Я дам тебе второй шанс

А Девятый все так же горел и смердел свежей кровью, растекшейся по извилистым улочкам, подобно реке в половодье. Перед взглядом проносилась битва в едином мгновении: кто-то стрелял из ружья, дрожащими пальцами нажимая на спусковой крючок, кто-то, занеся меч над головой подобно топору, валился на врага с крыши, брызжа осколками черепицы, кто-то, весь в крови и поту, рубился в самом центре площади, спотыкаясь о тела павших товарищей и оттого погибая сам. Это было не страшно. Пока еще нет. Влад застыл вдалеке от битвы, во все глаза глядя на многолапую тень, появившуюся из портала и уже положившую с десяток хороших воинов одним мощным ударом. Как ни налетали на нее сверху Падшие под предводительством Кары и Габриэль, как ни пытались гвардейцы с крыш отвлекать чудовище выстрелами из ружей, остановить ее было попросту невозможно. Крича что-то неразборчивое, Влад хлестнул тень огненным заклинанием минуту назад, охваченный отчаянием, а теперь он просто беспомощно смотрел, как тартарская громадная тварь поворачивает тяжелую голову, глядит маленькими слепыми глазками прямо на него. Он видел в них животную ярость. Желание отомстить тому, кто решился ударить в спину. И… И вдруг ему стало ясно, что этому чудовищу хватит одного слабого удара, чтобы переломить хребет измученному боевому магу. Всего один небрежный взмах, и мир перед глазами окончательно погаснет. Поставить блок он не успел, остается только… сбежать? «У меня Ян за спиной, — настойчиво билась мысль в висок. — За мной его положат, а потом и всю Гвардию». Инквизитор молчал, испуганно глядя на тень, заслонившую небо над ними, и Влад даже рад был, что не слышит его голос. Он сейчас вообще ничего не слышал, кроме грохота собственного пульса в ушах. Кажется, кто-то из Гвардии кричал, кто-то стрелял в шею тени из арбалета, но Влад никак не мог оторвать взгляд от слепых глаз. Он взмахнул рукой, притянув брошенное Яном ружье, щелкнул затвором, сам щелчка не слыша. Влад почти не помнил, как швырнул за спину амулет, не понимал, как вообще его достал трясущимися руками, только замкнулась в голове одна мысль, звучащая особенно громко и требовательно, почти чеканно: «Я должен его спасти». — Не надо!.. — тихо взвыл инквизитор за спиной, как обычно понявший его с полуслова, но все еще пытающийся бороться с заклинанием. — Прости, — тихо прошептал Влад, зная, что он ничего не услышит. — Прости. За спиной со звуком, напоминающем тот, который бывает при выбивании ткани, захлопнулся межмировой портал. Влад вздрогнул, усмехнулся — можно тяжело шатнуться, больше нет надобности притворяться, что ему не больно. Нет, больно. Может быть, даже не от ран. И он с трудом шагнул навстречу тени. А затем потемнело. Будто тень решила не сломать хрупкое человеческое тело о ближайшее здание, а полностью поглотить его, будто уготовила ему Бездну. Тьма, ощущаемая всеми органами чувств, обволакивала. И не ясно было, двигаешься ли ты, просто потому, что не было абсолютно никаких ориентиров. И даже ни верха, ни низа. Не будь Влад мертвым уже столько лет, наверняка начало бы тошнить. А пока среди полной отрешенной тьмы, являющей собой отсутствие материи, виднелась лишь пара всеопоглощающих глаз, пронизывающих насквозь и попутно позволяющих забыться, совершенно забыться. — Убей Везувия, Владислав. Ты же так давно этого хотел… — Хотел?.. — Влад попытался сосредоточиться, вспомнить что-то, но нужный момент все ускользал из памяти. — Я хотел убить Бога… — наконец смог сказать он. — Когда-то очень давно. Да и я ли вообще?.. Он все пытался рассмотреть что-то в этих глазах напротив, но только проваливался глубже. — Он бросал тебе вызов, ты же помнишь… Он так хотел проверить: а убьют ли его твои заклинания… Ты хочешь его убить, я чувствую горящее желание твоей груди… Убей Везувия… Найди — и убей… — льющийся в уши голос, заставляющий закрыть глаза и слушать, растворяться в нем. — Очень… смело приходить к боевому магу с гипнозом, — пробормотал Влад, пытаясь стряхнуть с себя липкую паутину этого голоса. Он все яснее начинал понимать, что спит, а это все лишь ему видится. — Кто же ты сам такой? Прежде чем лезть человеку в голову, стоило бы представиться. — Никакого гипноза, Владислав… Ты сам взглянул в глаза… Запомни, Войцек, и говори всем: никогда нельзя смотреть в глаза князю вампиров… Мое имя Воланд… Но незачем противиться, маг. Так не выйдет, совсем не выйдет. Просто слушай… Убей Везувия… — Воланд, — хмыкнул он. — Ну, здравствуйте, Мастер. А если… — Влад покачнулся, но смог договорить, сверкая глазами: — Если вдруг я не захочу убивать, что тогда? Может, я мира хочу, а, Мастер, может, я устал всех ненавидеть?.. — И можешь обмануть меня, Яноша, Кару, Гвардию. Но можешь ли ты перестать врать себе? Ты очень хочешь убить Везувия… Ты же чувствуешь… Хочешь упиться кровью того, кто возносит себя до уровня Создателя… Влад через силу оскалился: — Я плохо поддаюсь внушению, Мастер. Не стану я никого убивать, хватит с меня, я жить хочу — хоть в кои-то веки есть ради чего и кого… — он сбился, торопливая речь его стала вовсе непонятной, словно у больного, измученного лихорадкой человека. Влад резко прикусил губу клыком, ощутив привкус своей крови, глотнул, вздрогнул, тряхнул головой, словно получил заряд тока, рявкнул, сверкая глазами: — Прочь из моей головы! — Нет меня в твоей голове… Как же я пробил все твои блоки, маг? Ты говоришь сам с собой, сам с собой… и очень хочешь убить Везувия… Скажи, ты помнишь ту битву? Того Ярыгина? Он ведь мог выстрелить в Яна, мог… И Влад вспомнил, картинка быстро мелькнула перед глазами: широкие крылья, чей-то звериный оскал, чей-то бархатистый голос, читающий стихи. Так вот он о чем… Захотелось смеяться, но он почему-то очень серьезно ответил, глядя в вампирьи глаза: — Я бы успел его остановить. Да он и не хотел. Нет у меня повода его ненавидеть, нет, понимаешь? А это — это не ненависть. Это просто так. Скука — болезнь бессмертных. — Остановить кого? С печатью на руке ты мог только грузовик грудью остановить, и то один раз… А сейчас… сейчас он ослаб… если ты его не ненавидишь, так убей же… Его братья и сестры давно отправились Вникуда, он так скучает… — глаза сверкнули, поглощая Влада все больше. — Какая забота, — хмыкнул он, понимая, что снова начинает проваливаться куда-то в темноту, но не зная, за что уцепиться, чтобы сбросить хватку Воланда. — Если придется, если и впрямь он будет готов уничтожить кого из моих друзей — убью, Мастер, а ты мне не указ. Никто мне не указ, смерть — свобода… Он поперхнулся чем-то — никак не останавливающейся кровью, закашлялся и так и не договорил. — Сгинь, Воланд, оставьте вы меня уже, — устало, почти умоляюще попросил он. — Не хочу больше сражаться. Никогда больше не встану против кого-то, кто может не меня убить — нет, плевать на меня, я уже мертв, — против того, кто моих родных сотрет в пыль. Я не хочу больше за них бояться, хватит. Везувий мне не враг. А ты — пошел вон! Из последних сил он вскинул руку, сверкнув змеящимся меж пальцев огненным заклинанием, взмахнул им перед глазами Воланда, на мгновение ослепив сам себя — стало легче, будто с шеи сдернули петлю. По темному куполу пошли трещины, фоном в голове Влада звучал смех Воланда, а белоснежные змеи-трещинки даровали свет, пока треснувшая тьма не озарилась солнцами. — Влад! — отчаянно раздалось над самым ухом. Он с трудом разлепил глаза, тихо кривясь от боли, поселившейся в висках. Над ним с беспокойством склонился Ян, сам встрепанный со сна и нервно отбрасывающий с лица длинные пряди волос. Заметив, что Влад наконец проснулся, инквизитор успокоенно кивнул, сел рядом, откинувшись на стену. — Я кричал? — прохрипел Влад. — Да, сам вижу… Он торопливо оглянулся по сторонам, убеждаясь, что его вопли разбудили не только чутко спящего Яна, но и всех остальных — повезло хотя бы, что уже было утро. — И… что я кричал? — опасливо спросил Влад. — Да ничего, просто, без слов. Страшно, — признался Ян. — Что тебе снилось? — Девятый, — подумав, ответил Войцек. Не соврал, но и правды всей не сказал — в лучших традициях демонов. — Это ты меня разбудил? Ему почему-то показалось, что как раз в тот момент, когда он смог вызвать заклинание там, во сне, руку обожгло чьим-то прикосновением. — Да так, за плечо тряхнул, — нахмурился, вспоминая, Ян. — Все нормально? — Отлично, — вздохнул Влад. — Просто замечательно. Лучше не бывает. Оба они с легкостью понимали, что он врет, но вслух это говорить никто не стал. — Ничего страшного, мы уже почти не спали, — сидящий на табурете ногу на ногу молодой человек, разменявший третий десяток или близкий к этому, судя по выражению глаз или окончательно сформировавшейся фигуре, голубыми глазами смотрел на Влада и Яна, улыбаясь шатающимися зубами. Лицо его обрамляла густая грива светлых, выгоревших волос (что было странно в условиях осени). Проведя рукой по многодневной щетине, он вздохнул, но тем не менее продолжил улыбаться гостям. — Воды принести? — Да, спасибо, — вежливо улыбнулся Ян, прежде чем Влад успел хоть как-то среагировать. По мрачному взгляду инквизитора, обращенному на Войцека, стало ясно: если он не захочет пить, его быстро утопят. Незнакомец поднялся рывком, откинув табурет, исчез из поля зрения инквизиторов на несколько секунд и вернулся со стаканом воды, который сразу передал Яну. — Как говорится: не болей. Влад кивнул, отпил немного ледяной воды, вдруг страшно закашлялся, выронив стакан и расплескав его содержимое на пол, а когда отнял дрожащую ладонь, прижатую ко рту, в удивлении рассматривал вязко капающую с пальцев кровь. — Твою мать… — неразборчиво пробормотал он, снова зайдясь глухим кашлем; кровь, не видная на черном, полилась на рубашку. — Давно такое? Принимаешь что? Надо лекарств достать? — Незнакомец достал из кармана аккуратно сложенный носовой платок, отглаженный и идеально чистый. — Не знаю, первый раз… — ошарашенно ответил Влад, принимая платок и стирая с губ кровь. — Вряд ли лекарства помогут. Магия… Он явно собирался добавить пару эпитетов к этой самой магии, но снова закашлялся, вздрогнул, приложившись затылком о стену, у которой сидел. — Не двигайся, — обеспокоенно склонился над ним Ян. — Что болит? — Башка, — огрызнулся Влад. — Не мелькай перед глазами. Должно пройти. Скоро… — Ян кивнул, собирался было двинуться в сторону, но Войцек цепко схватил его за руку: — Не-ет, не уходи… И он снова согнулся с хрипом, утираясь платком, ставшим почти полностью алым. Инквизитор, отняв окровавленную тряпицу, оттирал кровь с его лица, шепча что-то успокаивающее, но слов Влад не разобрал. Светловласый подорвался, в расплывшемся сознании Влада отрывками прогремело несколько фраз, выданных четко и громко, приказным тоном. — Где Торнак? Где Харизма, ну же? Притащите хоть кого-то, кто может в магию. О, Гиз, будь добр выручить меня, — голос его чутка смягчился. К Яну и Владу подоспел юноша с короткими рыжими волосами. Сиоанса в виде рыбы на его руке вспыхнула, когда он зафиксировал ее над головой Войцека. Светловласый в это время быстро вышел из дома, прикрыв за собой дверь, но вскоре вернулся. — Как успехи? В этот раз Влад хотя бы четко рассмотрел его, избавившись от тумана во взгляде, потому, еще морщась от слабой боли в висках, ответил: — Лучше. Спасибо. Он осторожно отвел руку Гиза в сторону, молча улыбнувшись парню, осторожно встал, опираясь на Яна — тот легко подставил плечо: видно, было не впервой. Инквизитор внимательно вглядывался в глаза Войцека; тот знал, что там есть, на что смотреть: зрачки сузились от боли, став почти кошачьими, по радужке растекалась краснота, перебившая привычный цвет стали. — Точно можешь стоять? — тревожно спросил Ян. От Влада разило неясным жаром, словно он горел изнутри, он сам чувствовал. — Повиснув на тебе — могу, — хмыкнул Войцек. — Сойдет. — Он посмотрел на незнакомца, вздохнул: — Вполне может быть, я обязан вам жизнью. — Однажды сочтемся, — тряхнул юноша волосами, благодарно похлопал Гиза по плечу, отправив обратно заниматься своими делами. За спиной светловласого появился Торнак, кивнувший Владу и Яну. — Доброе утро… — Доброе, да не очень, — хрипло вздохнул Влад. Взгляд его слегка прояснился, едва он заметил Торнака, словно Войцек вдруг вспомнил что-то важное. — Слушай, парень, я ж извиниться хотел за вчерашнее. Не задалось, конечно, знакомство, да я же не со зла это. Дорога измотала, устал, злился на весь мир… В общем, считай, что я тебе должен — проси чего хочешь. Он собирался было протянуть Торнаку руку, но оступился, едва не упал, в последний раз схватившись за Яна. — Инквизиторство, ты держать меня вообще будешь или падай, дружище, погибай окончательно? — ворчливо заявил Влад. — За шкирман, что ли, держать? — Ян терпеливо перенес стальную хватку Войцека, вцепившегося в его плечо. — Да хоть как, — пожал плечами Влад, повернулся к Торнаку, изобразил улыбку: — Надеюсь, в этот раз мы друг друга поняли и не подеремся, а? Я сейчас немножко не в состоянии. — Вы еще и дрались? — недовольно переспросил незнакомец, посмотрев на Торнака. — Он почти меня удушил, а я его — зарезал. Как ты учил, хах. — Надеюсь, помиритесь и найдете общий язык! — он рассмеялся, встал, усадив Торнака на табурет и вышел. Торнак уселся, кивнул Владу. — Мы сочтемся, я уверен. — Он посмотрел вслед выходящему, вздохнув. — А это кто был-то? — запоздало спросил Ян, кивнув на дверь. — Жизень. Жизень здесь не живет, Жизень сюда приходит…

***

Бездонное голубое небо нависало над бесконечно-широким пространством, выглядящим слишком идеально, без единого изъяна. Как в лучших театрах, невозможно найти ту часть постановки, которая является бутафорией, так и здесь, на просторах природы, нельзя было найти то, что заставляло глаз зацепиться и с уверенностью сказать: «А это все обман!» Именно этим место, куда телепортировал Кару Корак, отличалось от Рая. Тут было достаточно света и тепла, мрака и холода. Однако кожу все-таки немного жгло, но было непонятно: а что именно так ее раздражает. Озеро, расстилающееся на много метров в диаметре прямо перед Карой, было каким-то необычным. Особо чистым у берегов, прозрачным до такой степени, что каждая песчинка его дна казалась отдельно вырисованной деталью механизма. Несмотря на кристальную прозрачность прибрежья, центральная часть озера была особенно мутна, будто черное пятно на белоснежном холсте, к которому еще не притрагивалась рука художника. И, возможно, именно в этой метафоре скрывалась красота Истока и Кареона. На противоположном берегу озера, представляющего из себя идеальную окружность, виднелись силуэты существ. Люди, как можно было понять по характерному телосложению. Более худощавые, сухие эльфы. Гномы, карликами стоящие рядом с предыдущими, но оттого казавшиеся не менее внушительными. Виднелось даже несколько демонов, однако в общей массе их будто не замечали, игнорировали. Темные эльфы, расположившиеся чуть поодаль от жителей Аэриса: людей и эльфов — стайкой беседовали, один за другим заходили в озеро, сначала по пояс, потом по грудь, шею и вовсе скрывались под толщей воды. И, к удивлению собравшихся, никогда оттуда не выходили. Однако Корак, аккуратно и невесомо касаясь локтя Кары, указал ей на отдельное место на озере, будто ломающее его идеальность. Водопад, бьющий прямо с небес, из потока которого люди, эльфы и прочие как раз выходили. — Исток каждому дает второй шанс, Каролина Инесса. Хочешь пройтись в воду? Я буду держать тебя за руку. — Он уверенно заглянул ей в глаза. — По воде, — неясно хмыкнула она. — По воде я бы прошлась. А так что-то не больно много доверия вызывает у меня это место, уж извиняй. Она с интересом осматривалась, пытаясь подмечать каждую мелочь, чтобы запомнить получше. Кара ожидала увидеть еще какой-то момент из их прошлого, вроде того эпизода в Раю, но с точностью могла сказать, что это место она никогда прежде не видела — подобное невозможно забыть. Острое ангельское зрение позволяло ей в подробностях рассмотреть лица собравшихся у озера, но что-то в них ее смущало, и Кара отворачивалась, но любопытство заставляло ее присматриваться снова и снова, словно она пыталась решить изощренную загадку и никак не могла найти простой, в сущности, ответ. — У меня было достаточно вторых шансов, чтобы понять, что ни к чему хорошему это не приводит. Каждый раз что-то идет не так, поэтому я предпочитаю жить с первого раза, делать и не исправлять, — задумчиво сказала Кара, наблюдая за движением водопада. Было в этом что-то очень красивое, на что отзывалось ее некогда ангельское сердце, но и особенно опасное ровно в той же степени. Падшая вздохнула, глядя на исчезающие и появляющиеся фигуры с интересом: — Это место — что-то вроде местного Чистилища? — Она тихо рассмеялась, вспомнив что-то: — Когда-то я была Привратником Ада, я привыкла видеть столько людей… Они все мертвы? — Они все — достойны проверки. Исток не ошибается. И ты тоже здесь, как и я. Выходит, мы не совсем потеряны? Скажи, честно, без лукавства. Этот ответ будет на многое тут влиять. Что ты видишь вокруг? Доверяешь ли ты мне? — Падший протянул девушке руку, безмолвно ожидая ответа. — Вижу — озеро, — просто пожала плечами Кара. — А ты — что-то иное? За свою жизнь я повидала множество странных мест, и это не так уж примечательно после них. — Ты ответила не на все вопросы… — он улыбнулся, подмигнув ей, а затем остановил взгляд на ее глазах. — Насчет веры я уже говорила, — недовольно заметила она. — Ты, помнится, сказал, что это очень смелые слова. Но раз так, я готова их повторить, Корак: я тебе верю. Быть может, в какой-то степени больше, чем самой себе. А существо, способное на веру, потерянным быть не может. — Тогда дай руку, — монотонно проговорил он, терпеливо ожидая, что Кара именно примет его жест, а не он сам схватит ее и потащит за собой. — В начале было Слово. А в конце будет Свобода. — Смерть есть свобода, даруемая вечностью, — вспомнила Кара. — Любимая фраза Влада. Но мы немного не о том. Я люблю конкретику: что там будет в озере? — Ты. Я. Мы. Достаточно конкретно? У вас в мире исповедь происходит перед Богом, которого молодой инквизитор застрелил. А в Кареоне все совсем не так. Тебе точно станет легче… и мне… Кара снова посмотрела на озеро, все еще несколько сомневаясь. — Последний раз мою исповедь и впрямь слушал Господь. — Она глянула на Корака, потом на водную гладь, тряхнула головой, словно так надеялась избавиться от всех нехороших предчувствий, и в который раз за это странное путешествие приняла руку Кораку, улыбаясь уголками губ: — А знаешь, пошли. Помнишь, в детстве мы купались в райской речке?.. Есть у меня что-то такое в памяти, яркое, искрящееся, не знаю, правда это или сон… Но идем, я согласна. И она сама потянула его к озеру. — И я не помню. Держи меня крепче, Кариэль. Вода была прохладной, но какой-то подозрительно расслабляющей. Корак шел медленно, но уверенно. Рука его, лишенная уже перчатки, не позволяла сложить о нем какое-то общее впечатление. То ли она была покрыта грубыми мозолями в районе основания пальцев, то ли ладонь была обтянута особо нежной, не тронутой тяжким трудом, кожей. Пальцы, казавшиеся одновременно и тонкими пальцами пианиста, и толстыми — пекаря. Вода достигала колена и с каждым шагом равномерно поднималась выше. Корак остановился, лишь когда они с Карой выглядывали из воды одними головами, в последний раз как-то оценивающе глянул на девушку, сжал губы и сделал шаг дальше, скрывшись под водой. Кара замерла на мгновение, будто одумалась, но тут вспомнила просьбу Корака держать его за руку, сейчас показавшуюся ей очень важной, и скользнула за ним, чувствуя, как воды этого странного озера омывают ее лицо, играют с коротко стриженными волосами, смыкаются над головой неизменной зеркальной гладью. Предчувствуя резь в глазах, Кара все равно не стала их закрывать, жадно пытаясь запомнить каждую секунду. Вода становилась теплее и теплее, пока не стала слишком горячей. После чего, в один единственный момент вспыхнула, будто вместо воды в озере было масло, которое подожгли. Корак и Кара, державшиеся за руки до сих пор, оказались в самом центре пламени, которое медленно, но верно жгло их, даря ощущение поедания каждого миллиметра тела. Кара испуганно дернулась, ощутив прикосновение пламени к коже, первым ее инстинктом было раскрыть крылья и взмыть вверх, но она прекрасно помнила, как быстро сгорают ангельские перья и обнажаются тонкие обугленные кости, изящные, но непригодные для полета. Потому она, справившись с первой паникой, стиснула зубы до скрипа эмали, чувствуя, как огонь проходится по всему ее телу. Горела ли она или это только казалось?.. Запутавшись в собственных ощущениях, в неожиданной боли, принесенной взметнувшимся со всех сторон пламенем, в воспоминаниях, вспыхнувших в ее голове так же ярко, как и все вокруг, Кара только из последних сил вцепилась в руку Корака, кажется, расцарапывая его ладонь в кровь внезапно заострившимися когтями. Сдерживая крик, она боялась то ли закрыть глаза и потеряться в этом огне и захлестывающей все ее тело боли, то ли оставить их открытыми и ослепнуть навсегда от вспышек пожара. «Так рождается мир». Кара помнила единственный огонь, напугавший ее так же сильно, но в тот раз ее вытащил Влад, успев в последний момент выдернуть обгоревшее тело Падшей из-под обломков. Теперь ей можно было надеяться только на Корака — и она верила в него, чувствуя руку в своей руке. Она хотела бы позвать его, но боялась захлебнуться этим злым огнем, потому молчала, пытаясь различить фигуру в пламени. Все кончилось так же быстро, как и началось. Огонь отступил так же, как и вода когда-то, оставляя лишь ощущения жара на коже. Вокруг исчезли озеро и Исток, исчез и Корак, держащий ее за руку, однако ощущение его присутствия в воздухе оставалось. Кара едва не упала со стоном на землю, но смогла устоять, собравшись, жадно глотнула чистый воздух, чуть пьянящий своей пряностью после горячего пламени. Она тяжело дышала, держась за горло, чуть царапала собственную кожу когтями, оставляя на ней тонкие красные полоски. Почувствовав наконец, что уже достаточно пришла в себя, Кара постаралась успокоиться и понять, куда она попала. В новом месте стоял полумрак. В свете одной свечи на другом конце шатра два распаленных тела, свившись в единый клубок, дышали жаром, нагревая воздух вокруг, заставляя вспоминать тот огонь в озере. На внутренней стороне плеча мужчины, лежащего сверху, красовалась надпись, печатными буквами с особой витиеватостью значившейся: «Herret may Gerr». Черные волосы мужчины закрывали лицо лежащей под ним, щекотали его, заставляя нервно хихикать, проводя по плечам хрупкой бледной рукой. — Корак? Корак, Корак! — панически запричитала девушка, царапая надплечье дальше. — Да-а? — промурлыкал он, кусая девушку за шею, то и дело бросая взгляд в ее глаза. — Мне страшно, Корак. Если Зан узнает… — она испуганно замолчала, оттолкнула от себя Падшего, который, бравясь, лишь посмеялся. — Ну, ты уже взрослая девочка, неужто братик должен решать за тебя: с кем спать, а с кем — нет? Или ты по-прежнему слушаешься его во всем? — голос Корака на миг сорвался, но затем он продолжил, как ни в чем не бывало, стараясь не показывать собственного слома. — А если нас поймают? Увидят? Тебя попытаются убить! А потом… потом — и меня. Я боюсь, Корак. Ухо Падшего дернулось, на миг человеческие глаза покрылись черной пеленой, но он тактично отвернулся, не показывая это в себе изменение. Раскрыв рот, сверкнул клыками, особо выраженно выглядевшими на фоне остальных ровных зубов. И мысли его, без движения губ, пронеслись в голове Падшей целым рядом неотрывно следующих фраз. «Они идут. Зан точно не успеет. Легион бросил нас тут. Шатер. Каролина. Как выживать? Магия не выход…» Кара, никогда не любившая телепатию, дернулась от неожиданности, почувствовав боль в висках. Она испуганно распахнула глаза, пораженная догадкой: Каролиной Корак назвал вовсе не ее, но эту девушку рядом с ним, а саму Падшую он, похоже не видел вовсе. Она изумленно рассматривала девушку, пытаясь найти в ней какие-то знакомые черты, которые видела в зеркале, но с внезапной радостью поняла, что их нет. Подавив желание окликнуть Корака, Кара продолжала молча наблюдать, теперь крайне заинтересованная действом. Он метался, явно перебирая все возможные варианты в тот момент, пока та самая Кара, нервно одергивая его, постоянно твердила одно и то же: «Мне страшно». Что-то прогремело снаружи шатра, на большом от него удалении, но достаточно громко, чтобы напугать обоих. Снова мысли. «Дракон, Лорды, Войско. Кара, страх, Зан. Легион. Вечный город, Падение, передавай привет Каролине… Какие они разные. Могу? Должен… А иначе? Спасения нет… В Начале было Слово… и Слово было…» — Не бойся… — вдруг тихо прошептал Корак, нависая над девушкой. Жадно коснулся ее губ своими, полностью ложась на нее. И, слегка свесившись с кровати, полез рукой под нее. Каролина собиралась поднять голову, но властным движением Падший уложил ее голову обратно, левой рукой прикрывая глаза. А в правой сверкнула вязальная спица. Прижав девушку к кровати, Корак резко, одним движением вогнал спицу в горло последней, начавшей трепыхаться под ним, истерически биться, плевать в него кровью, захлебываясь. Кара пораженно замерла, не веря своим глазам, на какой-то миг сама почти ощутив острую боль в горле, но то ей лишь показалось. — Они тебя не тронут, милая. А уж с сохранением себя самого я точно справлюсь. Поверь мне, поверь… Каролина затихла быстро. Посмотрев на горячее обнаженное тело в последний раз, Корак накинул на себя рубаху, любимый медный нагрудник, на котором тогда не было скола, который есть сейчас. Вытащил из шеи Каролины спицу и, рыкнув, вышел на улицу. Послышался рев, хлопанье крыльев и шатер, в котором находились наблюдающая Кара и Каролина, умершая от рук Корака, вспыхнул. Падшая вновь вернулась в горящее озеро, вновь Корак касался ее плечом и твердо стискивал руку. — Спать с девицей, которая зовется так же, как и подруга детства, — это в какой-то степени извращенство, Корак, — прохрипела Кара, забыв о былом страхе обжечь глотку, хлебнув огня. От увиденного ее еще сильно потряхивало, но она старалась делать вид, будто ничего страшного не произошло. — Зачем ты ее убил? — Её бы убили другие. Так было нужно. Не задавай вопросов, Каролина. Гори! И озеро вновь начало исчезать. Кара крикнула что-то вслед Кораку, чего не различила и не запомнила сама, а потом снова у нее перед глазами все перевернулось. Кара ожидала увидеть какое-то из воспоминаний Корака, но вдруг почувствовала, как саму ее бьют в спину, заставив встать на колени, рванулась, но было уже поздно — кто-то, чьего лица она не могла различить, держал ее за руки и не позволял высвободиться. Перед глазами у нее потемнело, а когда прояснилось снова, из неясного света выступил знакомый зал, вид которого отпечатался в ее памяти навечно, перед взором вновь замаячили те самые мозаики на полу, в которые она вцеплялась взглядом, пытаясь отрешиться от боли. Перед ней снова была трибуна, с которой на нее ясным взором почти прозрачных глаз смотрели архангелы, поражающие своей жуткой одинаковостью, снова их взгляды были безучастны. Даже Габриэль! Кара жадно рассматривала ее лицо, пытаясь найти в нем знакомые выражения, хотела было позвать ее, но ее собственное тело ей не подчинялось. Сложить картинку было нетрудно, и тогда Кара похолодела от страха. Это были ее воспоминания. Ее Падение. Ее точка невозврата. Грубая рука прошлась по раскрытым за спиной крыльям, нервно бьющимся от этого прикосновения. Вот невидимые пальцы почти нежно огладили маховые перья, любовно поправили их, чтобы они лежали ровно и красиво, одно к одному… Кара затаила дыхание, зная уже, что сейчас будет, неприятное предчувствие заставляло сердце биться чаще и сводило живот, невнятный скулеж вырвался у нее из горла помимо воли. «Так гаснут звезды». Резкий рывок. Глаза широко распахнулись, кровь из прокушенной губы капала на пол, разрывая узор. Кара не хотела кричать, она пыталась стиснуть зубы, не желала показывать слабость и издавать хоть слабый стон, но тело опять не слушалось. Она взвыла, сама содрогаясь от своего крика, боль прокатилась от кончика крыла до самых лопаток, по тонким хрупким косточкам, по каждому еще целому перу, отозвалась в сердце Кары, которое, казалось, остановилось на миг. — Пожалуйста… — проскулила она непослушными губами. — Мои крылья… Не надо… Перед ней, еще всем телом колотящейся в агонии, на мраморе лежало белое окровавленное перо, выдранное суровой рукой. Первое. «Хочу смотреть на скалу, где Люди лишились Спасения». «Камни Голгофы…» В следующее мгновение она очнулась среди уже знакомого огня, и, не способная ровно стоять, упала на колени, глядя на Корака снизу вверх. Хотела ли она что-то сказать? Кара не поняла, только почувствовала, как ее, будто хлипкое суденышко в шторм, бросает куда-то еще. Она распахнула глаза, видя женское лицо напротив, зажмурилась снова — текли непрошенные слезы, но девушка напротив, казалось, вовсе не замечала, улыбалась и целовала ее в губы, весело, по-детски как-то смеясь. Яркие глаза, короткая стрижка под каре, от нее пахло «Шанелью» номер пять и дешевыми сигаретами. — Агнешка… — вздрогнула Кара. Она хотела сказать, крикнуть что-то еще, предупредить сейчас веселую девушку о том, что ее ждет жуткая смерть, но снова не смогла, так и стояла на месте, слушая ее позабытый голос, но не понимая слов. — Мне пора, — улыбнулась Агнешка Войцек, мертвая девушка, в честь которой Кара взяла второе имя когда-то давно. — Там небольшое дельце, совсем ерунда. Зайдешь вечером?.. Кара ответила что-то невпопад, не сама, не она, а та, другая Кара, которая еще не знала, что случится, и с легкостью отпускала магичку. Слезы снова покатились по щекам от досады, когда Агнешка, оглянувшись ненадолго, махнула ей рукой на прощание, крикнула что-то, неразличимое из-за эха, и пропала в густом тумане, растворилась в затихшей ночной Праге. Кара знала, что она не вернется, но догнать не могла — ноги совсем не слушались. Так, воя не вслух, а мысленно, она и провалилась обратно в огонь, вздрагивая всем телом и с ужасом представляя, что еще может прийти к ней в этом кошмаре. На несколько секунд ее отправило в очередное видение из жизни Корака. Кристофер, сидящий спиной к ней на кровати, вытирал кровь, на миг обернулся, посмотрев на Кару или на того, кто был рядом с ней. Кровь стекала по рассеченному лбу и с разбитых, посиневших губ. К нему, потягиваясь, подходил обнаженный по пояс демон и, схватив за волосы, дернул голову, рискующую оторваться и улететь в другую сторону комнаты. Особо властно обхватив горло юноши, демон наклонился к его уху, прикусив его. «У тебя красивые глаза». «Красивые глаза». «Глаза». Видение сменилось моментально, но фраза осталась звучать противным басистым голосом в ушах Падшей. Кристофер сидел на животе демона, распятого на полу, и долго, медленно, методично тыкал клинком ему в грудь. Вырезал на теле пленителя что-то на разных языках. Глаза юноши не выражали никаких эмоций. Когда Кристофер особо сильно склонялся над демоном, задирающаяся рубаха обнажала шрамы на спине и ребрах. Нащупав под рукой странного вида продолговатый цилиндр, Кристофер наконец улыбнулся. «У тебя тоже красивые». И снова огонь. Очищающий. Пожирающий. Другой, не тот, что в озере — этот и жалил не так больно. И Влад, склонившийся над ней с беспокойством, — тоже другой, полузнакомый, еще без шрама, пересекающего бровь, с почти мальчишеским взглядом, на десяток лет моложе привычного, он что-то кричал, встряхивая ее за плечи так, что голова у Кары моталась из стороны в сторону, как у тряпичной куклы, но ответить она никак не могла, выкашливая сажу, забившую все легкие, и заходясь в мучительном стоне. Все кончилось так же резко, словно кто-то нетерпеливый переключил программу в телевизоре — не тот огонь. Теперь перед Карой открывался совсем другой пожар, по сравнению с которым тот, из которого ее вытащил Влад, казался вовсе несерьезным. Здесь горели Небеса — ярко, заполошно, вспыхивая в одно мгновение разом и брызжа искрами во все стороны, и Кара знала одно: это она их подожгла. «И спросили его: как имя твое? И ответил бес…» От рук ее, привычным лишь к мечу да спичкам, пахло той дрянью, которой они подрывали Врата Рая, а голова знакомо кружилась от вседозволенности и резкого, внезапного, небывало острого ощущения свободы. Это мой мир, гремели голоса в голове, мой мир, потому я и обращу его в пепел, вобью в землю навсегда, залью улицы кровью ангелов, словно расплавленным золотом. Я буду танцевать в этом пожаре и играть на арфе, глядя, как Рай горит! И — резко, на выдохе, громко — крик звенит в голове: «Мне имя — Холокост!» Сжечь, растоптать, уничтожить! Сердце — бешеным зверем в клетке из ребер. Знакомый оскал, взмах крыльев, подбросивший ее ввысь. И никакой прежней боли, раздирающей ей спину, только свобода… В конце будет Свобода. Остужая пылкое сердце, притупляя боль в крыльях, с самого неба, казалось, сплошной струей вода падала на их головы, плечи, заставляя дрожать всем телом, но тем не менее с остервенелым удовольствием вдыхая живительный кислород после долгого погружения. Падший и Падшая стояли под тем самым водопадом, откуда выходили существа, что виднелись с берега. И чистая вода приносила избавление от чувств, мыслей и надобности слов. И она понимала, что говорит он, даже его не слыша. Одними движениями пальцев, скребущих по ее руке, одним взглядом на собственную окровавленную ладонь, он извинялся. Извинялся за Падение и за горящий ад, извинялся за «Кариэль», так подразнивающее все ее существо. И блаженный, свободный от чувств вины, выдох прямо над ухом. «Прости». Он с неосторожной медлительностью потянулся к ее лопаткам, в немой тишине, одним дыханием спрашивая разрешения. Кара, пытающаяся дышать — неровно, с хрипом — тихо кивнула, согласная на все — она бы не побоялась дать ему в руки нож, который ей надлежало вогнать в спину, — Кораку можно. Он медленно поглаживал ее лопатки, развернув крылья, которые ему еще долго придется сушить и чистить после этого. Но не мог противиться собственным желаниям дышать, полной грудью дышать, и жить. — Ты чувствуешь это, Кара? Это — Рай после искупления. Не тот, не горящий от твоих рук. А только наш, тех, кто заслужил это по мнению самой Магии. Знаешь, почему тут так странно? Здесь никогда не было художника, Творца, который бы это создал. Это — измерение истинного Пламени, и Огонь нас принял. Эти существа, они видят это место иначе. А у нас видение сошлось. В другом измерении я мог быть твоим братом, да? Или тобой… Он снова вдохнул, выдохнул и звонко рассмеялся, пока смех не затих, булькая в горле. — Ты же помнишь, я не падал. Неправильный нефелим. Искусственный. Так прости, что зову себя так… — Падал, — хрипло выдохнула Кара. — Иначе. Каждый — по-своему. Тут не нужно прощение. — Семь раз упадет и семь раз поднимется… — начал было он, но затем рассмеялся, прыгнув в воду и потянув ее за собой. — Хочу упасть… — Что, снова туда? — насмешливо спросила Кара. — Знаешь, мне не слишком понравилось гореть заживо. Одного раза за день, может, хватит? — Это же просто озеро! — рассмеялся он. — Пошли купаться! — Ага, просто, — недоверчиво кивнула Кара. Но что-то уж больно подкупающее было в улыбке Корака, что она смилостивилась, махнула рукой. — Ладно, уговорил. Но если там огонь — я тебя укушу. Очень больно, — зловеще оскалилась она.

***

Ишим вернулась в дом, когда поняла, что успокоилась достаточно, чтобы снова не пытаться вывести из себя Грея. Она, подумав хорошенько, поняла, что переубедить его все равно не получится, а вскоре они и вовсе разминутся — так и нечего тратить время на ссоры, когда можно провести его с куда большей пользой. Отказавшись от завтрака, Ишим нетерпеливо металась по дому, пока Грей устраивал какие-то свои дела. Демоницу все мучил сон, хриплый голос, звучавший у нее в голове, и обещания смерти Каре и ее друзьям. То, что в этот мир занесло и инквизиторов, порядком удивило Ишим, но и прибавило больше проблем: теперь следовало найти и их. Но, прежде всего, конечно же, Корак. Ишим понимала, сколь малы ее возможности в этом мире, поэтому считала наиболее легким способом найти Кару с помощью ее старого друга. Грей наконец вернулся к ней, закончив со своими делами, и Ишим с готовностью вцепилась в него с расспросами. — Этот эльф, вы говорили, — торопливо объясняла Ишим, — он мне нужен срочно, иначе может случиться что-то ужасное. Я чувствую, с Карой что-то не так, мне нужно спешить, понимаете? Где я могу его найти вашего знакомого? — Найти Персея… ну, у нас всего два материка и бесконечный океан, — улыбнулся Грей, залпом опустошив стакан с водой. — Вообще, у него есть дом рядом с Аэлией. И это единственное место, где эльфа точно нет. Не домашний он житель… Грей потянулся, хрустнув костями, внимательно посмотрел на Ишим, задумавшись. Почесал подбородок, что-то крикнул Дийре на незнакомом языке, а затем снова вернулся к созерцанию демонессы. — Если в этом мире есть тот, кто способен найти любое живое существо за считанные часы-дни, то я знаю такого следопыта. Черт побери, это будет очень весело. Через четверть часа отправляемся. У тебя есть теплая одежда или что-нибудь в этом роде? — Только платье, в котором я сюда попала, больше ничего, — пожала плечами Ишим. — Нам куда-то очень далеко? Не думаю, что в этом городе мне понадобится теплая одежда. — Другой материк, другой климат, другой менталитет. И там сейчас как раз самое холодное время года, очень неприятно, скажу я тебе, в платье ходить по снегу. Надо найти тебе во что переодеться. Пожалуй, знаю, где нужная нам лавка. Как раз по пути. — Он странно улыбнулся, показав зубы, прикрепил к поясу кошель, рукой пригладил волосы, подозвал к себе Дийру, которой снова сказал что-то на незнакомом языке и чмокнул в лоб, диктуя какие-то наставления. — Идем, Ишим? — Конечно, — с готовностью откликнулась демоница, уже сгорающая от нетерпения — ее поиски едва начались, а тут такая удача. — Мы ведь телепортом на другой материк попадем? — заинтересовалась она. — Надеюсь на это, дорогая моя. У нас же нет лишних недель? Вот и мне кажется, что нет… — Он вышел на улицу, где солнце уже поднималось над горизонтом, начало согревать землю, становилось уже теплее, чувствовался южный климат. — Восток — это обиталище блудниц, поющих хвалебные песни среди огней, горящих во славу Первого, в том месте, где Темное Божество отверзло свои уста; и стали они подобны живым домам, где ликует сила мужская; и украшены они яркими нарядами… — проговорил Грей, закатив глаза, а потом обернулся к Ишим с улыбкой. — Енохианские ключи? — с улыбкой переспросила она. — Не думала, что у вас тут они тоже известны. Один мой друг знает их наизусть, читает иногда… Ol sonuf vaoresaji, gohu iad Balata… Так, кажется, начинается. — Я правлю Вами… — начал было он, но тут же прервал себя, подняв вверх руку. — Ладно, не здесь и не сейчас. Слова обладают силой, Ишим. Тебе ли не знать, да? — он впился в нее взором. — Я бы сейчас не отказалась привлечь внимание Люцифера, — пожала плечами Ишим. — Думаю, тут свой Люцифер. И он нам за все объяснит. Улочка уходила куда-то вдаль прямой, нескончаемой дорогой, по которой иногда, подвигая путников, включая Ишим и Грея, прокатывались кареты. Стук колес и копыт по брусчатке заставлял Грея улыбаться, провожая взглядом лошадей. — Сделали тут непойми что. Вот это — средство передвижения Архимага Веренда Сои`Соэс. А вот эта — правой руки Султана, — то и дело пичкал мужчина демонессу информацией, вместе с этим рассказывая о всяческих лавках: что и кто там продают. — Ты, я смотрю, сильно интересуешься холодным оружием? Не оставить же тебя без подарка? Вольный Град — место, где самое красивое оружие. А вот в месте, где мы окажемся потом, оно самое практичное и качественное. Считай, что с меня подарок… Ишим, засмотревшаяся на всевозможные лавки и сравнивающая их с теми, что ей привычно было видеть в Столице, ответила не сразу, но вскоре опомнилась, усмехнулась: — Да, не отказалась бы от хорошего меча. А то, как я поняла, оружие мне еще пригодится, а одним ножом много не навоюешь. Правильно Габри заставляла меня тренироваться, хотя Кара была против, сейчас вот и посмотрим, кто прав… — Ишим снова вздохнула, поняв, что слишком отвлеклась на воспоминания. — И все равно у меня такое ощущение, что я вас граблю. — Я бы сказал, что ты забираешь деньги с работорговли, но не буду, — он рассмеялся. — Ну, Корак влил мне достаточно денег, чтобы я мог тебя обеспечить, раз ты его знакомая. Ну, а если нет, Оиален умел договариваться с демонессами. Грей аккуратно за локоть повернул ее в сторону одной из лавок, отличающуюся особо вычурной отделкой помещения. За небольшой стойкой стояло небольшого роста существа, очень похожее на человека, но тем не менее бывшее более «плотным». — Aia, mesha Gayer? — Всеобщий, — улыбнулся гном, но тем не менее явно обрадовался фразе, которую кинул Грей. — Но приятно слышать родное наречие… Откуда-то из закутков одежд, висевших целыми рядами, вышел мужчина, скрывающий лысину под слегка сдвинутым набок беретом, который однако совсем не скрывал седые волосы на висках. Увидев Грея с Ишим на пороге, он вдруг дернулся, изменился в лице, его крючковатый нос несколько сжался, все его лицо скорчилось. Сильно запаниковав, он вдруг начал причитать. — Кого ты пустил сюда? Кого? Кто это? Почему они здесь? Демонам вход запрещен! И неграм! И вообще! — Аглас, будь добр умолкнуть, — вежливо улыбнулся Грей, ободряюще посмотрел на Ишим. — Не слушай ничего про демонов. Он просто очень труслив. Как поживает… — хотел было назвать чье-то имя Грей, но «Аглас» метнулся к нему, схватил за плечи и стал трясти.  — ТИХО! Все, все, берите то, что вам нужно и уходите отсюда! Никогда больше не появляйтесь здесь! И ты, Грей, тоже! Не хватало огрести проблем! — Ишимка, а сходи пока выбери себе чего-нибудь, да? Аглас, будь вежливее, а? — Не нужна мне твоя демоница! — Она тебе и не была предложена. — Грей схватил мужчину за грудки, строго заглянул в глаза, прошипев сквозь зубы: — Значит так! Сейчас демонесса купит себе одежду, а потом ты проведешь нас в ту самую комнату. И поможешь перебраться на Гнером, пока Султан не узнал… Аглас зашипел на негра, ненавидящим взором прожигая его. Ишим, не вмешивающаяся в спор, тихо прошла глубже в лавку, разглядывая предложенную ее выбору одежду. Она мало что знала о местной моде, потому выбирала исключительно на свои вкус и практичность — вряд ли Грей преувеличивал, когда говорил о том, насколько холодно в том месте, куда они направятся, а мерзнуть Ишим, как и любой демон, не любила. Она выбрала привычные взгляду штаны с кожаными вставками — видно, то было претензия изобразить нечто, напоминающее доспех. Вскоре в руках Ишим оказались простая белая рубашка из плотной льняной ткани и куртка, отороченная светлым мехом. Напоследок демоница с трудом нашла сапоги нужного ей размера, наскоро примерила и осталась довольна. Краем глаза она продолжала следить за скандальным хозяином лавки и на вид спокойным Греем, никак не в силах представить, какие такие проблемы способна доставить одна демоница, которой всего лишь понадобилось немного приодеться. С опаской приблизившись, она показала Грею стопку одежды в своих руках. — Все, я выбрала, — понизив голос, сказала Ишим. — И если нам тут не рады, я бы побыстрее ушла. Она между тем с интересом разглядывала Агласа, который совсем не хотел встречаться взглядом с демоницей и отводил глаза. — Что ты, нам очень рады. Еще и помогут добраться до Гнерома, верно? Тебе же дорога шкура, Аглас? Где девочка может переодеться? — Ублюдок, не уважаешь даже мои седины… Там, за ширмой… — сдался старик, вновь скрылся за рядами вещей, пока Грей полностью выдохнул:  — Все взяла? — Да, говорю же, — кивнула Ишим. Она сразу нашла нужную ширму, юркнула за нее с одеждой в обнимку и деловито зашуршала там, скрытая от глаз Грея. Спустя некоторое время, словно сомневаясь, стоит ли вообще говорить о чем-то таком, Ишим тихо окликнула его: — Я ведь не подумала, это не для демонов магазин… — Она чуть высунулась за ширму, внимательно глядя на Грея. — Как бы… Хвост. Ничего нельзя придумать? Я бы сама с ножом справилась, но боюсь слишком порезать хорошую одежду… Она потупилась, смущенно рассматривая кисточку своего хвоста. — Я зайду? — мягко спросил он, улыбаясь. — Ну… ладно, — неохотно проворчала Ишим. — Вздумаешь лапать — однажды ночью явится Кара с моим ножом. Я предупредила. — Если очень надо, полапать можно где-нибудь еще, но явно не здесь. — Он улыбнулся, медленно зайдя за ширму и присев на корточки перед Ишим. Мужчина несколько замялся, покрутив в руках нож. — Ладно, сейчас все сделаем. Просунув два пальца под ремень брюк, Грей слегка оттянул их на себя, примерно представляя размер отверстия и его положение. Несколько раз тыкнув Ишим в ягодицы через ткань, наконец прикинул что, куда и зачем резать, прикусив губу, проделал отверстие и встал. — Принимай работу, хех. — Спасибо, — невнятно пробормотала Ишим. — Теперь идем дальше? К… Гнерому? Кто это вообще? — Гнером — второй материк Кареона. Мы сейчас на Аэрисе. Аглас поможет нам туда попасть. — Он сгреб Ишим в охапку, сделал вид, что пытается поцеловать, а сам прошипел в самое ухо как можно тише: — Не подставляй ему спину, закопает нас в поле, а затем посадит на могилах картофель… — Мне тоже есть, где закапывать, — огрызнулась Ишим, сердито нахмурясь. — Так что больше без таких фокусов, а то я немного разозлюсь. Ну, как немного… Кара обычно успевает извиниться, а ты — не факт. Она раздраженно дернула хвостом, уже удобно продетым в отверстие в штанах, да и вообще Ишим сейчас напоминала сердитую кошку: прижала уши к голове, сощурилась, чуть оскалилась, показывая острые клычки. Она и сама не успела заметить, когда успела перейти на угрозы и на фамильярное «ты», но Грей, казалось, старался вывести ее из себя. — Конечно, милая моя, скоро уже идем. Он вновь улыбнулся, будто любое действие без улыбки — совершить невозможно. Затем нырнул в стеллаж с вещами, странным образом протиснувшись за него и исчезнув там, несмотря на габариты и кажущийся тупик. В последний момент махнул рукой, мол, стоит следовать за ним и уже полностью исчез в проеме. Ишим оправила рубашку в который раз, что было скорее действием нервным, чем необходимым. Ее Грей начинал злить все больше, и она еще подумала, стоит ли за ним идти, но все-таки сдалась и двинулась вслед за Греем, осторожно оглядываясь по сторонам в постоянном ожидании подвоха, словно ожидая, что одна из рубашек сейчас же оживет и кинется душить ее рукавами. Поежившись от собственных разгулявшихся фантазий, Ишим ускорила шаг, недовольно стуча каблучками новых сапог по полу. Помещение, к которому вел своебразный тоннель за стеллажом одежды, совсем не подходило под концепцию магазина одежды даже в таком странном месте, как Вольный Град. Хотя бы потому, что выкрашенные в черный цвет стены «предбанника» были расписаны всяческими рунными символами, а последующее помещение и вовсе представляло из себя лабораторию в самом что ни на есть клишированном варианте этого слова. Повсюду — всяческие колбы и пробирки, аппараты, перегоняющие жидкость из одного сосуда в другой, нагревающие и охлаждающие приборы, целая библиотека, встроенная в одну из стен, корешки книг которой были тщательно затерты до такой степени, что ни имен авторов, ни названий было не узнать. Некоторые из них вообще были лишены переплета, завернуты в ткань или бумагу. Грей, в которого врезалась Ишим, вылезая из тоннеля вещей, неодобрительно окинул все это взором, как можно более стараясь сдержать себя от того, чтобы схватиться за оружие. Аглас, переключающий рычаги и нажимающий всякие кнопки в одной большой установке, занимающей почти всю лабораторию, казалось, не хотел замечать гостей до тех пор, пока Грей не кашлянул в кулак. Тогда седой обернулся, что-то недовольно проворчал и вновь вернулся к работе с аппаратурой. Грей облокотился на ближайший стол, закинув руки за спину и медленно и аккуратно притянул к себе пузырек с жидкостью странного цвета, похожего на смесь голубого и оранжевого. — Нам нужно в Вайрен-Хорт, Аглас. И как можно быстрее, — как можно более ровно произнес Грей, хотя, судя по напряженной, задубевшей мускулатуре в этот момент, мужчина испытывал целую бурю эмоций, ненависть в которой занимала ведущее место. Ишим уже поняла, что Агласа с демонами связывают какие-то очень сложные отношения, поэтому старалась не высовываться из-за спины Грея лишний раз, осматриваясь по сторонам. Она была достаточно знакома с несколькими магами, чтобы немного разбираться в сложном искусстве распознавания рун, но ни одну из тех, что были на стенах, она не узнала, как ни пыталась сопоставлять их с теми изображениями, что обычно небрежно рисовал Влад. Магия Кареона была какой-то чужой, и относилась к ней Ишим так же настороженно, как и к его жителям. Слова Грея ее заинтересовали, но переспрашивать и уточнять, что это за Вайрен-Хорт такой, Ишим не стала, боясь ненароком обратить на себя его гнев. Пока что она путалась в местных названиях, но надеялась, что хотя бы ее спутник знает, что делает. Грей подозрительно смотрел на Ишим и Агласа, пока последний возился с какой-то книгой. — Мистер Грей, обещайте никогда не появляться больше на мои глаза. Вы делаете то, за что нужно казнить на главной площади Города. Однажды ваши глаза выклюют вороны, и я буду этому очень рад. — Да-да, грех, все такое. Оглянись назад, Аглас, и вспомни все, что ты сделал за жизнь. И не говори мне о том, что плохо. Просто отправь нас в пункт назначения. Грей снял кошель с пояса и положил на стол перед лицом Агласа. Тот положил на него руку, сжал, будто оценивая объем содержимого. — Слеп я стал, Грей. Плохо вижу… — Две тысячи золотом Султана. Откроешь себе магазин еще один, будешь торговать наркотой уже законно. Золото часто позволяет генерировать новые законы… — Дайте мне десять минут… — проворчал мужчина, почесав лысину под беретом и чертивший на стене какие-то символы. Сложившиеся в окружность руны засветились, скрежет и писк наполнил помещение. Многочисленные отрезки, соединяющие руны между собой, сплетались в паутину, которая через некоторое время стала такой частой, что полностью превратилась в полотно. Аглас махнул рукой в сторону портала, желая выпроводить гостей как можно быстрее. Грей подозрительно посмотрел на портал, сложил руку особым образом, шагнул в сторону «двери между пространством». — Ишим, идем, — кинул мужчина и остановился, решив пропустить демонессу вперед. Она недолго постояла перед порталом, рассматривая что-то в его глубине. У нее были основания не доверять Агласу, и вполне легко можно было представить, как он забрасывает их куда-нибудь не туда, а то и по частям, но в этот раз Ишим решила поверить в одинаковую во всех мирах магию золота и ступила прямо в портал, не закрывая глаз и отважно глядя вперед. Почувствовав всей кожей прикосновение магии, она на мгновение утратила способность дышать вовсе, а потом жадно глотнула неожиданно холодного воздуха, с удивлением понимая, что стоит уже не в лаборатории, а в каком-то совершенно незнакомом месте. В лицо путникам ударили острые снежинки, заставляющие зажмуриться и несколько секунд приходить в себе от смены места: с теплой, сухой лаборатории пришлось попасть прямо в центр метели, метающей холодными ветрами снег туда-сюда и рискующей чуть ли не сбить Ишим с ног. Грей что-то разочарованно прорычал. — Ублюдок, мать его. И каким боком я отсюда должен найти тоннель под землю? Знаешь, кто этот Аглас? Когда-то в самом расцвете сил очень увлекался оккультными науками. Добрался до тех материй, которые лучше не трогать. Сплел заклинание вызова Мелинзана — демона Забвения и Мести, одного из Девяти Лордов Хаоса. Он очень походит на вашего… ээ… Вельзевула. Тоже завязан на жуках и прочих членистоногих. И в момент очередной попытки вызвать демона, к нему подбежала дочь… Девочку с утра он обнаружил обглоданную до костей, холодную. Муравьи ли, тараканы… Видимо, Магия подумала, что это жертва Мелинзану, а не случайно ворвавшийся в лабораторию ребенок. Аглас был одним из первых моих клиентов. И первым, у кого я раба выкупил обратно. Условия, в которых он содержал эльфийку и демонессу, меня ужасали. Если первую он просто не любил, то вторую, видимо, очень злясь на все демоническое после ситуации с дочерью, избивал не по дням. Случайно совсем узнал о таком обращении с ней, забрал себе. Как раз Дийра, с которой ты познакомилась… Он посмотрел по сторонам, пытаясь найти хоть какую-то зацепку относительно местоположения, но лишь пожал плечами. — Стоило тогда, наверное, обратиться к какому-то другому магу? — спросила Ишим устало. — Но что ж теперь делать… Идем искать людей? Она невесело усмехнулась, глядя на снежную бурю, бушующую вокруг, спрятала руки в карманы куртки и пожалела, что не догадалась поискать перчатки — это как-то вылетело у нее из головы. Холодный пронизывающий ветер, бьющий прямо в лицо, в любом случае был весьма неприятен, и Ишим хотелось как можно скорее найти укрытие. Она оглянулась по сторонам, но тоже ничего не различила за бешеным круговоротом снежинок. — По крайней мере, — постаралась быть оптимистичной Ишим. — Мы на Гнероме, раз тут так холодно. Значит, почти у цели и рано или поздно найдем… кого мы там искали, Персея?.. — Если не замерзнем насмерть, то обязательно найдем. Я тебе это обещаю…