Пассажир

— Доброе утро, Барри, — поздоровался Лен, забираясь на стул и усаживаясь по-турецки. В руках он с трудом удерживал поднос с кашей и кофе. Это был их пятый совместный завтрак, в этот раз Лен притащил с собой еще и стул — первые разы он пил кофе стоя, таращась на спящего Флэша, а потом на ватных ногах возвращался обратно в каюту, где безвылазно просидел целый день, потому что боялся сам себя. Но на следующие утра в нем каждый раз непонятно откуда взявшаяся решимость и вера в собственные силы. Лен знал, что не наделает глупостей, поэтому с чистой (почти) совестью забирал свой нехитрый завтрак и принес в пассажирский отсек. — Я сегодня побрился, представляешь? — сунув в рот ложку запеканки, Лен довольно потер подбородок. — Первый раз за… ох, дай бог памяти. Я зарос как Чубака. Тебе бы понравилось, а Циско из Капитана Холода переименовал бы меня в Хана Соло. — Лен вытянул шею, выглядывая спящего Рамона. — Ух, Барри, твоя это инициатива была, собрать всю вашу команду миньонов и отправится на другую планету? Хотя нет, наверное, это твоя подружка Айрис. Ты же говорил, что у нее дикая склонность к приключениям. Наверное, они бы с Лизой поладили. Пообещай мне, что ты их познакомишь? И скажешь Лизе, что я ее люблю. И думал о ней все это время, пока торчал здесь. Блядь… — Лен отставил кофе на пол и закрыл глаза, крепко сжимая ложку, вымазанную в твороге. — Я так скучаю по ней. По ее беззлобным подколам… Знаешь, как она издевалась надо мной в детстве…. ох, давала прикурить, несмотря на наш образ жизни. И я согласился на это путешествие в никуда только ради Лизы. — Лен резко дернулся вперед, судорожно вглядываясь в закрые глаза Барри. — Слышишь меня? Из-за Лизы. Из-за сестры, блядь. Лучшая жизнь для нее и Мика. На этом все. «Все» прокатилось гулким эхом. Лен стукнул себя по затылку, вдавливая лоб в стекло капсулы — каждая черточка лица Барри была такой знакомой, что давно замерзшее, а после пробуждения еще и превратившееся в труху сердце Лена заныло, как живое. Он ощутил себя человеком — почувствовал, как по венам струится кровь, как ритмично бьется сердце, как стучит пульс и тянет от голода в животе. Пальцы снова соскользнули — безысходность ударила руку Лена рычажками на панели управления. Об этой крошечной штучке, которая могла за одно мгновение сделать его не одиноким он старался не думать. Бил грушу в спортивном зале, до остервенения, сбивая кулаки так, что потом не мог обхватить чашку — лишь бы не думать. Пил до беспамятства в баре Артура, как мантру повторяя себе «нельзя, не смей». Артур улыбался своей механической улыбкой, выслушивал излияния пьяного Леонарда и качал головой. Помощи от андроида было мало, можно даже сказать, что не было вообще. Когда Лен приходил с инструкцией от капсулы наперевес, то Артур говорил, что его решение — единственно правильное. Когда Снарт посещал бар, будучи совершенно спокойным внешне и дико злым внутренне, андроид согласно кивал и произносил то, что Снарту нужно было услышать — «вам нельзя, конечно, что вы, вы лишите его жизни!». Если бы только Лен мог с кем-то посоветоваться… попросить помощи, чего никогда в жизни не делал. Но спрашивать было не у кого. А к себе Лен впервые в жизни не мог прислушаться. Никак не мог. Голос сердца заглушал голос здравого рассудка. — Барри… — выдохнул Лен прямо в стекло капсулы. Оно запотело прямо напротив носа Флэша, палец против воли оторвался от рычагов и нарисовал крошечную молнию на гладком стекле. — Что бы ты сделал? — спросил Снарт, вглядываясь в лицо спящего перед ним Барри. — Вот ты проснулся бы один на корабле, понял, что и сдохнешь здесь. А потом встретил бы меня. Забудем, что я тебя оттолкнул, сделал все, чтобы дать тебе шанс жить нормальной жизнью. Ты бы что сделал, Барри? Разбудил бы меня? «Нет, Лен, — прозвучало у него в голове голосом Барри. — Потому что я герой. Герои так не делают». «Но я же не герой, — с горечью подумал Снарт. — Я просто один. И ты нужен мне, Барри». Допив кофе, вкус которого приторно лип к языку, Лен отодвинул стул и собрался уходить из отсека, напоследок оглянувшись на капсулу. В груди кололо. Глаза чесались. Контуры капсулы расплывались. Он все-таки вернулся к себе в номер, мешком свалился на постель и закрыл глаза, надеясь уснуть. Рукой он привычно стиснул лежащий на соседней подушке набор отверток и инструкцию. Может, завтра он решит разбудить его. А, может, и нет.

***

Утром Лен снова попробовал принять решение. Пробовал изо всех сил. Пробовал. И наконец решил.