тесте. Вот и выходило, что если Момо будет себя накручивать, то может и не пройти, даже если испытание будет тем, как ей говорили. — Ты не против? — от очередной цепочки превращений и рефлексии девушку отвлек тихий голос, которого было достаточно, чтобы Момо негромко ойкнула, — Извини, я помешал? — Нет, конечно, Тодороки, — она осеклась, увидев немного осуждающий взгляд друга, — Шото, садись. Тоже занимаешься? — Момо кивком указала на стопку учебников, которые юноша поставил рядом с собой. Шото кивнул, и, воспользовавшись предложением сел недалеко от Яойрозу.       «Может, да ну её, эту книжку?» — нервно думала Момо, ощущая неловкость рядом с одноклассником. С другой стороны, иного выхода не было. Отказывать или уходить было бы невежливо. Они остались одни, сидя друг напротив друга. Библиотекарше, собственно, никогда не было дела до того, что происходило в читальном зале — эта не самая милая женщина во внушительном возрасте, как правило, проводила время, копаясь в архивах.       Это внезапное осознание невероятно смутило девушку. Что ж, с органической химией, на сегодня, явно покончено. Момо начала немного пощипывать переносицу, притворяясь, что сосредоточенно думает, но на самом деле, пытаясь отвлечь себя слабой болью. Она мимолетно посмотрела на одноклассника, как будто бы всматриваясь в стеллажи за его спиной. Тодороки что-то сосредоточенно выписывал из учебника, явно не обращая внимания на сгорающую от неловкости Яойрозу.       Но все же ведь нормально, да? Они просто сидят в пустой полутемной (семь часов вечера, шутка ли?) библиотеке, где из источников света одна лишь настольная лампа. Это не людные улицы, а просто пустая библиотека, где сидят два — три человека. Ничего не может случиться такого, что описывалось в тех девчачьих романах, которые, Момо, к своему стыду, читала на днях. Совершенно ничего.       А химические формулы расплывались перед глазами, и ладони потели. Сколько времени прошло? Час? Ах, нет, всего пять минут. Как и всякая приличная девушка, не без хорошего воспитания, она практически не могла спокойно сидеть наедине в полутемной комнате с кем-либо противоположно пола, пусть это и был её друг. Яойрозу упрямо повторяла про себя свойства и законы, тщетно пытаясь их запомнить. Нужно отвлечься.       Спустя полчаса, как незаметно для самой себя отметила Момо, Тодороки с облегченным вздохом положил последний учебник на стопку из трех книг. Кажется, можно было собираться. Только девушка хотела отнести пособие по органической химии, и уже было встала, как её отвлек голос Шото: — Я отнесу, — предложил юноша, беря из рук Яойрозу учебник. — Да, спасибо, — отвела взгляд девушка. Отлично, теперь осталось только быстро скинуть вещи в сумку и уйти как можно скорее. Заметив её намерения, Тодороки остановил подругу: — Постой, мы можем поговорить? Или у тебя есть дела?       С белого натяжного потолка свешивалась люстра, гармонирующая с лампой на столе. Бежевые обои немного поблескивали, обрываясь темными деревянными панелями на полпути к широкому паркету в тон. Полукруглые окна пропускали сквозь золотистые занавески искаженные до неузнаваемости лучи заходящего солнца, которые оставались песочными пятнами на столе. В их свете плясали и переливались пылинки. — О, конечно, — улыбнулась Момо, припоминая про себя такие слова, какие приличным девушкам и слышать не положено, которые она адресовала себе, — Ты же знаешь, я всегда тебя выслушаю.       Шото кивнул, делая для себя какие-то, ведомые только ему, выводы. — Я никогда не говорил о подобном, — он посмотрел, казалось, сквозь Яойрозу, якобы обращаясь к окну, — Но, почему ты хотела встретить своего соулмейта? Девушка сразу же зарделась. — Я? Почему ты так думаешь? — А разве нет? Мне казалось, что ты волновалась, когда мы говорили об этом, — прямолинейность Тодороки пугала Момо. Захотелось сразу же спрятать лицо в ладони от смущения. Вместо этого, Яойрозу решила, что оставлять такой вопрос без ответа будет, как минимум, невежливо. — Когда ты из известной семьи на тебя волей-неволей возлагаются определенные ожидания. А если одно из таких ожиданий — высокий интеллект, то приходится оправдывать их. Нехорошо ведь оставлять честь семьи вот так вот, верно? — спросила девушка в никуда, — Со мной никто и никогда не общался просто так. К счастью, у меня хватило ума быстро понять это, — Момо нахмурилась, — Вскоре, сверстников мне заменили книги, оттуда я и узнала про родственные души. Было сначала немного непросто поверить в то, что кто-то, кроме родителей будет любить тебя вне зависимости от твоих способностей. Знаешь, мне было одиноко до, — девушка покраснела и опустила глаза, разглядывая стол, — До тебя, Шото.       Яойрозу отвернулась, кусая губы. Приличные девушки так себя не ведут. Приличные девушки так не говорят. Приличные девушки… — С тобой все нормально? — «Нет» — сразу же захотелось ответить, — Я смутил тебя? — Все в порядке, — улыбнулась неизвестно кому девушка. Молчание могло затянуться и перерасти в неловкое, что ухудшило бы ситуацию, — А ты? Есть ведь какая-то причина? — Шото, почему-то молчал, вызвав мимолетную панику одноклассницы. Неужели это такой неудобный вопрос? — Помнишь, я тебе говорил про маму? — Момо готова была поклясться, что Шото сейчас крайне напряжен. В комнате почему-то стало холоднее. Получив утвердительный кивок, Тодороки продолжил, — Это связано с ней. Понимаешь ли, в свое время, мой отец взял её в жены по расчету, чтобы получить себе «оружие», способное победить Всемогущего. Из-за этого у меня много братьев и есть сестра. Тем не менее, я с ними не общался, в большинстве своем, из-за того, что должен был: «всё свое внимание уделять тренировкам», по его словам. А еще потому, что по словам этого придурка, только я «вышел как надо». Братья, скорее всего, завидовали, а Фуюми ко мне просто не подпускали. Когда мне было, может быть, четыре-пять лет, я начал замечать, что мама уже не может нормально рядом со мной находиться. Как-то раз, я услышал её разговор с кем-то по телефону. Она говорила, что я… — Тодороки глубоко вдохнул, — Очень похож на него, и плеснула в меня кипятком, — Яойрозу тихо ахнула, так, чтобы Шото не слышал, и повернулась к нему, — Этот шрам у меня из-за этого. Отец запер её в больнице. Теперь я могу навещать её по выходным, но, — Тодороки медленно, будто бы боясь испугать девушку, обошел стол, и встал в паре шагов от неё. Юноша, глядя в глаза Яойрозу, почти шепотом закончил, — Мне не хватает поддержки. Пусть мы даже и не соулмейты, в тебе я будто вижу эту поддержку. Спасибо… — Не за что, — нечаянно ляпнула Момо, и тут же зажала себе рот рукой, краснея еще больше, — Прости-прости, — если бы не сдавленный смешок Шото, она бы так и продолжила извиняться, и череда этих «прости» вряд ли когда-нибудь закончилась. — Ты умеешь разрядить обстановку, — сквозь смех и улыбку сказал Тодороки. Момо рассмеялась в ответ. — Естественно, — немного повеселевшим тоном ответила девушка. От былого напряжения и атмосферы не осталось и следа.       Казалось, разговор закончен, но Шото ловко перехватил запястья Яойрозу. — Ты меня перебила. Сейчас я тебя поцелую, — сказал юноша, и даже с какой-то немного пугающей серьезностью посмотрел на подругу.       Момо, кстати, была одной из самых высоких девушек в классе. Даже, как это водится в переходном возрасте, выше некоторых юношей. В голову некстати залез Минета, но, поняв, что сейчас несколько не тот момент, сразу же удалился. А Тодороки был выше, может, всего на два-три сантиметра, но выше. А еще, в глазах разного цвета — одном карим, и другом, льдисто-голубом, Яойрозу смогла увидеть то, чего не видела никогда — надежду. Голову обожгло резким обручем боли, которая сразу же отступила. Где-то она это видела. Постойте, крепкие теплые ладони на запястьях, чье-то медленно, но уверенно приближающиеся к ней лицо.       «Не может быть» — только и успела подумать Яойрозу, как почувствовала чье-то мягкое, немного трепетное прикосновение. Ей показалось, что она сделала, как минимум, четырехметровый шаг навстречу Шото, когда на самом деле, не сдвинулась, может, и на пару сантиметров. Девушка ободряюще положила руку на плечо Тодороки, как будто бы показывая свое одобрение. Большим пальцем своей правой руки юноша медленно поглаживал скулу подруги, а левой крепко сжимал её руку. — Эти дети там ушли или нет? — совсем близко послышался голос библиотекарши, похожий на трение наждачной бумаги. Кажется, она стояла, или, что вероятнее, шла, в паре шкафов от них. Момо отскочила как ошпаренная, и начала лихорадочно поправлять несуществующие выбившиеся из хвоста пряди, — Библиотека закрывается, идите уже по домам! — проворчала она, наткнувшись на ведущих себя как ни в чем не бывало молодых людей. — Да, конечно, — спокойно ответил Шото, и, коротко оглянувшись на одноклассницу, начал идти в сторону выхода, лавируя между стеллажами с книгами.       «Просто невероятно стыдно» — думала про себя девушка, борющаяся с желанием провалиться под землю, выходя из библиотеки. — Что, все так плохо? — скорее машинально отозвался юноша. Момо остановилась как вкопанная. — Ты же не слышишь мои мысли? — с нервным смешком спросила она. — Конечно нет, с чего бы? — вопросительно поднял брови он, — Не обижайся, но, по-моему, ты бредишь.       «Ведь все не может быть так хорошо» — подумал Тодороки.       «Или может» — с улыбкой мысленно ответила Яойрозу. Шото удивленно оглянулся на неё, явно начиная понимать, что к чему. «И совершенно не важно, как» — продолжила про себя девушка, тут же краснея, стоило Тодороки снова взять её за руку.       И вряд ли она когда-нибудь вспомнит, что несколько месяцев и три недели назад, с увлечением просматривала учеников, которых также, как и её, должны были взять по рекомендации.