Перерождение

И снова всем здрасте *О* Извиняйте за задержку, лень и летающая повсюду муза, особенно когда вместе, - такие противные создания *надулась* Прода получилась небольшой, но, думаю, это нормально. Опять глава с размышлениями, что-то понесло не туда >.> Впрочем, следующая точно уже начнется с турнира) P.S. У меня возник вопрос: в комментариях из прошлой главы один читатель попросил сделать повествование о взаимоотношениях между Джеймсом и Гарри. Я-то не против, надеюсь, другие тоже? И сюда пихать, как вбоквел, или же отдельно? P.P.S. И вообще, люди, это такое великолепное чувство полета, особенно тогда, когда сессия сдана на отлично *^* Спасибо за внимание) Приятного чтения) Невилл невольно сжался под свирепыми взглядами гриффиндорского факультета. Подросток нервно и незаметно сглотнул, после чего гордо и молча покинул гостиную, выходя из башни прочь. Пусть хоть сверлят глазами множество дыр в нем, Лонгботтом больше не будет с ними вести разговорчики. Нет, словесные стычки были, есть и, наверняка, будут, но чаще заводилой являлся шестой Уизли. Рон злился, огрызался, пытался натравить на него своих «друзей», угрожал палочкой и нелепыми словами. Но в глубине души боялся. Страх читался в его глазах, и Невилл это прекрасно видел. Он мог храбриться, выставлять себя напоказ, хорошо плести языком, но он был, есть и будет всегда настоящим трусом, способным кинуть товарища/друга/семью в самый опасный момент. «Если хочешь унизить врага - бей по самому больному. Бей по тому, что заставит его трястись и злиться. Но злоба будет не на тебя, а на самого себя, потому что узнали о чем-то потайном». - сказал Поттер, когда тот с Невиллом был наедине в Выручай комнате. Кстати о нем. Гриффиндорец не раз замечал странные и даже отсутствующие взгляды слизеринца. Тот мог говорить о чем-то толковом, а мог на миг замолчать и уставиться куда-то в небытие. И это немного пугало. Но Гарольд был весьма интересной личностью: он много чего знал, умел правильно рассказывать, завлекать в историю чего-либо, неплохо объяснял то, что никак не мог понять Лонгботтом. Гарри взялся за его обучение. Пусть и было трудно, но ни Поттер, ни Лонгботтом не хотели завершать почти каждодневные встречи в Выручай комнате. Постепенно они узнавали друг друга. По крайней мере, Нев все больше удивлялся слизеринцу. Пусть у того и есть родители, но одиночество чувствовалось. Он с легкостью понял его, с поддержкой хлопая по плечу, с грустью смотря в глаза. И Лонгботтом понял, что, что бы Гарольд не утаивал, какие бы страшные секреты не хранил в глубине мозга и сердца, ни за что не предаст его доверие. Ведь оно дорогого стоит. *** А Гарри лишь устало вздыхал, понимая, что сам же и предложил поучить Избранного. Нет, он знал, что и в прошлом Невилл много по каким предметам отставал, конечно, не по своей воле. Но здесь... было немного чуточку легче. Все-таки такую женщину, как Августу Лонгботтом, невозможно не уважать. Она воспитала вполне неплохого наследника. Пусть Дамблдор и вмешался, но Гарольд не сразу, но смог разрушить тот сдавливающий барьер с мозга новоявленного... товарища? Друга? Поттер не мог точно дать определение тому, какие между ними отношения. Вроде и как враги, а вроде и учитель-ученик... Или же все же друзья и товарищи по несчастью? Гарольд не знал, не мог понять, не мог принять. В прошлом Невилл всегда был на его стороне, поддерживал и сопереживал. Был всегда рядом, не давал унывать или уйти в себя. А что же получается сейчас? А сейчас все наоборот: гриффы оттолкнули от себя Избранного, как когда-то и его; стали травить и издеваться, только в этом времени лишь Гриффиндор. Там они оба, Гермиона и Невилл, а здесь же в роли подушки утешения является он сам. Нет, на этот раз ему уже не страшно проходить все эти испытания, ведь примерно знает, что за чем идет. Было тяжело. Гарри уже не раз подумывал о том, чтобы поделиться хоть с кем-нибудь тем, что для него история повторяется вновь. Не раз и Лонгботтом доказывал, что заслуживает доверия. Но стоит открыть рот, как голос в миг пропадает, а это значит, что еще не время, что нужно подождать еще чуть-чуть. Но не будет ли слишком поздно, когда он созреет для этого разговора? *** Мужчина метался из стороны в сторону. Он не знает, как себя бы успокоить. Вроде бы ничего такого и не предвидится в ближайшее время, но предчувствие просто трубит о том, что следует быть осторожным. Да еще и Дамблдор... Старик явно что-то темнит, это видно по его глазам. Наверное, не обладай он непревзойденной защитой от вторжения в мысли, то на раз-два попался бы в стальные сети. Нет, Альбус явно что-то замышляет. Не просто так участвуют два несовершеннолетних волшебника. Не просто так выпали бумажки с именами Гарольда Поттера и Невилла Лонгботтома. И ведь не просто так... Темноволосый мужчина устало сел на стул, прикрывая глаза. Слишком много в последнее время он нервничает, хоть внешне и не показывает этого. Слишком много воды утекло с тех пор, как он в последний раз за кого-то переживал. Как же давно это было? Да, лет так двадцать назад... Да, слишком много времени прошло. А теперь... А что теперь? Сейчас идет турнир, в котором участвуют дети! И как же не волноваться-то? Наверное, все-таки следует внимательно присматриваться к директору, а то мало ли что тот еще может задумать. *** Двое представителей мужского пола сидели в гостиной, невольно прикладываясь к бокалам с вином. Атмосфера стояла, как бы сказать... Мрачная, угнетающая, депрессивная. Да, наверно, именно такая. Джеймс сидел и думал над тем, что же он творил последние лет... десять? Нет, двадцать? Да, точно. Все началось еще со школы. Гнался за внешним обличием Эванс, совершенно не думая о том, какая она может быть внутри. Как оказалось, лишь через десять лет все и прояснилось: Лили оказалась стервой и эгоисткой, гоняющаяся за деньгами, славой и карьерой. Хотя и не понятно, что вдруг переменилось в ее взгляде на мир. Раньше она действительно была доброй, милой и отзывчивой, готовая помочь любому, кто в этом нуждался. Или это была отличная и спланированная игра в масках? Но сначала-то девчушка ходила вместе со Снейпом, а у того ничего не было, кроме необходимых знаний... И на Поттера снизошло озарение: Лилиан была жадной, алчной и лживой. Но что больше всего поразило Джима - это дети. Ни Гарольд, ни Дениел не были похожи на них характером. Внешность присутствовала от каждого из родителей, но характер... будто бы чужой, посторонний, но... правильный? Да, скорее всего именно так. И мужчина был рад тому факту, что оба сына не пошли в мать. И не важно, оттенок волос или цвет глаз, главное, что они вполне самостоятельные и разумны, в отличие от взрослых. Сириус все больше и больше размышлял о крестнике. Что-то было в нем не так, будто не от мира сего. Нет, он горячо любит его и всячески пытался поддержать его, направить на правильный путь. И ребенок пусть не сразу, но слушался его. И так было до шести лет. С того момента, как родился Дени, внимание Блэка перешло на него. Но он никогда не забывал про Гарри. Пусть не выделял много на него времени, но старался особо не ограничивать того в ласке и заботе. Мужчина действительно старался как мог. Но, наверное, все-таки поздно понял то, что крестник постепенно отдалялся от него. А сейчас и вовсе почти игнорирует. Было плохо и тоскливо. Хотелось выть от нехватки внутренних сил, терпения и мужества. Завыть подобно волку на полную луну на какой-нибудь высокой горе. Надрывать голос, скулить, просить прощения, утыкаясь носом анимагической формы в живот Гарольда. Да все что угодно, лишь бы тот его простил и, пусть не сразу, но принял и нашел для него место в своем сердечке. Оба взрослых поняли, наконец, что потеряли. Осознали, что натворили, что хотят все исправить, наладить отношения с детьми. Вот только... что делать во всей этой ситуации? - Сири... - Джим... - прохрипели два голоса одновременно в вечерней тишине. - Как думаешь, что нам следует предпринять, чтобы мальчики простили нас? - тихо проговорил Поттер, поднимая свои карие глаза на друга. - Думаю, для начала обратиться к Ремусу. Он-то умеет вправлять мозги, давать нужные и действенные советы. - В тон аврору вторил Блек. Этот вечер стал началом для плана страждущих людей. Но стоит ли сразу опустить руки или же все-таки верить в то, что лучшие времена впереди? *** Салазар сидел у себя в комнате на кровати. Он прекрасно слышал разговор взрослых, но решил не выходить в ближайшее время. Пусть маги сначала в себе разберутся, а потом до детей докапываются. А то удумали: прощение попросить и сразу встанет все на свои места? Гарри принципиально не простит, а сам он слишком велик, чтобы прощать так просто завравшихся волшебников. А еще мальчику было скучно. Он скучал по давним временам, когда был жив. Были живы Кандида Когтевран, Пенелопа Пуффендуй, Годрик Гриффиндор и он сам. И как бы не писали в Истории Хогвартса (Гарри однажды поведал о бредовых записях какого-то старого мага, вошедшие в книгу для школы), от которой глаза на лоб полезли, он никогда не презирал маглорожденных и полукровок. Он был за немного строгое и правильное преподавание ученикам. Ух, найти бы того старика! А если мертв, то воскресить и самому расправиться с ним! Он скучал по умной и расчетливой, слегка ворчливой, Кандиде. С ней он мог подолгу разговаривать и спорить. Они могли часами друг другу что-то доказывать, пока их не разнимали. Тосковал по добродушной, лаконичной и упрямой Пенелопе. Она была неким успокаивающим звеном в четверке сильных волшебников. А так же по чудесной кулинарии, по субботним вечерним пикникам. А так же неимоверно страдал по Годрику. По его ласкам, по нежным взглядам, по страстным поцелуям, жарким прикосновениям. Ему просто не хватало в жизни сейчас Рика, который бы обнял и успокоил, отгоняя все тревоги и ненужные думы прочь. И, как бы странно это не звучало, он скучал по Гарри, по своему нынешнему старшему брату. Гарольд действительно чем-то напоминал ему Годрика. Может, и храбростью, а может и упорством. Но старший был слизеринцем почти до мозга костей. И что бы ему ни сказали, он не отступится от своего мнения. А еще с ним было тепло и уютно. От него исходило невидимое для глаз пламя, которое окружало и согревало, передавая другой душе умиротворение и легкость. Пожалуй, даже если он не найдет Годрика, то хотя бы будет рядом с Гарри, чтобы чувствовать ту же теплоту и нежность, просто идти по жизни с этим человеком, чтобы жить и радоваться жизни. Ему просто хотелось уюта и тепла. Все остальное было не так важно.