пустой стакан

Эдвард ненавидит Лиззку. Хочет думать, что ненавидит. А на самом деле он хочет её.

Он не хотел насолить, однако лишь так, в условиях их не вербального общения, Эд мог проявить себя. Проявил плохо, проявил себя с наихудшей стороны, хотя мог бы лучше. Показал всю грязь, что в нем есть. Вынес из себя окончательный наполнитель. Атева давно заметил в себе изменения. Он был нездоров. Это не лихорадка любви, отнюдь. Психическое заболевание, что конкретно поменяло его. Это выливалось в странном поведении, в странных поступках, в его странностях. Он боялся самого себя. Атева проигрывал в войну за сохранность своей психики, очевидно проигрывал. И Лизе тоже. Страх недостаточности отравлял Эдварда, выливался в ненависть к самому себе, а затем - в ненависть к окружающим людям. Маска вросла в его лицо, отчего улыбка стала неотъемлемой частью его жизни, а глаза остекленели, переставая быть отражением души. Теперь это лишь его второе, вечно позитивное "я". Никакого Эдварда, теперь пустышка. Стакан без воды, хрупкое стекло. И Неред, не постыдившись, разбила его. Эдвард негодовал. "Да как она посмела?!" - думал парень, сжимая в руках телефон. Осколки от стеклянного Атевы вмиг поранили его, заставили сесть за стол и написать текст. Пелена перед глазами, Эд не видел, что пишет. Пишет на эмоциях, снимает на эмоциях, монтирует на эмоциях. Пять дней его лихорадило, пять дней его не отпускала жуткая болезнь. Если раньше её возможно было скрывать, то теперь она стала видна всем.

Эдвард хочет назад, Эдвард не хочет болеть. Он хочет научиться человечности, хочет дружить и любить. Но Эдвард - пустой и разбитый стакан. И, к сожалению, его уже не склеить.