Three seconds of memory.

Обычный выходной день, некоторое время спустя.

— Хорошо, давай представим, что существует мир, в котором нет этого деления на альф, бет и омег, — предложил Тэхен за ламповой беседой с Чонгуком на мягком диванчике. В последнее время они начали проводить вместе довольно много времени. Разногласия, конечно, не уйдут так быстро, но их стало гораздо меньше. И Тэхен регулярно проводит с Чонгуком беседы на различные темы. Полноценные разговоры с подушками и чаем. Как сейчас, например, — Все равны, — Чонгук сосредоточенно вникал в монолог Тэ, жамкая руками подушку. На этот раз он действительно готов стараться, — Мы с тобой — самые обычные люди, такие же, как и все остальные. А поскольку мы в новом мире, мы должны заново познакомиться. Теперь ты первый, — брюнет согласно кивнул. — Меня зовут Чон Чонгук. Мне 20 лет. Я интроверт и совсем не люблю скопления людей. Основную часть своей жизни провожу дома. Люблю настольные и компьютерные игры, мороженое и тишину. Не люблю тех, кто меня раздражает. А еще люблю брата. Я мало что могу рассказать о себе. Я мечтателен и люблю небо. А еще космос. Свои мысли и чувства выражаю в рисовании. Предпочитаю совмещать стиль и удобство. Еще я меломан и люблю музыку любых жанров. Вроде, все… — Ну вот, — усмехнулся пепельноволосый, — Можешь же, когда хочешь. Ладно, теперь я. Меня зовут Ким Тэхен, 22 года. Люблю путешествовать и брать от жизни по-максимому. Живем один раз, как говорится. Так же, как и ты, люблю игры. Вообще я много чего люблю: аниме, парки развлечений, цирк, моду, бардовый цвет, машины, журналы, ремни, людей, очки, сладкую вату, портупеи, газировку, свободную одежду, не очень свободную одежду, детей… А! Еще персики. Просто обожаю, — невинно, но с долей намека улыбнулся Ким, хотя Чонгуку от последних слов почему-то стало очень неловко, — Словом, проще сказать, чего я не люблю. А не люблю я или даже не переношу, когда меня сковывают или принижают. Это все, — Чонгук улыбнулся. Так искренне, как ни разу за это время. Тэхен улыбнулся в ответ, — А теперь дай руку. — Что? — Руку, — Тэхен, не дожидаясь, взял светлую и мягкую руку Чона в свою, переплетая их пальцы, и, пронзительно посмотрев ему в глаза, спросил своим фирменным низким и глубоким тоном, — Ты будешь моим другом, Чон Чонгук? — Я, — брюнет замялся. Действия Тэ слишком внезапны, а Гук до сих пор к этому не привык. Но, быть может, именно это и привлекает его? А сейчас такое чувство, будто держать руку Тэ — именно то, чего Гуку не хватало все это время, — … буду. Буду твоим другом. — Отлично, — засиял Тэ, широко улыбнувшись, — Тогда давай на какое-то время останемся в этом мире. Думаю, здесь нам будет немного проще сблизиться. — Да, давай, — после ответа брюнета пепельноволосый собрался легко вытянуть свою руку из чонгуковой, ибо уже пора. И у него почти получилось. Но в последний момент за кончики длинных пальцев ухватилась теплая от недавнего прикосновения ладонь.       Чонгук сам от себя не ожидал такого опрометчивого действия. Совсем не в его стиле. Поэтому он замер с широко распахнутыми от удивления глазами, не сводя взгляда с рук. Неловкая ситуация, однако. Он ведь даже не хотел этого делать. Или хотел, но не признается самому себе, как это обычно происходит. В голове Чона уже выстраиваются планы по сохранению своего «имиджа», самыми удачными из которых он находит или «спасение внезапным бегством» или что-то вроде «это не то, что ты думаешь, и вообще ты ничего не видел». Но немую панику брюнета прерывает скольжение тех самых пальцев по наружной стороне ладони. Рука Тэ в разы больше чоновской. Поэтому он с легкостью захватывает ее и держит крепко. Чтоб уж наверняка.       И тут-то Чонгук решает спрятать свою нервозность куда подальше, и будь, что будет. — Тэхен~а, — протянул брюнет, расплываясь в легкой улыбке, пока его внутренний голос и разум твердили: «КАКОГО ХРЕНА ТЫ ДЕЛАЕШЬ? ОСТАНОВИСЬ БЛЯТЬ!» — Ч-что? — удивился Тэ, наблюдая за будто подмененным Чонгуком. — Пойдем играть в монополию? — изогнул бровь брюнет. — Но нас всего двое, может позовем Чимина с Юнги? — Хмм, нет. Тогда можем сыграть во что-нибудь другое. — Хочешь игру один на один? — усмехнулся пепельноволосый, — Тогда карты. Классика жанра, — Тэхен резко встал с дивана, все-таки вытянув свою руку, и, хлопнув по бедрам, побежал в свою комнату, через некоторое время вернувшись с совсем новой нераспечатанной колодой. — В «дурака», — настоятельно произнес брюнет. — Подкидного. — На желание? — На раздевание? — изогнул бровь Тэ, на что Чонгук кинул возмущенный взгляд. — Извращенец. Наши отношения далеко не на таком уровне. — Да? Тогда представь, что мы сейчас познакомились на вечеринке у общего друга. На таких мероприятиях карты — неотъемлемая часть веселой ночи. Да и к тому же, кто это минутами ранее не хотел отпускать мою руку? Мне теперь стоит опасаться тебя? Кто знает, какие мысли ты вынашиваешь в своей головушке? — Ким ехидно улыбнулся, прожигая взглядом младшего. — Не надо теперь меня шантажировать этим! — надул губки Гук, — Я соглашусь, только если ты забудешь. — Как скажешь, я уже забыл, как ты ухватился за кончики моих пальцев, чтобы подольше подержаться со мной за руки и почувствовать их тепло, — иронично пробормотал Тэ, на что Чонгук готов был обидеться и уйти, — Мешай карты, бука. — Фиг тебе. Сам мешай и раздавай, — Чонгук вскочил с дивана, умчавшись в свою комнату.       Ким проводил его взглядом, мешая колоду, и принялся раскладывать карты. Да, он уже вообще не удивлен. Для Чонгука это норма. Из комнаты доностоись лишь звуки ящиков шкафа, которые то и дело выдвигали и задвигали обратно.       Тэхен закончил с раскладкой, выложив козырь — семерку червей. Он просмотрел свои карты, расправив их веером в ладонях. Не густо. Из козырей только дама и десятка. Но выиграть ему это не помешает. Пепельноволосый еще какое-то время просматривал свои карты, обдумывая тактику, а потом поднял глаза наверх, где перед ним уже стоял… Чонгук. Брюнет выглядел крайне нелепо, вернувшись из комнаты. Если до этого на нем была только растянутая домашняя футболка и шорты, то сейчас Чон выглядел, как капуста. Поверх футболки он натянул водолазку и бомбер, добавил вторые шорты, надел носки, на всякий случай захватил перчатки и закончил кепкой, козырек которой был повернут назад. — Я готов! — воскликнул Гук, с абсолютно уверенным в себе выражением лица. — Да уж, — усмехнулся Ким, — Ребячества в тебе хоть отбавляй. Начинаем? — Кто бы говорил! Сам-то не хочешь приодеться? — пробурчал Гук, садясь напротив и забирая свои карты. — Нет уж, спасибо. Мне и без того жарковато, а так хоть проветрюсь, — пепельноволосый оттянул ворот своей футболки, оголяя выпирающие ключицы. — Пфф, выпендрежник, — фыркнул в ответ Гук, переводя взгляд на колоду, и делая и вид, что ему совершенно наплевать на провокации старшего. А внутри-то что-то ощутимо кольнуло.       Чонгук кинул первую карту. Восьмерку пики. Тэхен покрыл девяткой. Бито. Следующий ходит Тэ. Чонгук сосредоточенно вникал в процесс, будто на кону стоит его жизнь, что весьма забавляло старшего. Дело в том, что Гук всего пару раз за всю жизнь сталкивался с картами и умел играть только в эту игру. В его семье было не принято иметь карты, так как они считались символом чар и прочей мистики. Словом, сейчас у него в голове действительно происходят сложные расчеты и стратегии по выигрышу.       Первая партия продолжалась на протяжении двадцати минут и закончилась успешным провалом Чонгука. А Ким прыснул, про себя подумав, что этому ребенку еще учиться и учиться. Тем временем брюнет лишился перчаток.       Пока Тэхен жил в Америке, ему, напротив, часто приходилось зависать на различных вечеринках и подобных мероприятиях, где опытные игроки обучали его различным тактикам азартных игр. Конечно, «дурак» — это самая простая и незамысловатая разновидность карточных игр. Но зато в ней Киму победить — раз плюнуть.       Вторая партия шла более насыщенно. Почти всю игру лидировал Гук, однако в последний момент Тэ перехватил инициативу и подкинул ему пару козырей. Тогда Чонгуку пришлось снять носочки. И если быть честным, то он в душе давно мечтал избавиться от этой уймы одежды, ибо батарея так и шпарит, а на лбу появилась испарина. Чонгук уже мешал карты для следующей партии, когда Тэхен неожиданно снял с него кепку и пропустил слегка влажные от жары волосы брюнета сквозь свои пальцы. Чон ошарашенно взглянул на старшего, на что тот улыбнулся уголками губ и тихо промолвил: — Не мучайся и сними свою броню. — Мне не жарко, — буркнул тот в ответ, пока рука Тэ все еще лежала на его затылке. Тогда пепельноволосый резко опустил ее ниже, проникая за шиворот и чувствуя, что младшему недолго до теплового удара. — А мне кажется, что жарко. Так что исключительно ради твоего же блага, если ты не снимешь лишнюю одежду, то я сам ее с тебя сниму, нравится тебе это или нет, — серьезным и немного обеспокоенным тоном настоял пепельноволосый.       Чонгука пробила дрожь. Может, от того, что ему действительно было жарко и это нормальная реакция на чужую холодную руку под одеждой, а, может, от внезапно пришедших мыслей, не блещущих приличием. Брюнет попытался их прогнать. Ведь Тэхен шутит. Он бы этого не сделал, ибо они с Чоном даже друзьями особо не считаются. Соседи по комнате — да. Приятели — возможно. Но принять Тэ как друга Чонгук, при всем желании, пока не может, потому что он чертов альфа, который из принципа не мог бы стать его другом пару дней назад.       К слову о противоречивом характере Чонгука, как бы долго и упорно он не вырабатывал в себе неприязнь и ненависть к альфам, как бы непоколебимы ни были его принципы, и как бы далеко он не прятал свой внутренний голос, омежья природа все равно дает о себе знать. Ведь в глубине души он ждет, пока какой-нибудь отважный человек придет, вытерпит его дурной характер, и, стерпя боль от тысячи игл, которыми обсыпано тело брюнета, обнимет его со словами: «Все будет хорошо, теперь я рядом». А снаружи Чон та еще жопка, и он прекрасно это осознает, но таков уж его нрав. — Я же сказал, мне не жарко, — шикнул Чонгук, пытаясь быть максимально благодарным, и дернул плечами, чтобы парень убрал свою ручонку. Но старшего это не остановило. Если он что-то решил — этого не миновать. — Окей. Как хочешь, — улыбнулся Тэ, отстраняясь от парня. Чонгук еле слышно фыркнул и принялся было за свое дело, бурча себе под нос что-то о том, какой всё-таки Ким Тэхен странный тип, как через пару секунд пепельноволосый одним взмахом руки выбил колоду из рук Гука, наблюдая за разлетевшимися по полу и дивану картами. — Ты что делаешь?! — повысил голос Чон, прожигая пепельноволосого взглядом, — Сам все это собирать будешь!       По губам Тэхена змеилась недобрая ухмылка, означавшая, что он в очередной раз придумал оригинальный способ решения поставленной задачи. Которые зачастую не заканчиваются успехом.       Ким, не слезая с дивана, приподнялся на колени, и уставился на обескураженного Чонгука, который уже и предположить не мог, что ожидать от старшего. И его остережения не были напрасны. Тэхен быстро и плавно дернулся к брюнету, и, как только тот хотел что-то выпалить с максимально возмущенным выражением лица, пепельноволосый успешно заткнул его своими губами.       У Гука дыхание сперло, и сердце начало из груди вырываться, но от неожиданности и невозможности здраво мыслить он даже не шелохнулся. А Тэхен времени зря не теряет и медленно, но верно снимает с брюнета кепку и стягивает бомбер, пока его губы легко и поверхностно сминают мягкие и теплые губы младшего. Да, именно таким образом Тэхен хотел заставить Чонгука снять лишнюю одежду. Ничего необычного.       Чону через какое-то время все же удается совладать с собой, и тогда он отталкивает старшего, смотря на него глазами жертвы, и забирая свои вещи. Он ожидает извинения или хотя бы бегства Тэ (что больше в репертуаре самого Чона), но вместо этого видит лишь невинно сияющее детское личико, которое вдруг промолвило: — Дальше разденешься сам, или мне повторить, чтоб ты понял, что твоя гордость или стеснительность — не знаю, что там за тараканы у тебя в голове — нафиг никому тут не сдались? — Ты все больше и больше кажешься мне потенциально опасным извращенцем! Что это было?! Что ты себе позволяешь? Я могу закрыть на это глаза и сделать вид, что ничего не произошло, только потому, что я действительно хочу посмотреть на гребанных альф с другой стороны. Но сейчас ты повел себя, как те уроды, а я уже хотел начать доверять тебе… Ким Тэхен, что же ты такое? Скажи мне, что это было помутнение рассудка, и такого больше не повторится, прошу… — Знаешь, я всего лишь позаботился о здоровье нового друга. А то он слишком много выпендривается и, к слову, слишком мало сопротивляется, когда его целуют. Попытайся же наконец избавиться от воспоминаний в лице «тех уродов», Чонгук. Ты же уже понял, что я хочу помочь тебе, так запомни: я не извращенец и не собираюсь ничего с тобой делать. Будь проще. Да, мои решения непредсказуемы и зачастую я сам не могу их объяснить. Но если бы ты не хотел общаться со мной, то изначально не принял бы это, не пустил в свою квартиру и не спустил мне с рук то, что сейчас произошло. Я, конечно, ничего не знаю о тебе, но действительно ли ты хотел сопротивляться? — Тэхен подмигнул младшему и, припеваючи шоркая по полу пушистыми тапочками, умчался к себе в комнату.       Чонгук посидел еще пару минут, обдумывая произошедшее, после чего заметил до сих пор валяющиеся повсюду карты и, потерев лицо руками, что есть мочи крикнул: «Больше не смей прикасаться ко мне и сам убирай этот срач!»