Глупые способы умереть

      Дело в том… Дело вот в чём: когда всё закончилось, Стефан думал, что Мордо будет рядом. Они спасли мир, они идут домой, он едва стоит на ногах. Мордо — тот, кто с самого начала поддерживал его, верил в него, показал мир, выходящий далеко за пределы его прежних представлений, и стал ему в этом мире лучшим другом.       Вот только выходит по-другому. Мордо говорит о расплате и о цене и разве ты не видишь, я уже заплатил…       И исчезает прежде, чем до Стефана доходит смысл его слов.       Стефан стоит, уставившись на то место, откуда Мордо шагнул на другой конец света — будто ждёт, что он вот-вот вернётся. Что он передумает.       – Стефан, — зовёт Вонг. В его голосе сквозит отчаяние и замешательство. Стефан гадает, сколько же раз Вонг его уже окликнул.       Он открывает рот, но ответ застревает в горле, будто он не может вспомнить никаких других слов, кроме бесконечного, бездумного, монотонного Дормамму, я пришёл договориться…       А потом пялится в небо, и его подхватывают под руки, и перед глазами пятна, и он падает, и падает, и падает.       * * *       – Что произошло? — спрашивает Вонг.       Стефан не отвечает.       – Что произошло? — спрашивает Кристина.       Стефан не отвечает.       Плащ… Рядом оказывается плащ, и Стефан просыпается от кошмаров, завёрнутый в него, укутанный так плотно, что чувствует себя почти в безопасности, и ему удаётся удержать тяжёлые слова, готовые сорваться с языка.       Дормамму, я пришёл договориться…       * * *       – Что произошло? — спрашивает Вонг.       – Где тут ближайший бар? — Стефан пропускает вопрос.       Вонг не отвечает, и Стефан решает, что лучший способ это выяснить — выйти и поискать. Он переодевается в слаксы и неформальную рубашку. Плащ отказывается его опускать, но он странным образом вписывается в общий вид, так что Стефан выходит на улицу. Выходит прямо из парадной двери Нью-Йоркского храма и отправляется куда глаза глядят. Идёт мимо переполненных шумных баров, бредёт, пока не теряет счёт времени. Стефан ощущает, как оно течёт — будто свежий воздух обдувает кожу, и не может наглядеться, как на часах, плотно обхватывающих запястье, движется минутная стрелка. Тик-так, тик-так, тик-так. Выдох. Время идёт, время не останавливается.       Стефану попадается маленький бар. Оживлённый, но внутри не шумят и не буянят. Бармен бросает на его плащ косой взгляд, но без вопросов ставит на стойку две бутылки водки, и Стефан выкладывает деньги.       – Ключи, — требует бармен, глядя на бутылки.       – Не взял, — говорит Стефан и отдаёт двойное кольцо на хранение плащу. Золотое исчезает в складках красного, бармен пожимает плечами:       – Может, оно и к лучшему. Телефон?       – Тоже не взял, — отвечает Стефан. Прихватив бутылки и рюмку, он отходит к столику в дальнем углу бара, подальше от людей. Очень плохая идея: алкоголь и неизмеримые магические способности — вряд ли удачное сочетание. Да ещё и с его лёгкой весовой категорией — никогда много не пил. Оперировать с похмелья представлялось неразумным.       Первая рюмка обжигает (не так, как настоящий огонь) и согревает изнутри (но не так, как его кровь, когда закипала прямо в венах). От второй рюмки у него немного слезятся глаза (при дегидратации было хуже, когда он, будто червь в пустыне, использовал все жалкие остатки влаги, чтобы не ослепнуть).       Когда бутылка наполовину пустеет, а он определённо пьян, у него появляется собеседник.       – Сколько раз?       Стефан поднимает взгляд. У человека, который ставит рядом с его бутылками ещё две, знакомое лицо.       – В смысле? — хрипло переспрашивает он.       Что-то есть в глазах этого человека, тёмных и понимающих, видевших то, что живые люди видеть не должны.       – Безошибочно узнаю тех, кому тоже довелось умирать, — говорит мужчина, рассеянно барабаня пальцами посередине груди. Он берёт со стола открывалку и откупоривает одну бутылку.       – Тони Старк, — вслух догадывается Стефан. Вот уж кто знает о смерти всё.       Старк салютует ему бутылкой:       – Виноват, каюсь, — говорит он и делает первый глоток. — Так сколько раз?       – Сбился со счёта после двухсот тридцати семи, — отвечает Стефан. Терпение покинуло Дормамму не так быстро, как он предполагал. Древнее существо долго, очень долго ждало случая заполучить эту планету, и в попытках убить Стефана перепробовало все известные ему способы. — Каждый раз по-разному.       Старк присвистывает.       – Пей, — советует он. — Иногда помогает от кошмаров.       Стефан слушается, и на протяжении следующих часов они пьянеют всё сильнее и сильнее.       – Что произошло? — спрашивает Старк. В его тоне нет ни озабоченности, ни обвинения. Он спрашивает из интереса, из чувства общности, спрашивает, как один из тех засранцев, которым непременно нужно всё знать.       Стефан отвечает. Рассказывает о том, как потерял руки и как научился магии, о чёртовом плаще, который пытается вытянуть бутылку водки из его руки, о Мордо, Вонге и о Старейшине, чьего имени никто не помнит, о том, как запер себя в петле и умирал — снова, и снова, и снова…       Почему-то к концу его разбирает смех; возможно, это как-то связано с тем, что бутылок перед ними — восемь, хотя он совершенно уверен, что было всего четыре. К тому же у него, вероятно, нарушились некоторые функции мозга.       – Ну что ж, — говорит Тони, икнув, — по крайней мере Смерть явно не склонна к морализаторству и чертовски хорошо играет в шахматы.       А Стефан смутно припоминает, как в промежутках Смерть позволяла ему опереться на Неё, чтобы судорожно глотнуть воздуха, и велела оставаться сильным, твоё время ещё не пришло, даже тогда, когда он умолял просто дать ему умереть.       – Иногда, — тихо говорит Стефан, — я думаю, что лучше бы Она не отпускала меня обратно.       Тони кивает. Они понимают друг друга; Тони умирал не так много раз, зато он видел Мир После и помнит его фрагменты, будто вспышки видения. Настоящие, но ненастоящие.       Стефан поворачивает голову и глазеет на пустые бутылки, танцующие на столе.       – Кажется, это плохая идея, — говорит он заплетающимся языком. — Как водить пьяным, только машина набита магией, способной разрушить всю планету.       Тони пожимает плечами:       – Мы обычные люди.       По виду он куда менее пьян, чем Стефан.       – Бликер стрит, 177А, — говорит Стефан.       – Даёшь мне свой адрес? — у Тони озадаченный голос.       – Кажется, я сейчас отрублюсь, — говорит Стефан. Краем сознания отмечает звон бьющегося стекла и сгущающуюся вокруг них тьму — и отключается.       * * *       – Больше никогда в жизни, — бормочет Стефан, зажмуривается и плотнее заворачивается в одеяла, стараясь поменьше шевелиться.       Рядом с ним кто-то издаёт смешок.       – Я тоже пару раз зарекался, — говорит. — Безуспешно.       Стефан разлепляет глаза, по обрывкам восстанавливая в памяти прошлую ночь, и таращится на миллиардера, лежащего на другой половине его широкой кровати (большой и пустой, слишком большой и слишком пустой по ночам — таким тихим, что кажется, будто время остановилось). Слава богу, они оба полностью одеты.       – Глазей сколько хочешь. В ближайшее время тебе от меня не избавиться. Мы братья по стильной бородке, — говорит Тони Старк.       – Нет, только не это, — ворчит Стефан.       – Идея была не моя.       – Я буду отрицать это до конца своих… всегда.       – Я никому не скажу, — говорит Тони.       Стефан оглядывает его. Для похмельного утра Тони слишком уж весёлый. Плащ, видимо, с ним согласен: он спихивает миллиардера с кровати, а затем подлетает к Стефану и укрывает его, нанизывая двойное кольцо обратно на пальцы. Под одеялами становится ещё теплее.       Стефан смеётся. Смеётся, смеётся, пока Тони чертыхается с пола, и всё кажется почти реальным.       * * *       Когда они, пошатываясь, добираются до кухни, Вонга нигде не видно, но в кофейнике есть горячий кофе, а на столе стоит тарелка с холодным беконом.       – Что ты помнишь о прошлой ночи? — спрашивает Тони.       – Большую часть, — отвечает Стефан. — Хотя финал немного смазан.       – Каким-то образом, — говорит Тони, — всё стекло в кабаке разбилось вдребезги, включая лампочки и бутылки.       – Вот дерьмо, — стонет Стефан.       – Не парься, я за всё заплатил. Могло быть намного хуже.       Дормамму, я пришёл договориться…       – Выметайся, — добродушно говорит Стефан. — Не хочу, чтобы ты шарился по дому и совал нос в библиотеку. Старые книги могут уничтожить вселенную, даже если их просто открыть.       – Ну давай, вызови мне такси, — посмеивается Тони.       Стефан открывает двойным кольцом портал и выталкивает Тони в его собственный пентхаус.       – Вот сволочь! — взвывает Тони откуда-то с той стороны.       – Допьёшь кофе — верни кружку! — орёт Стефан и закрывает портал. Повернувшись, он застывает при виде Вонга, стоящего в дверях.       Вонг медленно качает головой:       – Что прои… Впрочем, нет. Даже знать не хочу, — говорит он.       Но Стефан всё равно рассказывает.