История одной дружбы

Они так и не поговорили о Капитане Америка. Возможно, Стиву и хотелось рассказать, как это дерьмо с ним произошло, но Баки не спрашивал, и он решил, наверное, что тому это не интересно. На самом деле любопытно было, но существовали вопросы и поважнее. Например, как четырёмстам солдатам дойти до лагеря, встретив, по возможности, как можно меньше фашистов. К бою они были не совсем готовы. Особенно Баки. Первый день переправы он провалялся в отключке. Отрубился почти сразу, как стало понятно, что они прорвались, и очухался только через сутки. А, придя в себя, решил, что в плену у него окончательно спеклись мозги, и он бредит. Стив – Капитан Америка? Побойтесь бога, такое Баки, кажется, уже снилось. Потребовались, наверное, еще сутки, чтобы он окончательно осознал, что нет, все правда, этот здоровый парень, имеющий знакомое лицо, действительно его друг детства. Это не шутка, не галлюцинация, не бред воспаленного сознания. Вот тогда, наверное, и стоило спросить, как так получилось, что произошло, но Баки не спросил, только улыбнулся нервно, когда Дум-Дум, хлопнув его по спине, заявил: – А этот Капитан Америка, кажется, неплохой парень, а? Неплохой, да. Наверное. Беда в том, что Баки понятия не имел, какой он, этот Капитан Америка. Он не был с ним знаком, видел только издалека, когда тот раздавал указания, четкие и правильные, когда вел за собой целый батальон полумертвых от усталости солдат, когда принимал благодарности от спасенных им людей. Хотя нет, в последнем случае сквозь маску Капитана Америки проступал знакомый Стив Роджерс, смущенный и робкий. Тот самый, которого Баки и знал. В такие моменты он отворачивался, не в силах смотреть. Нормально поговорить им удалось только уже на подходе к лагерю, когда Баки мог нормально стоять на ногах и идти вровень со всеми, за левым плечом Стива. Они остановились на привал километрах в двадцати от конечного пункта, несколько человек отправилось вперед на разведку, Баки тоже порывался, но Стив опустил ему на плечо неожиданно тяжелую руку и попросил остаться. Будь это обычный, привычный Стив Роджерс, Баки бы отшутился и все равно сделал по-своему, но с этим новым парнем, Капитаном Америкой, спорить не стал. В конце концов тот был здесь командиром. Так что Баки только пожал плечами и отошел в сторону от всех. Хотелось побыть одному. К сожалению, ему такой возможности не дали. Стив почти сразу присоединился к нему, сел на землю рядом и бросил на Баки косой взгляд. – Как ты? – спросил он через минуту, когда молчание стало казаться слегка натянутым. Голос у него был осторожным и как будто слегка извиняющимся. Баки нахмурился, решая, не показалось ли ему. За что Стив мог испытывать вину? – Я в норме, не волнуйся, – сказал Баки и тут же словно запнулся. Собственное «не волнуйся» показалось почему-то неуместным, будто он внезапно понял, что Стив, возможно, вовсе и не думал волноваться. – Идти осталось недолго. А в лагере должны быть врачи. – Да, я знаю, – рассеянно произнес Баки, – я там был, когда меня подстрелили. Стив не ответил, ни сразу, ни через минуту. Баки удивлено к нему обернулся и заметил, каким застывшим и жестким стало его лицо. – Эй, ты чего? – Прости меня, – вместо ответа сказал Стив. Баки опешил. – За что? – За то, что ты был тут, а я… – Стив махнул рукой с досады. – Тебя вообще не должно было быть здесь, – дернул плечом Баки. – Ты должен быть в Бруклине, работать, рисовать, ждать свою единственную и смотреть на войну лишь с экранов в кинотеатрах. А здесь тебе делать нечего. – Все еще считаешь, что я не справлюсь? Если ты не заметил, кое-что изменилось, – у любого другого эта фраза прозвучала бы издевательски или самодовольно, но не у Стива. В его тоне не было ни грамма самолюбования, только констатация факта. – Война – грязное дело. То, что ты стал выше и шире в плечах, не делает тебя приспособленным к ней. – Я не ребенок, Баки. – Знаю, но ты понятия не имеешь, во что ввязываешься, – покачал головой Баки, понимая, что на самом деле у него нет ни одного аргумента, чтобы заставить Стива вернуться к своим выступлениям и забыть о войне. Да даже если бы и были, едва ли он к ним прислушался. – Я зашел слишком далеко, чтобы отступать, – Стив вытянул вперед руку и сжал ее в кулак, мышцы предплечья напряглись, натянули ткань дурацкой звездно-полосатой формы. Не удержавшись, Баки положил ладонь на руку Стива и провел по ней от запястья до локтя. Ничего сверхъестественного он не нащупал, мышцы были обычные, уж точно не надувные. Если бы Баки не знал, он бы решил, что появились они вполне естественным путем. – Все равно я бы предпочел, чтобы ты остался в Бруклине, – упрямо сказал Баки, намереваясь оставить за собой последнее слово. Стив улыбнулся. – Да. И мне приятно это знать. – О-о-о, только не обольщайся на свой счет. Ты все еще меня безмерно раздражаешь, – Баки фыркнул и легонько ударил Стива по плечу кулаком. – Уверен, что так и есть. – Рад, что мы друг друга поняли. А теперь тебе, кажется, нужно вернуться к своим капитанским обязанностям. Наверняка это стадо баранов, которое ты притащил с собой из Австрии, ждет какого-нибудь твоего приказа. Уверен, они теперь даже поссать без твоего разрешения не решатся. – Почему ты так говоришь? – нахмурился Стив. Сравнение ему явно не понравилось. – Разве среди них нет твоих друзей? – Среди них не только мои друзья, – хмыкнул Баки, доставая из голенища заныканную сигарету: кто-то из ребят нашел пару блоков в одном из танков, – я сам среди них. Стив покачал головой, но спорить не стал, поднялся и ушел. Возможно, ему больше хотелось остаться, но Баки пока не был готов продолжить разговор, который стал принимать какой-то совсем уж личный характер. К этому новому Стиву сначала следовало бы привыкнуть, лишь потом выворачивать перед ним душу. В какой-то степени Баки даже чувствовал себя обманутым. Все это время именно Стив был той ниточкой, которая удерживала его от полного погружения в бездну. Ему самому тяжело было в этом признаться, но та самая вера Стива в то, что он, Баки, вернется, и все станет хорошо, помогала ему выживать все это время. Баки знал, что у него есть к кому возвращаться. Теперь все стало иначе. Стив был рядом и в то же время невыносимо далеко. Он был прежним и одновременно совершенно другим. Баки отчетливо осознавал, что неприязнь к Капитану Америке начинает перерастать в настоящую ненависть. Капитан Америка отбирал у него друга. Единственного человека, который когда-либо в него верил. Или, может, все это было у Баки в голове. После плена там был тот еще беспорядок. Он не был уверен, что готов узнать ответ на этот вопрос. Потому что пока Баки не знал ответа, он мог еще на что-то надеяться. – Эй. Баки вздрогнул и чуть не выронил сигарету, которую еще даже не зажег. Впрочем, у него не было спичек, чертовы немцы отобрали у него все, что было. – Огонька? Баки на колени упал небольшой коробок. Закатив глаза, Баки прикурил и кинул спички обратно Дум-Думу, даже не поблагодарив. Хотя тот, в принципе, и не ждал ничего подобного. – Я сегодня притягиваю компанию, словно магнит железо, – пожаловался Баки. Дум-Дум хмыкнул. Он не стал садиться рядом, остался стоять, прислонившись к соседнему дереву и глядя перед собой. – Имеешь в виду Капитана Америку? – спросил он после паузы. – А то ты не видел. – Видел. Он выглядел не очень-то довольным. – Тебе-то какое дело? – Я думал, вы друзья. – Мы и есть друзья. Лучшие. С самого детства, – с долей сарказма ответил Баки. – Оно и заметно, – ровным тоном произнес Дум-Дум, разозлив Баки этим до чертиков. Тот даже на ноги вскочил и, кинув недокуренную сигарету на землю, втоптал ее ботинком в почву. – Какое тебе дело до моих отношений со Стивом? – Никаких. Но всем есть дело до твоих отношений с Капитаном Америкой. Ни для кого не секрет, что он тебя поперся вытаскивать из плена, но повезло-то всем нам. Он не просто командир, а чуть ли не герой для каждого. Я знаю, что некоторых ребят тут твое поведение напрягает. Они считают, что ты завидуешь капитану. – А ты как думаешь? – фыркнул Баки, складывая руки на груди. – Я думаю, что тебе следует быть осторожным, – взгляд, которым Дум-Дум одарил Баки, был предельно серьезным. – И я тебе сейчас говорю не об этих, – Дум-Дум кивнул в сторону солдат. – Эти побояться трогать друга детства Капитана Америки, но есть люди и более влиятельные, которые могут не простить тебе пренебрежения к национальному герою. – Я не отношусь к Стиву с пренебрежением. Больше нет. – Я повторю, мы говорим не о твоем приятеле Стиве. – А я говорю о нем, – настойчиво повторил Баки. – Потому что я не собираюсь забывать о Стиве в пользу чертового Капитана Америки. Он мне нужен, я без него сдохну, понимаешь ты или нет? Дум-Дум не ответил, но взгляд его изменился, став более внимательным и… что-то промелькнуло в нем еще. Но так быстро, что Баки не понял, что это была за эмоция. – Не думал, что у тебя все настолько запущено, – ровным голосом произнес Дум-Дум. – Что ты имеешь в виду? – начал снова заводиться Баки. Он не любил, когда говорили загадками, предпочитая прямоту и честность. И раньше Дум-Дум придерживался этой же политики, но сейчас предпочел неловко съехать с темы, будто внезапно обнаружил, что узнал больше, чем когда-либо хотел бы. – Тебе следует поесть. Плен не пошел тебе на пользу, выглядишь дерьмово. Баки жестом показал, что не нуждается в оценке своего внешнего вида. Дум-Дум фыркнул и, отлипнув от дерева, вернулся к ребятам, с которыми они познакомились в плену и во время побега. Вскоре к ним присоединился и Капитан Америка. Баки же так и не сдвинулся с места, предпочитая наблюдать со стороны. Отсюда все и так было хорошо видно. Даже больше, чем вблизи. То, как менялись лица солдат, когда Капитан Америка подходил к ним. Кто-то начинал смотреть с уважением, кто-то с благоговением, кто-то с радостью и благодарностью, а кто-то с завистью. Баки впервые подумал, что скорее всего его эмоции были столь же очевидны. Для всех, кроме Стива. Если это действительно так, то Дум-Дум прав, следовало быть осторожнее, ведь Стив Роджерс больше не принадлежал Баки безраздельно. Он стал Капитаном Америкой, а тот был национальным достоянием и героем, спасшим четыреста человек. Ну а если от одной только мысли об этом Баки начинал чувствовать себя еще более одиноким, чем в первые дни на войне, то это были исключительно его проблемы и ничьи больше. Да здравствует Капитан Америка!

***

Если бы три, пять или семь лет назад кто-нибудь рассказал Баки про Пегги Картер, то он посоветовал бы этому кому-то перестать мечтать и обратить внимание на обычных земных девчонок из Нью-Йорка, которые хоть и не умеют виртуозно стрелять из пистолета, но зато, во-первых, существуют, во-вторых, значительно более доступны. Если бы кто-то раньше описал Баки Пегги Картер, то он решил бы, что это чья-то недостижимая мечта или фантазия, но никак не живой человек из плоти и крови. Потому что Пегги Картер была идеальна. Она была шикарной женщиной, хорошим человеком и прекрасным агентом. Пегги Картер превосходно подходила Капитану Америке. Но это было еще не все. Она превосходно подходила так же и Стивену Роджерсу, пареньку из Бруклина, который с самого подросткового возраста мечтал о девушке, способной обсудить с ним военную тактику. Агент Картер чем-то напоминала Баки несостоявшуюся девушку Стива Виолетт, и в то же время между ними не было ничего общего. Пегги Картер была более уверена в себе, она не преследовала никаких скрытых целей, а еще она словно бы не замечала Баки, который тенью следовал почти за каждым шагом Стива. Впрочем, в последнем они с Виолетт как раз-таки были похожи, однако если Виолетт не замечала Баки демонстративно, то Картер действительно словно смотрела сквозь него. И Баки понятия не имел, чем он заслужил такое отношение. Не то что бы ему хотелось во все это влезать, но Картер, кажется, что-то значила для Стива, поэтому Баки хотелось понять ее. Или просто дело было в том, что Баки не любил, когда к нему относятся с пренебрежением. Несколько раз Баки пытался заговорить с Картер, по привычке слегка флиртуя, улыбаясь мягко, как привык улыбаться девушкам, но не заходя слишком далеко. Однако ничего из этого не работало, Картер только вежливо улыбалась в ответ и уходила, заставляя Баки ощущать себя пьяным матросом, приставшим к леди на набережной. Сначала Баки подумал, что он потерял форму: после плена лоск плейбоя слегка облупился. Но молоденькие медсестрички западали все так же охотно, и даже помощница Старка останавливала иногда на Баки внимательный взгляд хищницы, от которого у него мурашки бежали по коже. Обаяние Баки действовало на всех, кроме Картер, ее не получалось ни разговорить, ни раскусить, не выходило найти в ней той же червоточины, которую однажды Баки нашел в Виолетт. И Баки злился, понимая, что злится-то на самом деле на себя, потому что жизнь его, похоже, ничему не научила, и он просто пытается увидеть в Картер Виолетт, чтобы потом снова уберечь Стива от ошибки и от своего собственного опыта. В такие моменты он прекращал свои попытки раскусить Картер, и что удивительно, именно в один из таких дней она и обратила на Баки свое внимание. Стив в тот вечер застрял у Старка, давая указания насчет оружия, которое они собирались брать с собой в походе против Гидры. Баки, давно уже выбравший себе винтовку, в этом развлечении участия не принимал, ждал Стива на улице недалеко от штаба и курил. На самом деле дожидаться Стива было не обязательно. Так уж получилось, что Стиву в лагере дали отдельную палатку, и Баки как-то незаметно для себя к нему переехал, так что они в любом случае встретились бы перед сном. Однако торчать в палатке хотелось еще меньше, чем на улице. И вот тут-то агент Картер его и нашла. Хотя точнее было бы сказать – она об него запнулась, вылетев из штаба со скоростью мифической фурии. Выглядела она при этом соответствующе: обычно бледные щеки были покрыты лихорадочным румянцем, а глаза горели гневом и возмущением. – Сержант Барнс! – воскликнула Картер, выровняв утерянное на секунду равновесие и отдернув строгую офицерскую юбку. Из-за спешки и волнения ее акцент прозвучал еще отчетливее. – Прошу меня простить, я вас не заметила. – В этом вы мастер. Картер поджала ярко накрашенные губы и скептически приподняла тонкие брови. – Вы, сержант Барнс, не похожи на того, кто слишком долго переживает о неудачах. Но неужели я ошиблась? Баки бросил на Картер внимательный взгляд, вздохнул и, решив в кои-то веки действовать прямо, произнес: – Нет, не ошиблись. Мой интерес к вам носит другой характер. – Я догадалась, – лицо Картер чуть смягчилось, перестав быть строгим. – Именно поэтому я вообще с вами разговариваю после всех этих ваших намеков. – Я прошу прощения, если оскорбил вас чем-то. – Нет, не оскорбили. Я давно привыкла к подобному отношению и не обращаю на него внимания, как вы успели заметить. – После этой вашей фразы я чувствую себя еще хуже, – признался Баки. Картер внезапно улыбнулась, став как будто бы еще симпатичнее и уж точно женственнее. – Теперь я вижу, почему капитан Роджерс дружит с вами. Знаете что, сержант Барнс, сегодня был чертовски длинный день. Если у вас нет никаких планов на ближайший час, не согласитесь ли вы со мной выпить? Баки пожал плечами и встал. – Только хотелось бы без лишних свидетелей. Не желаю быть скомпрометированным, – с самым серьезным видом произнес он. Картер фыркнула и неверяще покачала головой. – Хорошо, сержант Барнс, я готова создать все условия, чтобы ваша репутация не пострадала. Пить в итоге они решили под сценой, которую так и не разобрали после выступления Капитана Америки и танцовщиц. Даже реквизит не убрали. Баки с насмешкой и удивлением рассматривал раскрашенные в синий каски девушек и огромные плакаты со Стивом во весь рост, пока агент Картер, сидя за криво установленным столом, протирала добытые из штаба стаканы. – Стив раньше совсем не умел выступать на сцене. В школе иногда приходилось, и он каждый раз ужасно нервничал и путал текст, – вспомнил Баки, сворачивая плакаты в трубочку. – Поверьте, с тех пор мало что изменилось, – ответила Картер, беря в руки принесенную с собой бутылку виски, и лихо отвернула крышку. Баки дернулся было, чтобы помочь, но замер под насмешливым взглядом. Несколько секунд, и стаканы на полпальца наполнились янтарной жидкостью. – Итак, – произнес Баки, подходя ближе, и взял свою порцию выпивки. – Да здравствует Капитан Америка? – Да здравствует Капитан Америка, – согласилась Картер на популярный в последние дни тост и, не чокаясь, отпила из своего стакана. – Так о чем вы хотели поговорить, агент Картер? – поинтересовался Баки после полминуты тишины. Конечно, сидеть на неудобном табурете в компании красивой женщины и хорошего виски было довольно занимательно, но он не был идиотом и понимал, что сюда его позвали не просто так. – Вообще-то изначально я хотела поговорить о… – Картер на секунду запнулась, – о капитане Роджерсе, но сейчас я подумала, что это не очень хорошая идея. – Почему же? – Как-то это неправильно. – Это было бы неправильно, если бы вы решили выпытать у меня его грязные секреты, но правда в том, что мы оба знаем, у Стива грязных секретов нет и быть не может. Едва ли так можно назвать парочку нарушений общественного порядка. Хотя бы потому, что это не секрет. – Нарушений?.. – удивилась Картер. – Уличные драки. Неужели этого нет в его личном деле? – Есть. Баки усмехнулся. – Ну вот. Это и есть самый большой недостаток Стива: он не умеет отступать вовремя, поэтому всегда нарывается на неприятности. Когда-то я пытался с этим что-то делать, обещал не вмешиваться, ругался, но Стива это не останавливало. Но, думаю, что вы и сами это уже заметили. И в отличие от меня, вы этому способствуете. – Так вы за это на меня злитесь? – спросила Картер, снова опивая из стакана. Баки удивленно на нее посмотрел: – Разве я на вас злюсь? – Мне так показалось. – Бросьте, агент Картер. Я знаю, что вы не смогли бы его остановить. К тому же все получилось, Стив спас меня и еще четыреста человек, стал героем и получил то, о чем мечтал всю свою жизнь: возможность наказать подонков. Таким вдохновленным я не видел его очень давно. – Получается, дело не в этом? – Я не злюсь на вас, – повторил Баки. – Вы не сделали ни мне, ни Стиву ничего плохого. И я еще раз прошу прощения, если обидел вас чем-то. – Нет, – Картер мотнула головой. – Это вы меня простите. Я не хотела вас ни в чем обвинять. Видимо, мне просто показалось. Баки помолчал несколько секунд, сделал еще один глоток виски и поморщился. Но не от вкуса, скорее от идиотизма ситуации. Все это время он хотел поговорить с Пегги Картер, чтобы найти в ней хоть какой-нибудь недостаток, но в очередной раз лишь убедился, что эта женщина идеальна. Она именно то, что нужно Стиву, потому что она не тормозит его, а раскрывает, дает понять, на что он действительно способен. В то время как Баки всю жизнь делал только наоборот. Теперь же нужда в сдерживании отпала. Нужда в Баки отпала. Стиву стал необходим рядом кто-то, похожий на Пегги Картер. И вот за это Баки действительно на нее злился. – Хотел бы я, чтобы вам просто показалось, – наконец, ответил Баки. Он мог бы промолчать или соврать, и будь на месте Картер кто-то другой, то он так бы и сделал, однако эта женщина заслуживала уважения, как ни крути. Ей не хотелось врать. – Вы боитесь перемен, сержант Барнс, это нормально, – спокойным тоном сказала Картер, внимательно глядя на Баки. – Но вы должны знать, что отношение капитана Роджерса к вам едва ли хоть немного изменится из-за того, кем он сейчас стал. И если вы считаете иначе, то значит вы плохо знаете своего друга. Баки хмыкнул и покачал головой, понимая, что теперь даже мысленно никогда не сможет сравнить Пегги с Виолетт. Между ними действительно не было ничего общего. – А вы, агент Картер? Какое место в жизни Стива хотите занять вы? Картер моментально подобралась, услышав вопрос, и выпрямила спину. Лицо ее стало непроницаемым: – А это неважно. Пока идет война, это не имеет никакого значения. Скоро вы отправитесь на опасную операцию, и меня там не будет. Зато будете вы. И как вы правильно заметили, капитан Роджерс не умеет останавливаться вовремя и отступать. Однако иногда грамотное отступление может помочь выиграть битву. – Хотите, чтобы я тормозил Стива в его самоубийственных порывах? – усмехнулся Баки. – Да. Вы нужны ему, сержант Барнс. Нужны, как никто другой. Потому что если кто и сможет его остановить, то только вы. Баки открыл рот, чтобы возразить, но не смог издать и звука. Он знал, что Картер просила о невозможном. Баки знал это, потому что не раз уже пытался остановить Стива. То, что тот стал Капитаном Америкой и попал на фронт, уже говорило о том, что он облажался. Но Баки так же знал, что Картер больше некого было попросить проконтролировать Стива. Да, она понимала, что Стив нужен этой войне так же сильно, как война нужна была ему, но еще Картер была влюблена и хотела защитить того, кого любила. Поэтому Баки так и не смог ничего возразить. Он мог бы сломать Картер одной только фразой о том, что это она толкнула Стива на подвиги, в противном случае он так бы и скакал по сцене. Но это было бы слишком жестоко, а Баки не хотел так поступать с ней. Пегги Картер нравилась ему, хоть он и предпочел бы, чтобы ее не существовало. И он не мог обмануть ее ожидания. Поэтому Баки просто кивнул и залпом допил свой виски. Говорить больше не хотелось, поэтому, закончив с выпивкой, он поднялся на ноги и кивнул Картер на прощание. Она не ответила, но и не остановила, когда он развернулся, чтобы уйти. Баки так и не дал ей никаких обещаний ни в тот вечер, ни после, но они оба знали, что он сделает все возможное и невозможное, чтобы уберечь Стива от необдуманных поступков. Однако и Баки, и Картер так же старались не думать, что этого может быть недостаточно.