Перерождение

В середине октября все ученики Хогвартса были ошеломлены: Амбридж вновь вернулась в Министерство, причем, вполне добровольно. По крайней мере, так думали все. Хотя, если припомнить ее поведение, она бы ни за что не ушла бы просто так. Эта женщина имела какие-то виды на Хогвартс, а также весьма не положительные чувства к директору. Да и Поттера, и Лонгботтома частенько оставляла после занятий. Многие не понимали, почему, но стоило вспомнить, какими они возвращались, ученики сразу осознавали, что два ученика и профессор ЗОТИ явно не чаи распивали. По крайней мере, парни точно. Несколько раз учащиеся видели, как слизеринец и гриффиндорец выходили из класса ЗОТИ, но выглядели они, по правде говоря, не самым лучшим образом. Ссутуленные, изнеможенные, бледные как мел. В общем, после такого зрелища, дети всех возрастов и факультетов стали вести себя куда приличнее, даже самоотверженные гриффиндорцы. Никому не хотелось повторить судьбу Победителя ТТВ и Избранного. Исключением стал, разве что, шестой Уизли, но так как мозгов там кот наплакал, поэтому никто не удивился, когда и Рональд пришел бледнее снега, словно увидел за раз тысячу огромных пауков, которых до смерти боялся. Но такая перемена в обычно шумном Хоге не осталась не замеченной. Дамблдор негодовал: Долорес, конечно, должна была третировать и пугать учеников. Но он и подумать не мог, что школа превратится в нечто, подобное кладбищу. Такая идеальная тишина в привычно шумном замке нагнетала и почти что душила. Но от такого сравнения по спине пробежались мурашки, а холодный пот лишь усугублял положение. Впервые за долгое, очень долгое время директор осознал, что ему страшно. Вот уже в который раз его планы пошли псу под хвост. Кстати о псе... Сириус на пару с Джеймсом и вовсе перестали приходить к нему по любому поводу. Эти двое, особенно после происшествия в ТТВ и участие Гарольда там, перестали обращать на него внимание. В глазах больше нет того безоговорочного огонька доверия; не было веры в него, могущественного светлого волшебника; ничего не было - даже не прислушивались к его словам, будто бы он перестал существовать в их мире. Все его планы, которые он долго и упорно планировал - провалились. Однако, все еще есть надежда. Есть один человек, который определенно все еще верит в него. Уж этот персонаж на его шахматной доске точно поможет, не предаст и будет свято верить во все, что он говорит. Ведь желание вернуть то, что когда-то было утеряно, каждый желает. Уж она-то его точно не подведет!

***

Салазар сидел у себя в комнате, предаваясь воспоминаниям. Конечно, он и так этим занимался каждый день, параллельно считая, сколько осталось до возвращения старшего брата. Пусть они довольно-таки часто переписывались, но не хватало именно личного присутствия Гарри. В своем последнем письме, появившиеся буквально два дня назад, брат писал, что они, наконец, отослали Амбридж обратно в Министерство, при этом тонко намекая, что дело там не совсем обычное. Что же, Сал и не удивлялся. Само его присутствие в этом времени уже феноменально, как впрочем, и появление второго шанса у Гарольда. В доме стояла полнейшая тишина. Нет, Сириус и Джеймс так же находились здесь, но наверняка в кабинете отца под заглушающими чарами. Мальчик усмехнулся: какие ему чары, ЕМУ, магу, который наравне с собратьями в свое время даже школу открыли. Ребенок с темно-рыжим окрасом волос удрученно выдохнул. Вот и зачем он снова теребит на сердце эту, все еще не зажившую до конца, рану? Знает же ведь, что после упоминания настроение окажется в недрах этой чертовой земли. Хотя, признаться честно, он действительно очень-очень сильно скучал по тем временам и друзьям. Не хватало тех незабываемых моментов, когда они только-только познакомились. Как открыли неожиданно в себе магию, обучаясь вместе у шаманов, которые мудрыми советами помогали постичь такую не контролируемую в себе силу. Как выучились и стали первоклассными волшебниками, увлекаясь каким-то одним или двумя направлениям, будь то медицина, артефакторика, яды или история всех и вся. Как решили создать школу, обучать детей, в которых пробудились силы творить то, что простому люду было в новинку. Вечерние чаепития после продолжительного дня. Добрая улыбка Пенелопы, строгие наставления Кандиды, язвительность Салазара и, чего греха таить, просто заразительный, чистый и искренний смех Годрика. Пожалуй, это первое, что заставило Слизерина посмотреть на друга немного в другом ракурсе. Воспоминания о прошлом были прерваны тихим постукиванием в дверь. Дени, понимая, что это может быть либо отец, либо крестный, не стал долго тянуть, однако особо не спешил слезать с подоконника, на котором все это время и сидел. — Входи, — такой же тихий шепот, как и стук, прозвучал в комнате. Дверь тихо приоткрылась, будто бы взрослый боялся то ли спугнуть ребенка, то ли не желал прервать таинственную тишину помещения. В проеме стоял его отец. — Не помешал? — осторожно спрашивает Джеймс, а видя отрицательные повороты головой, будто бы воодушевляется и как-то успокаивается. Он закрывает за собой дверь, подходя ближе к второму сыну. Было неловко. Когда в последний раз они вот так вот разговаривали? — Вы чего-то хотели, отец? — Сал понимал, что мужчине трудно, даже труднее, чем ему с Гарри. Сам он пропадал в своей комнате, ускользая в лабораторию, так что показывался на глаза лишь тогда, когда желудок настойчиво просил есть. А Гарри... Он в Хогвартсе. А отец мотается от дома до работы, и от работы до дома, чтобы не оставлять на долгое время младшего совсем одного. — Ты сможешь простить меня, Дени? — глухо произнес Поттер-старший, с надеждой смотря в темные глаза сына. Салазар оторопел. Не ожидал он, что папочка все-таки образумится. Интересно, что же послужило причиной таких резких перемен? О чем, собственно, и решил поинтересоваться. — Ты совсем ребенок, Дени, но твой склад ума гораздо больше продвинут, чем внешняя оболочка. Наверное, ты, как и Гарри, выросли гораздо быстрее, чем это нужно. Гарри вполне уже самостоятелен и практически независим, ему осталось лишь чуть-чуть потерпеть меня, а дальше... Ты тоже скоро отправишься в Хогвартс, а мне остается лишь куковать то на работе, то дома, понимая, что из вашей жизни я постепенно стираюсь. Я боюсь заглядывать в будущее. Боюсь, что не увижу больше ни первого сына, ни второго. Младший совсем тихо сидел, не сводя взора с родителя. Сердце предательски екнуло. Сам Салазар совершенно не помнил, что такое «родители» в его прошлой жизни. Будто бы их и вовсе не было. А тут... Он знал и понимал Гарольда, ведь ситуация повторилась, пусть реальности и другие. — Эгоистично звучит, да? Но... когда я узнал, что Гарольд стал одним из претендентов в Турнире... будто бы пелена слетела с глаз. И я ощутил непередаваемый страх, страх того, что могу потерять сына, частичку себя. А чуть позже я подумал: а что, если потом может такое приключиться и с тобой? Дамблдору я уже мало доверяю, как и Сириус с Ремусом. Мы втроем осознали, что были марионетками в его хорошо спланированном спектакле. Но, пожалуй, Ремус оторвался от кукольника гораздо раньше, чем мы. И только благодаря страху, мы поняли, что могли и можем потерять. — Зачем все это говорите мне, отец? — тихо, борясь с подступившими вдруг слезами, проговаривает Дениель, понимая, что такое откровение от Джеймса Поттера хорошенько задело что-то внутри у него. — Дени, я прошу у тебя прощение. Не знаю, простишь ли вообще, но дай мне второй шанс, — с такими же слезами на глазах, которые мужчина ни коем образом не стыдится, смотрит в глаза второго сына, лелея все-таки надежду хоть на что-то. А Салазар осознал, что не стоит ему горевать о прошлом. Да, болезненные воспоминания навсегда останутся вместе с ним, но зато сейчас у него есть семья, о которой можно только мечтать, пусть и отец достался непутевый. И именно поэтому, не сдержавшись, мальчик кинулся обнимать отца, все-таки проливая слезы вместе с ним. И плевать, что ему около тысячи лет. В данный момент Сал лишь ребенок, которому необходима любовь и ласка. Джеймс, крепко обнимая младшенького в ответ, клянется самому себе, что больше ни за что не заставит Дени плакать, ни за что на свете. Так вот, обнявшись, они просидели некоторое время, пока слезы окончательно не перестали литься. Теперь оставался лишь один вопрос: как помирить Гарри и Джеймса окончательно? Первый, вроде бы, идет на контакт, но осторожно и не совсем охотно. Что же, придется ему, младшему братишке, подсобить. Осталось лишь написать письмо, после прочтения которого у старшего брата не останется ни единого шанса отвертеться от Рождества в компании семьи!

***

Гарольд сидел на своей кровати, пытаясь осмыслить все то, что только что прочитал. Письмо написал Сал, но... как именно! Практически в приказном тоне оповестил, чтобы он, Гарольд Джеймс Поттер, не планировал ничего на Рождество с другими, а провел его в кругу семьи. Хотя планы были, да. Провести с друзьями в Малфой-мэноре, а после просто со своим парнем счастливое и беззаботное время. Кажется, все планы с его стороны только что рассыпались, подобно детской пирамидке из кубиков, которую нечаянно задели. С усталым стоном Гарри повалился на кровать, прикрыв глаза рукой. Сали умел быть убедительным и решительно настроенным. Тем более, что тот так же просит подобрать что-нибудь для Рика. Вот уж новость! Будто бы у могущественного мага, который жил тысячу лет назад, совершенно нет опыта в подарках девушке, тем более давно знакомому человеку, возлюбленному. Ну, не верит Поттер в это! Но делать нечего, придется смириться с несправедливой участью. — Что-то случилось? — прозвучал совсем близко голос, которого уже довольно-таки давно не слышал. Из-за всей ситуации вокруг Амбридж, он вместе с Невиллом лишь приползали до спален, сразу же отрубаясь. — Ничего плохого, если понимать вопрос с таким подтекстом, — ответил Поттер, обнимая Малфоя. Улыбка сама по себе расцвела на лице, радуя уже непосредственно Драко. — Я уже и забыл, как выглядит твоя улыбка. Это было долго, Гаррри, — промурлыкал блондин, кусая нижнюю губу возлюбленного. — Да, прости, — виновато произносит брюнет, целуя парня. Поттер только сейчас понял, насколько же он соскучился по Драко. Дни и ночи проходили быстро, но он ни на мгновение не забывал своего драгоценного Дракона. И видит Мерлин, Гарри не специально игнорировал его. Хорошо, что сероглазый это прекрасно понимал, поэтому особо и не обижался. Убрав под подушку письмо, чтобы не потерялось, Гарольд с удвоенной силой сжимает в своих объятьях любимого человека. Великий Салазар, как же давно он не ощущал его тепло! Долго, очень долго. Но, кажется, ему стоит наверстать упущенное, причем в двойном, а то и в тройном окладе. И стоит очень постараться, чтобы Драко потом больше не напоминал ему обо всем этом.

***

Проходит еще две недели. Начало ноября. Солнце все еще светит, однако уже перестает греть, а ветер становится холоднее и чересчур порывистым. Гарри, закутываясь в зимнюю мантию и зелено-серебристый шарф, спешил к профессору Снейпу, чтобы отработать наказание. И вот почему он на секунду отвлекся на этого чертового рыжего? Точнее, сам Шестой позвал его зачем-то. Ну, в итоге стало понятно - зачем. Последствием стал взрыв котла и забрызганные стены кабинета. Ох, декан Слизерина долго не мог подобрать слова, чтобы случайно не выразиться нецензурно. Хорошо, что мужчина обладает недюжинной силой на поддержание самообладания, поэтому быстро успокоился. Жаль, что никому не известно, что за наказание у Уизли, факультет змей хоть посмеялся бы. До заветного кабинета осталось уже всего ничего. Рука была занесена для стука, как не достигла своей цели. Из-за двери слышались странные звуки и Поттер понимал, что ничем хорошим это не закончится. Хотя, если только одним глазком... «Великий Мерлин! Прошу прощение, я не хотел», — сокрушался брюнет, медленно прикрывая за собой дверь и отходя тихо и аккуратно от злой деревяшки, что пропускала слишком уж развратные звуки. Наслав мощнейшее Силенцио, парень поспешил вернутся обратно в гостиную факультета. Черт, и почему же все-таки так холодно? Прошлые четыре года Гарольд как-то такого не замечал. Так почему же сейчас? Ответа он, конечно же, не дождался, но зато произошло нечто другое. Когда он на мгновение прикрыл глаза, на него тут же кто-то налетел с объятьями. Первая мысль была про Драко, но... парень вряд ли обладает округлостями в груди. Ни одна девушка не осмелилась бы вот так просто запрыгнуть на него с объятьями. А это значит... Брюнет широко раскрыл глаза. О, он бы многое отдал, чтобы все сейчас происходящее показалось лишь страшным сном. Зеленоглазый сразу подметил одну деталь. У представительницы женского пола были знакомые рыжие волосы.

***

У Драко было нехорошее предчувствие. Он будто бы чувствовал, что с Гарри что-то может случится. Он уверял себя, что с возлюбленным вряд ли что может приключится, особенно с учетом того, кем Поттер на самом деле является и каким опытом обладает. Выйдя за пределы факультета, Малфой отправился на поиски парня. Запоздало воспоминания напомнили ему, что Гарольд должен отбывать «наказание» у крестного. Поэтому, не теряя ни минуты, блондин последовал к кабинету вышеупомянутого. — Драко? Не ожидал так поздно увидеть тебя здесь, — произнес слегка удивленно Снейп, приоткрывая дверь. — Да нет, я заходить не буду. Просто хотел спросить, Гарри здесь? — Нет, он так и не пришел. А что, что-то случилось? — уже обеспокоенно поинтересовался Северус. — Нет, — но увидев, что крестный нахмурился еще сильнее, решил признаться, — Просто... меня что-то беспокоит, и это как-то настораживает. Будто что-то случится или уже случилось с Гарри. Я не знаю, как бы это объяснить. На несколько долгих секунд воцарилась тишина. Никто не смел прервать напряженную атмосферу, но спасение пришло со стороны. Позади Малфоя послышались быстрые шаги, которые приближались именно к ним. А стоило обернуться, как серые глаза расширились в недоумении. Перед ними стоял Невилл Лонгботтом, пытаясь отдышаться. — Мистер Лонгботтом, позвольте поинтересоваться, что вы делаете на территории Слизерина, да еще и в столь позднее время? — Простите, Профессор Снейп, но у меня есть причина на это. Тем более, что я искал Малфоя. — Меня? И зачем же? — удивленно приподняв бровь, спросил Драко, поворачиваясь к неожиданному гостю передом. — Я не знаю, как бы это объяснить... Я хочу, чтобы ты передал кое-что Гарри срочно, если это возможно, — замялся Невилл под взглядом черных и серых глаз. — Ближе к делу, Мистер Лонгботтом. К сожалению, Поттер не появился у меня на отработке, поэтому неизвестно, когда ваше сообщение будет передано. — Да я и сам искал его, но пока не нашел. Так что ему передать? — Если уже не слишком поздно, — тяжело вздохнул гриффиндорец, серьезно смотря на взрослого и однокурсника. Те недоуменно переглянулись, мысленно задавая вопрос: «Так что же случилось?» — Недавно с отработки у Профессор Макгонагалл вернулся один из наших, делясь одной новостью. Под конец отработки к Профессору зашла женщина, говорит красивая, рыжеволосая с зелеными глазами. Она назвала ее «Лили». А теперь вопрос: много ли ведьм с таким именем и рыжим окрасом волос? Снейп как-то резко побледнел, что заметили оба ученика. И если один сокрушенно покачал головой, подтверждая свою теорию на счет личности этой ведьмы, то второй мало что понимал, хотя имя было знакомым. — А в чем проблема-то? — спросил, наконец, Драко, когда понял, что ничего и никто объяснять не торопится. — В том, Малфой, что это Лилиан Поттер, мать Гарри.