Я дам тебе второй шанс

С утра, стоило солнцу лениво выползти на мрачное небо Кареона, из города выехали двое — на краденных лошадях, упрямо молчащие и старательно разглядывающие что угодно, только не друг друга, поскольку это внезапно оказалось слишком уж сложно. Ян склонил голову к лошадиной холке, нервно дергал поводья и даже ни разу не жаловался на доставшееся ему норовистое рыжеватое животное, пытался быть как можно незаметнее, а Влад просто молчал, словно закутавшись в эту гробовую тишину, будто и не дышал вовсе, только иногда указывал, куда повернуть. В молчании протекли несколько часов дороги, пока Войцек не решил остановиться — злосчастный город уже не был виден позади, и его это немного успокаивало. Свернув ближе к речке, он спешился, осмотрелся. Пустынность местных пейзажей Влад отмечал еще в прошлый раз, но сейчас эта странная тишина не беспокоила его, наоборот — радовала. Не желая видеть никаких людей, он выбрал неплохое место на берегу, порылся в седельных сумках, оставшихся от предыдущих владельцев, лишившихся своих скакунов, когда он тихо увел их магией от трактира, где лошади были привязаны. Ян помолчал, судя по движениям, не зная, куда деться, потом Влад ненадолго потерял его из вида, разбираясь с содержимым краденного и вполголоса ругаясь на скудность пожитков, спохватился он только тогда, когда услышал негромкий плеск воды. Река была рядом — рукой подать, блестела в неярком утреннем свете, неспешно шумела, накатывая на берег, а инквизитора вот он различить не мог. Нигде. Мысли одна другой мрачнее быстро мелькнули в голове — Войцек никогда не жаловался на фантазию, а пришибленный вид Яна вызывал у него подозрения всю дорогу, теперь же он, не раздумывая, бросился за ним. Не помня себя, Влад кинулся к воде, слыша только бешеный стук собственного сердца, даже не думая — все мысли вдруг исчезли, но неожиданно, задохнувшись, остановился: Ян вынырнул, отфыркиваясь, откинул мокрые волосы назад, провел рукой по лицу, раскрыл глаза и испуганно замер, видя Войцека. Воды было чуть выше пояса, по плечам инквизитора чернильными пятнами стекала с волос сажа, он настороженно следил за Владом… — Я думал, ты топиться, — честно признался тот. — А раздеваться тогда зачем? Влад покосился на брошенную на берегу одежду. Некогда белая, теперь — серая с черными подпалинами рубаха без одного рукава лежала достаточно близко, чтобы ее заметить. Он с досадой кивнул, ругая себя за поспешность решений. Отвернулся, пожал плечами: — Кто ж тебя знает, инквизиторство… Не слушая ответа — да Ян и не отвечал, — он снова вернулся к сумкам, снял притороченный к седлу кинжал, быстро избавил прибрежные кусты от большей части крупных сухих ветвей, запалил костер заклинанием, немного погрев об него вечно холодные руки. Оглянулся на Яна, вздохнул. Пусть греется — в реке вода тоже, наверно, холоднее некуда. — На вот, нечего в этих рваных тряпках расхаживать, — предложил Влад, на шорох телепортировав найденные все там же, в сумках, рубашку и штаны. — А там больше ничего нет? — задумчиво донеслось сзади через некоторое время. Влад оглянулся, придирчиво присмотрелся к инквизитору. Рубашка, как обычно, была велика в плечах, из-за чего костлявая фигура Яна казалась еще тщедушнее, штаны пришлось подпоясать, но, по сравнению с той одеждой, что у них была, грех жаловаться, как считал Влад. — Есть платье, хочешь? — усмехнулся он, кивнув на вторую сумку. — Ладно, и так сойдет, — сдался Ян. Устроившись около костра, он, хоть и с некоторым беспокойством смотрел на пляшущий совсем рядом огонь, вспоминая вчерашние события, но тянулся ближе. Видно, предположения Влада о реке были верными. — Холодно… — пробормотал инквизитор. — Тебя поджечь? — автоматически брякнул Влад, испуганно замолк, косясь на Яна и мысленно желая придушить себя — опять ляпнул что-то совсем не то. — Прости, я… Прости… Он замолчал, сел рядом, глядя в огонь и думая, слышит ли Ян в веселом треске сухих веток крики того человека. Инквизитор едва заметно вздрогнул, будто хотел отодвинуться. Сидел, тоже уставившись в пламя, обняв колени, положив на них подбородок, грея босые ноги в тепле костра, искоса следил за Владом. — Я не собираюсь тебя жечь. И бить тоже, — ободряюще улыбнулся Войцек. — И вообще… Мне жаль, что меня тогда не было рядом, но… все мы ошибаемся. Ты человек, Ян, обычный человек, а я тебя втащил в этот Ад… Даже не спросив, просто потащил за собой. Сначала крестоносцы, потом Тартар, Бог, теперь вот это… Сам бы сломался. — Только я предпочел кольнуться какой-то непонятной дрянью, а не пытаться с этим справиться. Предпочел сбежать от этого всего, ненадолго отключить мозг… — Ян угрюмо покосился на Войцека. — Ты злишься? — На себя, ага, — кивнул тот. — Я должен был быть рядом. И я… не хотел тебя в это втягивать. И заклинание то — это я все виноват. — Ты как-то говорил, что наркоманов ненавидишь. Помнишь, мы как-то… где-то на Ваське притон вампирский брали, я не забыл, как ты смотрел… Меня ты теперь тоже… ненавидишь? — Устал я ненавидеть, Ян, — вздохнул Войцек. — Говорю ведь: ты не виноват, я бы сам, наверное не устоял, если б такое… Хотя сначала я, конечно, злился. Наорать хотел, но потом что-то… перегорело оно. Ян промолчал — кажется, хотел что-то спросить, но передумал, с досадой посмотрел на магические татуировки, вздохнул, устало прикрыв глаза, поежился: — Ты только не уходи… Он уже не видел, как помрачнел Влад, вспоминая тот бессвязный поток слов, который инквизитор шептал еще так недавно — вчера вечером. Вряд ли он вообще когда-нибудь сможет его забыть. Тот отчаянный взгляд, какой-то слишком искренний… — Ты чего делаешь? — дернулся Ян, но отшатнуться не успел — был пойман, сграбастан в охапку, прижат к груди. Ткнувшись носом в плечо Влада, он успокоенно вздохнул, чувствуя знакомую руку в еще не высохших волосах и наконец перестав дрожать от холода. — Куда мы, собственно, едем? Ян сдался любопытству уже под вечер, устав следовать за Владом, будто бы действительно разбирающимся в дороге. Уже темнело, луны неожиданно скоро выкатывались на небо, и инквизитор все пытался смириться с тем, что спать придется на земле. — К Кораку, — односложно ответил Влад. Лошади мерно переступали копытами, мир покачивался в такт их шагам, клонило в сон обоих, но никто не хотел останавливаться так просто, желая преодолеть как можно больше расстояния. Справа чернели какие-то полосы леса, слева еще поблескивала тоненькой серебряной струной речка Острица, отклонявшаяся в сторону от дороги все дальше. — Ты все-таки решил его убить? — удивленно переспросил Ян. — Но… — Да нужен он мне, убивать еще… — закатил глаза Войцек. — Он появлялся в Питере полгода назад, наверное, должен знать, как тут перемахнуть из мира в мир? Пока я не знаю, где его искать, ауру не могу считать, у них это как-то иначе работает, но я подумал, что надо выбраться в город побольше, поспрашивать у местных магов… Может, выйдет что. Другого плана у нас все равно нет. Возражений не последовало — кажется, Яну было вообще все равно, куда ехать. Хотя он успокоился уже, почти забыв о вчерашнем за однообразием дороги, все равно по большей части молчал. — С чего ты знаешь, что мы туда двигаемся? — через какое-то время снова спросил Ян. — Я не видел никакой карты. — Видел, как я колдовал? — Ну, — недоверчиво кивнул инквизитор. — Заклинание выведет нас туда, куда нужно. Сделает, чтобы мы добрались до места назначения, любым способом. Считай, что это удача, помноженная на тысячу раз, или обман судьбы, не знаю… Инквизитор помолчал, потом отважился спросить: — А плата за такую удачу?.. — Не думай, — отмахнулся Влад. — Главное — выбраться, потом с моими долгами разберемся. Как-нибудь… Он уставился на дорогу, словно надеялся, что там из-под земли внезапно вырастет искомый город, на который они надеялись наткнуться. — А Торнак? — вдруг вспомнил Ян. — Он?.. — Жить будет, — усмехнулся Влад почти довольно. — Правда, не долго и не то чтобы хоть как-то счастливо. Но будет. — Подъем, инквизиторство! Ян испуганно вскинулся, застонал — спину адски ломило после сна на голой земле. Влад стоял, склонившись над ним, резко вырисовывался из темноты, мрачным взглядом окидывая инквизитора. Спустя несколько секунд его созерцания, Ян с удивлением понял, что Войцек не злится — всего лишь жутко устал, осунулся, а под глазами залегли заметные тени. — Ты спал? — Собственный голос оказался слишком хриплым. — Денница, кошмарно выглядишь… Прости. — Спасибо, — попытался бодро улыбнуться Влад, вышло не очень правдоподобно, но это его, впрочем, не особо останавливало: Войцек уже спешно засовывал вещи в седельные сумки. — Я… сторожил, мало ли, что тут ночью водится. Все хорошо. А сейчас ехать пора, если мы хотим побыстрее покинуть этот ебаный пиздец. Кареон, в смысле. Ян поднялся с трудом, жмурясь от боли в пояснице, с тоской взглянул на притоптывающую ногой лошадь, на едва занимающийся серый рассвет, просачивающийся через тонкие, едва покрытые листвой ветки окрестных деревьев. Утро еще почти что не занималось — Влад уверенно всучил ему остатки хлеба и ветчины, найденной среди прочего в чужих сумках. — Ты сам ел? — попытался выяснить инквизитор, но ничего внятного не добился. Очевидно, нет. Ян убито следил за Владом: — Ты так торопишься… Боишься, что я еще что-нибудь натворю? — Хочу домой, — отмахнулся он. — И все. Этот мир я уже почти ненавижу. Отчего-то чувствуя, что цель уже близко, совсем рядом, Влад не мог долго ждать. Едва убедив Яна, что уже завтракал, и с трудом дождавшись, пока поест и соберется инквизитор, он пустил лошадей в быструю рысь, дальше по дороге, которая, как он был уверен, приведет к городу, где уже можно будет стребовать с местных магов все, что нужно. Больше всего они оба боялись, что что-то не получится, и им придется остаться в Кареоне навсегда, но вслух эту мысль не высказывали. За день дороги окрестные пейзажи успели откровенно осточертеть им обоим, потому время пытались скоротать за разговором, стараясь не затрагивать тему ночлега: смеркалось, и оба инквизитора думали, что еще одной ночи невесть где они не переживут. Влад выглядел мертвее и бледнее обычного, но стойко пытался что-то говорить, чтобы отвлечь Яна от невеселых мыслей. Вокруг по-прежнему не было ни души: видно, дороги в местной глуши были не особенно популярны среди путешественников. К счастью, это значило, что Влад мог нисколько не беспокоиться, что их разговор кто-то услышит. — Жалко, ты «Пирокинез» не дочитал, — оглянулся он на инквизитора, неспешно едущего немного позади и чуть дремлющего в седле. — Ну да, лошадей ты украл, а книгу честно решил оставить, — насмешливо фыркнул Ян. — Это все зов твоей цыганской крови, ага? Влад довольно кивнул, радуясь, что инквизитор в состоянии шутить — отходил понемногу от того случая с наркотиками и забывал о том, что пришлось оставить позади. — Цыганская — ее совсем немного, но перемыкает иногда, — улыбался Войцек. — А пока это первый случай воровства лошадей… Раньше я угонял только машины. Возвращаюсь к истокам, так сказать. А вообще, дай ручку, милый, погадаю. — Да нечего там гадать, — с досадой отмахнулся Ян. — А «Пирокинез» жалко… — Хотя я тебе все равно рассказал всю концовку, молодец… — Ункеора ведь победили и восстание заглохло? — пожал плечами инквизитор. — Обычно так и бывает. Добро побеждает Зло, все такое… — Ункеор — Зло? — дико расхохотался Влад, может, излишне громко и отчаянно, но от смертельной усталости только так и получилось. — Зла не бывает, мой наивный мальчик, в жизни не бывает. Скажи, я — Зло? Темный маг, способный безжалостно убивать и начать войну ради эгоистичного желания уничтожить Создателя. Исключительно отрицательный персонаж, но ты был готов пожертвовать всем, когда Люцифер приговорил меня к казни. А Ункеор… ну, свернул парень не туда, случайно начал жечь города, это… не очень хорошо, согласен. Но в остальном-то — в чем он был не прав?.. Разве делал он что-то во вред эльфам, шедшим за ним? Может, он привел бы их к чему-то более светлому, чем было… В общем, не важно, поздно уж говорить, когда он полетел с Уруш. — Тебе просто не понравился главный герой, вот ты и переключился на антагониста, — хмыкнул Ян. За выслушиванием долгой речи он едва не провалился в сон и сейчас едва мог говорить, чувствуя, как тяжелеет голова. — Потому что Лира — ебаный идиот, — авторитетно заявил Влад. — Наивный идиот, который большую часть книги творит всякую ересь, не думая о последствиях. Только к концу вырос, слава Деннице… Но фактически начать войну… Ну, частично спровоцировать ее и из-за чего — из-за бабы!.. — Любовь… — как-то неуверенно пробормотал инквизитор, пожимая плечами. — Ха! Любовь — это слабость! — рявкнул Влад. — Совершенно бессмысленное чувство, заставляющее людей делать множество страшных ошибок, и… И… От необходимости закончить эту мысль его спасло вежливое покашливание едущего чуть позади всадника, приближение которого оба инквизитора за громкой беседой и усталостью не заметили. Рассмотреть его в полутьме получалось не очень хорошо, но почему-то оба они не сомневались, что неожиданный попутчик прекрасно слышал беседу почти что с самого начала. Влад задумчиво покосился на кинжал, помня, что говорил Торнак: «Пирокинез» был одной из книг, чтение которых крайне не приветствовалось, а они тут раскричались на всю дорогу. Впрочем, до недавнего времени она была абсолютно пустой. Эльф — а это точно был эльф — положил руку на массивного вида меч в ножнах, сплошь укрытых рунической вязью. Облизнув обсохшие от движения губы, он не особо дружелюбно улыбнулся инквизиторам. В глаза бросались нездорово-белые зубы эльфа, в особенности — чуть выдающиеся вперед клыки, похожие на человечьи. К нечисти его причислять не хотелось, хотя тяжелый взгляд карих глаз явно не был взглядом существа, пожившего недостаточно. Когда он поднимался на стременах, около одного из которых были прикреплены алые перчатки, маятником ходившие от каждого движения, эльф опирался лишь на левую ногу, что не могло остаться без внимания. Еще в глаза бросались уши всадника. В соответствии со всеми канонами фэнтезийных миров, уши эльфов острые к своим концам. Стрелочки этого эльфа были обрублены неровно, оставляя уши изображать трапеции вместо конуса. Эльф дернул поводья, остановившись около инквизиторов. — Kysi? Всеобщий? Gerde Ku’su? Влад настороженно посмотрел на незнакомца, не совсем понимая, что от него ожидать. Сбивали то ли облик этого странного эльфа, то ли красные перчатки, которые носили все сторонники Ункеора, о котором он только что рассказывал. — Всеобщий, я думаю, — наконец ответил Войцек. — Хотя, не знаю, чем черт не шутит, мы немного не местные. Ян промолчал, беззастенчиво рассматривая эльфа, пока не спохватился, что это несколько невежливо. Тогда в поисках совета оглянулся на товарища, но Влад и сам толком не знал, как стоит себя вести со случайным попутчиком. Только запоздало подумал, что не стоило орать на всю дорогу. — Любовь, мои очень неосторожные друзья, — величайшая ошибка нашего мира! Он засмеялся. Сначала звонко, но затем захрипел. Так хрипели люди, проводившие много времени в сырости и холоде. — Смотрится мне, вы знакомы с «Пирокинезом»? Но не особо внимательно. Прошу вспомнить вхождение в Вэтр, уставленный виселицами ни в чем не повинных людей и полукровок?.. Я вижу в вашем спутнике не только кровь человека? — В ком, в Яне? — удивился Влад, оглянулся на инквизитора, словно пытался понять, что такого в том можно было увидеть, чтобы причислить к нелюдям. Ян робко улыбнулся, заправил волосы за уши — совершенно человеческие. Влад пожал плечами: — Насколько я знаю, нет, он почти обычный. Разве что… ну, да неважно. Хотя душа — занятная штука, можно быть человечней человека и без нее, верно?.. Насколько человек я — вот это уже вопрос поинтересней, — Войцек оскалился, ненадолго сверкнул алыми кошачьими глазами, но быстро посерьезнел: — Еще интересней, кем себя считаешь ты, эльф без ушей, едущий с красными перчатками у седла. Но кто я такой, чтобы копать глубже, верно? Всего лишь случайный попутчик, читавший одну занятную книжицу… — Влад помедлил, задумчиво посмотрел на незнакомца. — Хотя, думаю, у нас бы нашлось, о чем поболтать. О Вэтре, например. Ты видел его воочию, как видишь сейчас нас? — Перчатки, подаренные мне Красным Драконом, там, где им место. У ног, обтираемые подошвами сапог бывшего солдата. Я видел Вэтр. Я чувствовал, как холодила раны глефа, выкованная там. Цвета самой сочной травы. Я смотрел в серые глаза Ункеора. Я толкал его с Уруш. Я — смотрел в глаза Сенатора Гвариена. Это совсем не сказки, человек… Там гибли. Влад замер недоверчиво, вглядываясь в этого странного эльфа. Не врал — это уж точно, он бы почувствовал. — Илиир? — недоверчиво спросил Влад, скрывая пораженность, улыбнулся: — Ну… почти такой, каким я представлял. Почти… Я даже не разочарован, — хмыкнул он, вспоминая эльфа из книги — почти что ставшего ему понятным и знакомым. — А я тоже видел, как гибнут. Одна женщина, что твой Ункеор, вешала тех, кому просто не повезло родиться со светлыми крыльями вместо рогов и хвоста. Я видел, как они умирают, когда петля душит насмерть. Как переламываются хребты, как катятся в пыли головы, как горят заживо. И я знаю, что так было нужно. Такие, как они, необходимы всем мирам. Жаль, что ты отправил Ункеора вниз с Уруш, Илиир. Мне — жаль. Влад оглянулся по сторонам, будто спохватившись, что такие разговоры не стоит вести в дороге. — Можно остановиться где-нибудь, как думаешь? — спросил он то ли Яна, то ли Илиира. — Ночь холодная, да и есть хочется. — Куда холоднее существа, именующие себя разумными. Он сплюнул через передние зубы, извлек из сумки серебряный портсигар. Дернув рычажок, одними губами вытащил оттуда сигарету и взглядом ее поджег. — Ангелы? Говорят, последние из них с Небес спускались много лет назад. Откуда вы, молодые люди? — Из Ада, — откликнулся Ян впервые за разговор. Прищурился полунасмешливо: словно предоставляя собеседнику право выбирать, посчитать брошенную фразу не самой лучшей метафорой или поверить. Влад недовольно покосился на него, думая, стоит ли рассказывать все этому эльфу. Приглядевшись, понял, что Илиир не выглядит тем, кому есть хоть какое-то дело до чужих секретов. Неожиданно усмехнулся: тоже вытащил из кармана завернутые в тряпицу сигареты, которые обнаружил в седельных сумках, запалил заклинанием, сложив пальцы в простенький жест. По локоть задранные рукава черной рубашки ясно показывали: Сиоансы у него не было. — Ну, нет так нет, можно и в дороге поболтать, мы тут несколько торопимся, — признал Войцек, слегка тронув лошадь пятками ботинок. — Спешим в город, тут какой-то рядом… Знаешь, что, Илиир? — неожиданно вспомнил он. — Не мое дело, веришь ты или нет, а также как часто тебе встречаются по пути гости из других миров. Но мы сейчас больше всего хотим вернуться домой, в песок, жар и вопли грешников… — Ян, в то время как он с серьезным выражением выговаривал это, усмехнулся. Влад косился на эльфа, на перчатки у седла. — Так вот, — продолжил он. — Раз уж ты несколько подвержен веяниям сентиментальности, смею ли я надеяться, что у тебя осталась какая-то из вещичек Корака?.. — Даже если предположить, что какая-то вещичка у меня есть, почему я должен быть уверен, что вы не жаждущие мщения Легионеры в охоте за Оиаленом? Эльф чуть склонился, прижался к гриве коня, из-за ворота выпал медно-золотой кусочек металла, повисший на крепкой серебряной цепи. — Могу поклясться на крови, у нас это довольно много значит, — любезно предложил Влад, сам не вполне понимая, всерьез ли говорит. — Но сам подумай, стали ли бы твои Легионеры шататься в местной глубинке на задохлых клячах, замерзшие и голодные, и, уж тем более, орать на всю дорогу о запрещенной книге? Неужели они были бы настолько глупы, что позволили бы тебе незаметно подъехать со спины? И любезно начали бы разговор, если на то пошло?.. Нет, мы всего лишь волею судьбы закинуты в ваш проклятый мир и очень хотим вернуться назад, а для этого нужен Корак… К которому я могу провести поисковое заклятие только с помощью какой-нибудь ценной вещи. Так что, — он цепко осмотрел эльфа, задержав взгляд на цепочке, — есть такая? — В наших, знаете ли, вопросах нет ничего невозможного! Вынужден буду просить вернуть, это подарок Персея. Корак отдал ему осколок нагрудника — когда они бежали из Легиона — чтобы всегда можно было найти друг друга. Он несколько секунд возился с карабином на цепочке, но он вскоре поддался, и осколок упал в руку эльфа. Илиир тряхнул головой, протянул его Владу. — Спасибо, — честно благодарил Войцек, присматриваясь к протянутой вещице. Разящая от нее магия заставляла голову чуть кружиться, так что он не рискнул коснуться пальцами осколка: подцепил заклинанием левитации, заставив, будто сытую змею, изгибаться перед собой цепочку, присмотрелся. Покосился на Яна краем глаза, с легкой досадой отмечая, как инквизитор отвернулся, будто ненароком касаясь печати на правой руке. Влад и не думал после произошедшего просить у него помощи, но… Решительно натянув поводья и заставив уставшую заморенную лошадь гневно заржать, вставая на дыбы и суча тощими ногами, Влад соскочил на землю, не туша сигареты, совершенно не заботясь и не прося его подождать. К счастью, и Илиир, и Ян, на миг переглянувшись, тоже остановили своих лошадей, с интересом всмотрелись в движения Влада. Он, очертив вокруг себя круг резким движением кистей, сейчас выводил мыском ботинка по краям его странные символы, вздымая дорожную пыль. Осколок плыл в воздухе перед его глазами, пока Влад, торопливо и протяжно, читал длинные заклинания, странно действующие на этот мир: земля пошла дрожью, отзываясь на чуждое ей колдовство. Всмотревшись в осколок, он помедлил пару секунд, но потом, вздохнув, оставил последние сомнения и, резко выбросив руку вперед, схватился за подвеску, задохнувшись от ощущения вспыхнувшей вокруг магии. Едва не упав на колени, Влад тяжело шатнулся, закашлялся, выронил сигарету. Мелькнула мысль, что он не удивится, если увидит кровь на прижатой ко рту ладони, но он уже вообще ничего видеть не мог: виски заломило чужой болью, а в глазах стремительно темнело, пока он не ослеп окончательно. В мире, где темное небо, усыпанное миллиардами звезд, перекатывает по себе яркое солнце, нет луны. В воздухе витает стойкий запах озона, еще больше он идет от существа в балахоне с капюшоном. Тонкие пальцы пианиста — или кукловода — бродят по скоплениям зеленоватых вен то ли ласково, то ли небрежно. Существо, пусть и скрытое от взглядов, явно на лице имеет не то выражение, в котором кривится — стоящего за спиной. Последний, улыбаясь рядами мелких треугольных зубов, ничем не отличающихся друг от друга, рассматривает объект манипуляций Зана так, как мясник глядит на тушу свиньи, подвешенную на крюк. Зан смотрит в душу, пытаясь придумать применение тому, по чьим водит рукам. Раесар — смотрит на тело. Переплетение связок и нервов. Хрящи и мясо. Он всегда был хирургом, который орудовал всеми средствами пыток. — Говоришь, Кораком зовут? Голос был Владу знаком. Отдавается какофонией всех известных ему голосов. Здесь нотки голоса Яна, Кары. Ангешки. — Ну, Кораком. И что с того? Влад понимает, что отвечает он сам. Что по его рукам бродят холодные пальцы. Прикосновения Зана обжигают, как взгляд Раесара. На руке Влада-Корака вырисовывается тату в виде вороны. Теперь у него есть Сиоанса. И от этого пронзает лопатки, Крылья ревнуют. Даже для сильного мага, Крылья тяжелы. Давят, будто хотят вырваться вместе с лопатками и улететь. Бьют по голове страхом. В зеркале, зачем-то выросшем перед ним, отражается нагрудник, другие, совсем узкие брюки, более длинные волосы. Пожалуй, это совсем молодой Корак. Краем глаза в зеркале Влад замечает эльфа в голубом, глаза которого сливаются с одеждой, а волосы собраны в пучок. И снова ослепление. В пустом доме совсем никого нет. Даже пауков. Эльф чувствует все особо. Влад бы назвал это боевым трансом. Где-то вдали шум. Рев. А на столе на плащанице лежит толстая книга с черепом на обложке. И волнами, непрерывными волнами от нее исходит незнакомая энергетика. Бьющая как Крылья, но более отрешенно. Не точечно, а полностью охватывая мага, ауру, здание. Мир. «Есть книги, которые нельзя открывать безнаказанно». И в глазах эльфа отражается пламя. Жар, пробирающий до костей. Не жар. Пламя. Он горит заживо. Изнутри. Это Армагеддон. И огромный дракон выдыхает пламя так усердно, что плавится воздух. Сгорает все. Сгорает и Влад. А потом он летит вниз, видя над собой эльфа с глазами цвета олова: такими спокойными в полете, что пробирает дрожь. Руку приятно щекочет бархатная перчатка, а улыбка заставляет задуматься. — Монархия жива, слышишь? Я — ошибался! Драконы переплетаются, мир вновь раскалывается внутри головы Влада, возвращая его в реальность. Он смотрит глазами Илиира. И наконец видит, как он сам едва дошатывается до испуганно замершего Яна, дерганными, марионеточными движениями, и падает в пыль дороги, чуть не касаясь инквизиторских ботинок.

***

В воздухе витал стойкий запах чего-то паленого. Похожий на смесь запахов горящей шерсти, резины и пластмассы. Фреллис морщила нос и чихала каждый раз, стоило ей вдохнуть полной грудью рядом с мазью, которую она аккуратными легкими движениями — тем не менее, иногда заставляющими Падшего тяжело вздыхать — наносила на крылья, кое-где опаленные, покрытые крупными волдырями с прозрачной жидкостью. Первое время от периодически вспыхивающих перьев шел дым, но сейчас, спустя некоторое время, он исчез. Фреллис оторвалась от занятия, распахнула окно, видно, надеясь проветрить помещение. Потянуло холодом, тяжелое дыхание осени касалось каждого присутствующего. Кара нервно ходила по комнате, то и дело косясь на крылья Корака. Ей всегда тут же хотелось отвернуться и не видеть этого неприятного зрелища, вызывающего неприятное жжение в лопатках, но Падшая задерживала взгляд на обгорелых перьях больше нужного. Она помнила, как легко вспыхивают крылья, и в последний раз, когда она видела что-то похожее — пепел на черных, а не белых перьях, командор потеряла своих лучших Падших. Неприятные воспоминания вместе с виной мучили Кару, заставляя метаться вокруг, больше мешая, чем помогая. — С тобой все будет нормально? — в который раз спросила она, понимая, что предыдущие ответы мало того, что не запомнила, так еще и толком не услышала. — Все будет хорошо! И это величайшая ложь человечества! Корак нервно дернул крылом, посмотрев на демоничку. Закончив с мазью, она стала просто водить пальцами по его крыльям, отчего Падший счастливо жмурился. Хлопнуло окно, сквозняк поднял в воздух бумаги, лежащие на столе. В дверном проеме, свирепо взирая на Корака, стоял Ричард. Он то ли улыбался, то ли скалился, приподняв верхнюю губу в демонстрации клыков. — Вот глюпый Пернатый Зад, опять ввязался куда не просят! Вот скажи мне, почему Каролина не нарвалась на неприятности, а ты — как обычно, а? Рик злобно посмотрел на бумаги, закрыл дверь, пройдя в помещение. — Тут от чудика письмо. Снова про Долину: она ему как шило в заду, я тебе точно говорю. Снова собираются Князи. — Ты знаешь, что я делал с каждым из них в совокупности — и отдельно. У меня тут гости вообще-то! — У тебя двадцать минут, чтобы закончить с крыльями, потискать Фрелл и уже собраться в замок Воланда. Рик фыркнул, развернулся на пятках. Снова обдало холодом. — Воланда? — Кара фыркнула, покосившись на Корака, с облегчением уцепившись за подвернувшуюся возможность отвлечься от тягостных мыслей об опаленных отчасти по ее вине крыльях. — Если скажешь, что у него есть знакомая Маргарита, я уверую, — усмехнулась она. — Влад бы точно оценил… Падшая осеклась, как всегда бывало, когда она заговаривала о своих гвардейцах в этом мире, с сожалением вспомнила потрепанную книжицу Булгакова, которую ей всучил Войцек, убеждая прочесть. Сейчас книга стояла на полке, и Кара уверенно подумала, что если вернется домой, то обязательно ее закончит. Такая мысль хотя бы приободряла ее, давая возможность помечтать о возвращении. — Так что, мы идем на бал? — спросила она у Корака, улыбаясь. — У Князя Тьмы? Падший поднялся, свернул крылья, хитро поглядывая на Кару. Обойдя ее сзади, он аккуратно положил руки на запястья Падшей. Та вздрогнула то ли от прикосновения, то ли от прокравшегося в мысли шепота. «Боль тупая бьет в висок». Резко поднял ее руки вместе со своими вверх и по диагонали. Расставил ноги, имитируя крест. «Иудейский Царь распят как вор». — Знаешь, как Великий посмеялся над всеми нами? Спаситель и Искуситель; Свет и Тьма; Жизнь и Смерть; Человек на балконе Пилата — и учредитель Бала; Мессия — и Мессир — все это один человек! Посмотри на больные ноги и безжизненный глаз! Он громко рассмеялся, вызвав косые взгляды Фреллис. — Корак, родной, ты сошел с ума, — наконец мягко улыбнулась Кара, доверчиво облокачиваясь на него. Посмотрела по сторонам в поисках какого-нибудь зеркала, но ошарашенное выражение уже безвозвратно спало с ее лица, и увидеть его не было и шанса. Тем не менее, Падшая довольно заметила: — Начинаю понимать Яна. У бедняги, должно быть, похожее чувство, когда Влад городит что-то непонятное. Ей было не то чтобы удобно стоять в этой странной позе, но она терпеливо подождала, пока Корак ее не отпустил. Развернулась к нему, внимательно вгляделась в лицо Падшего. — Может, ну его в Бездну, этого Воланда? — предложила она, немного помолчав. — С такими крыльями сидят дома и лечатся, а не разгуливают по гостям. А если придется срочно улетать? — Крылья же не чтобы летать! — терпеливо пояснил Корак. — Это скорее приятная функция в подарок. Я ими колдую. В случае чего-то особо странного, придется надеяться на Рика, Джованни или Виду. Они, вроде как, на нашей стороне. Если хочешь, можешь остаться тут с Фрелл и Касси. Они, полагаю, с нами не отправятся. Услышав Корака, демоничка повернула голову к хозяину, надула губы и… укрылась в коконе крыльев с множеством мелких черных перьев. Будто почувствовав на себе взгляд Корака, она поспешила убрать хвост внутрь кокона, видимо, подозревая, за что ее будет дергать хозяин. Кара усмехнулась, понаблюдав за ними, но твердо заявила: — Одного я тебя точно не отпущу. Рик прав, у тебя поразительный талант ввязываться в неприятности. Понятия не имею, как ты еще жив до сих пор… За время моего пребывания здесь, по-моему, мог помереть раза три, если не больше. — Падшая снова прошлась по комнате, заложив руки за спину. Была у нее нехорошая привычка ни на секунду не оставаться на месте даже во время разговора. — Я с тобой, это точно. Заодно посмотрим, какие у вас тут Князи Тьмы водятся. Чисто профессиональный интерес… Она как бы невзначай коснулась рукояти меча, словно проверяя, все ли с ним в порядке, с тем расчетом, что оружие придется использовать в ближайшее же время. Кара пережила слишком много советов у Высших демонов своего мира, чтобы верить в то, что удастся избежать ссоры. — Ты наобжимался со своей Фрелл, можем идти? — повысила голос она, косясь на Корака и крылатую демоницу. Кара не слишком любила долгие прощания, привыкнув жить в своем бешеном темпе. — Если не хочешь присоединиться, то я потерплю! Падший снова залился смехом, чутка дернул плечом, ожидая удара, от которого, наверняка, стало бы еще веселее. — Как можно не попадать в неприятности? Они же ждут! А умереть я еще успею, однако. Он поднял вверх палец, цокая. Затем вдохнул поглубже и крикнул: — Ричард, мать твоя — летучья мышь, мы готовы, топай давай! Оставив в комнате сладковатый запах гнили, вампир из ничего появился за спиной Корака, застыв, когда клыки его готовы были вонзиться в шею Падшего. — Когда-нибудь я разорву тебе глотку! — Милый, только не при гостях, я стесняюсь… Казалось, Фреллис покраснела вместе с крыльями, даже не видя происходящего. Кара следила с большим вниманием и, кажется, даже долей умиления, привыкшая в Аду и не к таким представлениям. — Да что там гости, — хмыкнула она. — Гости не обращают внимания. Но мы бы все-таки лучше занялись делом, ладно? Разберемся с тем, что там хочет ваш Воланд, и пожалуйста, развлекайтесь сколько угодно… — Кара покосилась на явно собирающегося что-то сказать вампира, чуть повела плечами: — Тратить время на приглашение присоединиться не стоит. Падшая двинула лопатками, думая, стоит ли раскрывать крылья. — Как у вас тут с транспортом, господа? — Метел нет, да и мы не Маргариты… — Что ты, черт побери, такое несешь… — Рик закатил глаза, беззвучно прошептав пару ругательств вперемешку с заклинанием. Корак, как и Кара, с удовольствием отметил про себя надежду на то, что лишние слова в заклинании не разорвут их на куски, а затем прихотливо оценил выросший около окна зеленоватого цвета портал с силуэтом паука над ним. — Дамы вперед! — Падший придал голосу наибольшую торжественность и, преградив с этой фразой дорогу Каре, посмотрел на Рика с приглашающим жестом. Падшая, не выдержав, рассмеялась, наблюдая за невозмутимым вампиром и отошла в сторонку. С некоторой опаской косясь на изображение паука — эти твари всегда вызывали у нее некоторое отвращение, — Кара шагнула в портал вслед за Ричардом, по привычке зажмурившись. Последний раз, когда она ступала в подобное заклинание, созданное почти незнакомым магом, чудом обошлось без отсеченных конечностей, в этот раз переход оказался неожиданно легким и быстрым — зря Кара опасалась местной магии. Через каких-то несколько мгновений она с заметным облегчением обнаружила себя полностью целой в каком-то незнакомом помещении рядом с Кораком и Ричардом, с интересом оглянулась… Притягивали взгляд, оттеняя любые другие детали интерьера, огромные врата высотой в несколько десятков метров. Из них объемной фигурой было выточено существо, напоминающее одновременно и классическое представление дьявола, и какую-нибудь заурядную гаргулью. Огромный диск в центре ворот загорелся, грубый пронзительный голос прогремел на все помещение. «Что ест змий?» Поморщившись от громкого звука, Корак схватился за висок, проклиная Воланда, пафос и эти тривиальные загадки. Посмотрел на врата взглядом, полным ненависти, ответил как мог четко, стараясь не проглатывать слова от боли: «Змий пожирает собственный хвост». Диск полыхнул, вдавился во врата, оставляя за собой объемное изображение Уробороса. С ревом врата раскрылись, позволяя приглашенным войти в замок. Кара чуть отстала от товарищей, высоко, до боли в шее задрав голову, чтобы окинуть взглядом мрачное строение, несколько напоминающее владения демонов в Столице. Падшей даже приятно было видеть почти те же острые шпили, что и всегда, зловеще вонзающиеся в тяжелое брюхо неба — это зрелище вызывало у нее легкую ностальгическую улыбку. Но созерцать местную архитектуру Кара себе долго не позволила: опомнилась, в несколько широких шагов догнала Корака и Ричарда, старательно скрывая восхищение замком Воланда. Этот вампир, кем бы он ни был, уже вызывал у нее какие-то невнятные подозрения, истолковать которые Кара не смогла бы. Она просто прикинула, насколько быстро она может обнажить меч, и продолжала идти за уверенно выбирающим дорогу Кораком, полагаясь на него чуть более, чем полностью. — Он считает себя Дьяволом, — бросил Корак, пожав плечами и слегка улыбнувшись. — Люцифер не любит конкурентов… Странно, что он ничего с этим не сделал, — пожала плечами Кара. — Может быть, ваш Воланд кажется ему забавным. Коридор сменялся коридором, зала — залой, иногда приходилось идти по балконам на высоте птичьего полета, хотя Кара не помнила подъемов. Рик шел чуть впереди, Корак — рядом с Карой, то и дело сдерживаясь, чтобы не пнуть товарища. Наверное, эта жажда проказы была реакцией на боль, которая продолжала буравить его виски и затылок, словно тысячи маленьких игл врезаются в голову и интенсивно, словно опарыши в трупе, извиваются, желая сожрать гниль. Кара, чувствуя это на себе, следила за ним краем глаза, но за всю дорогу ни разу ни о чем не спросила. Наверное, слишком привыкла к Аду, где каждый сам за себя, или была озабочена совсем другими мыслями: например, в этом замке дышалось ей тяжело, словно она лежала в гробу и сверху была присыпана землей. Странное чувство, сдавливающее грудь, не покидало ее, но Кара тоже старалась не показывать эту слабость. В какой-то момент ей показалось, что неправильно так обманывать друг друга, и мысль эта была слишком уж странной для нее, не способной прийти в голову в Преисподней. — Я смотрю, устраивать всякие лабиринты в собственном доме — это сходная повадка всех вампиров? — спросила Кара вслух, чтобы чем-нибудь себя занять. Она с сожалением подняла голову, всматриваясь в потолок — почему-то ныли сложенные невидимые крылья. Она бы не призналась, что этот замок несколько пугает ее — у местных стен, раздумывала Кара, вполне могут быть уши, и ни к чему радовать врага. Примерно на этой мысли она спохватилась, думая, почему это окрестила так того, кого еще ни разу в жизни не видела, но объяснить не смогла. Корак, уловив оговорку, посмотрел на нее с удивлением, но ничего не сказал на этот счет. Зато окинул девушку взглядом. — Тебе нехорошо? Не должно быть так. Какой бы сильной не была энергетика, ты рядом с Люцифером стояла… это о чем-то тоже говорит. — Войдем в зал Совета, и пройдет. Он специально изолирован от этого всего. — Рик подал голос. Вампир явно был напряжен и недоволен. Корак улыбнулся краем рта, подмигнул Каре приободряюще. — Люцифер еще ничего, — отмахнулась Кара как-то вяло. — Он силой направо-налево не разбрасывается, так что рядом с ним может стоять кто угодно. Тут другое. Только я не маг, не могу объяснить… Но что-то неправильно. Впрочем… посмотрим. Она замолкла, чувствуя замедляющийся темп шагов своих спутников — судя по всему, пришли. Рик раскрыл дверь. Отошел в сторону, пропуская Кару. Так поступил и Падший. Зашли следом. В освещаемом десятками и сотнями свечей помещении почти все пространство занимал стол. Корак отодвинул стул Каре, сел рядом. Рик устроился напротив. Во главе стола, оценивая пришедших, восседал хозяин замка, выглядящий совсем не как нечисть. Облаченный в белоснежный костюм с красно-золотыми пуговицами, Воланд улыбался, слегка приоткрыв рот с подпиленными клыками. Мода на такое пошла совсем недавно: считалось, что особо высокопоставленные вампиры не должны питаться кровью. В руках он крутил позолоченное пенсне. Длинные седые волосы он собрал в высокий хвост. Ближе всех к нему сидел никак не реагирующий совсем молодой паренек, по другую сторону — девушка в черном кружевном платье и с длинными волосами. Она отбрасывала тень Смерти в ее классическом представлении. Рядом с девушкой обустроился закованный в железо рыцарь, броней походивший на Кендалла. Напротив него — демонесса в коже, имитирующей корсет, оставляющий открытыми плечи и ключицы. Периодически она закидывала ногу на ногу, демонстрируя обтягивающие брюки и высокие сапоги. Справа от нее, заставляя Кару мотать головой, сидели два Рика… На какой-то момент Падшая подумала, что окончательно двинулась умом от этого странного места, но вовремя подметила некоторые различия. Близнецы, очевидно. Покосилась на того вампира, что пришел с ними, как бы намекая, что неплохо было бы предупредить. Кара рассматривала соседей с любопытством, но не слишком пристально. Старалась не засматриваться на Воланда, в глазах которого ей виделись бездны, чуть задержалась на демонице, сама не заметив многозначительную усмешку, мелькнувшую на собственных губах, с некоторой скукой оглядела мужчин. Больше высчитывала, кто из присутствующих будет наиболее серьезным противником. Пока что, думалось ей, хозяин замка — разило от Воланда какой-то странной силой так явно, что это нельзя было не заметить. Кара все-таки заглянула ему в глаза — не глаза, а будто прорези глазниц в маске, а под маской?.. Кара тихо усмехнулась, с усилием отводя взгляд. Она не знала ответа. Здесь, в этой зале, ей почему-то не хотелось говорить и обращать внимание на себя, не хотелось, как обычно было на советах Люцифера, закинуть ноги в тяжелых ботинках на стол, с легкой улыбкой демонстрируя собеседникам железные набойки, или крутить в руках нож, отрезая куски от стащенного со стола алого яблока. Кара, не знавшая правил этой компании, только задумчиво рассматривала ее и прислушивалась к их разговорам. Как и Корак, сейчас она чувствовала слабую головную боль, словно голос Воланда она где-то слышала, но где — никак не могла вспомнить, как ни напрягала хваленую ангельскую память. Корак аккуратно, как делал это обычно, с некоторым стеснением и взволнованностью, коснулся руки Падшей, тихонько одернув от рассматривания Воланда. — В глаза не смотри… — Оиален в своем репертуаре, что не Совет — так с девушкой. Все хорошо, Корак, если девушка желает, то не смею отказать ей… Следующим заговорил левый Рик. — Джованни Айрахнид, всегда к вашим услугам. — Вампир улыбнулся, собрал волосы на затылке, чтобы Каре было проще отличить его от брата-близнеца. — Очень рад, что вы нашли общий язык, — Ричард проворчал то ли на Джованни, то ли на Воланда. — Так в чем же смысл Совета? В письме было указано несколько размыто. — Дело в том, Ричард, что на островах всплеск странной энергии, я… хм, насторожен. Но это скорее второстепенная причина. Я бы хотел поговорить насчет Долины. Насторожился теперь Корак. Повел ухом, почти незаметно сверкнул глазами в сторону демонессы, которая, улыбнувшись ему в ответ, перевела взгляд на Каролину, медленно облизнув губы. Падшая поймала себя на беззастенчивом рассматривании шеи и ключиц девушки, но это было всяко лучше, чем смотреть на Воланда. Что-то в ней приковывало взгляд, не позволяя отвлечься, хотя, казалось бы, ничего особого в этой девушке не было. Между тем Кара раздумывала, не могут ли странные всплески быть связаны с ее гвардейцами, потому несколько потеряла нить разговора. Она и без того слабо разбиралась в наследовании, о котором здесь говорили, равно как и в прочих темах, не касающихся войны, но не скучала, как опасалась раньше, отправляясь с Кораком. Следить за собравшимися было занимательно, улавливая их иногда почти незаметные движения, смотреть на заинтересованно косящуюся на нее демоницу — еще и приятно. Уловив на миг застывшую тишину в помещении, демонесса подмигнула Каре, встала из-за стола, махнув одновременно и хвостом, и бедрами. Окинула взглядом присутствующих, задержавшись на Каре. — Что-то мне нездоровится… Да и без меня вы хорошо справляетесь… Она вновь улыбнулась, показывая зубки, поставила ногу на стул, на котором сидела только что, вызвав еще большее натяжение брюк, потянулась, изогнувшись в спине. Джованни чуть дернулся, повел плечами. И демонесса направилась к выходу как можно более вызывающе, обернувшись на Кару в последний раз. Проводив ее ленивым кошачьим взглядом, Падшая не смогла сдержать улыбку, вспоминая о тех временах, когда рядом не было Ишим и что-то такое происходило с ней довольно часто. Ее тянуло следом странной силой, и Кара с удивлением обнаружила, что не может усидеть на месте. Весь разум захватила идея, яркий образ… — Кто она такая? — шепнула Кара на ухо Кораку, вид которого едва ли можно было назвать довольным. — Аирош. Или любимица какой-то аристократки Преисподней Кареона — возможно, очень высокой — или кто-нибудь еще. Вижу ее второй раз, но доверия она точно не вызывает, я бы был аккуратнее. Сюда просто так не попасть, это уж точно. Ты не устала? Последнюю фразу он сказал достаточно громко, чтобы услышали все собравшиеся. — Я бы с удовольствием передохнул… — Я, пожалуй, тоже, — согласилась Кара, тоже повысив голос с шепота на обычную его громкость. — То ли дело во мне и у меня обнаружилась запоздалая клаустрофобия, то ли погода сегодня такая, но голова побаливает. Так что я тоже вас покину, господа. Она чуть склонила голову, что в кругу Высших демонов считалось поклоном, тихо отодвинула стул, направилась к дверям, и вряд ли отказ в перерыве остановил бы ее. Кара привыкла делать что хочется даже среди аристократов Ада, так что странный, словно пронзающий насквозь, взгляд Воланда, направленный ей в спину, был не таким уж страшным. Не то чтобы Кару так интересовали случайные демоницы — просто сейчас она порядком устала и от этого мира, и от его обитателей, казавшихся ей слишком странными и вызывающими странные подозрения, а иного способа расслабиться она пока не видела. Чувствуя слабые угрызения совести, она надеялась, что Ишим ни о чем не узнает — она понимала, насколько бесчестно это по отношению к демонице, но это место странным образом действовало на нее, сводя с ума. В памяти стоял изгиб спины Аирош, и Кара с уверенностью понимала, что это ничего не значит. Сейчас ее интересовало только тело, а за Ишим она готова была умереть или стать на колени перед своим злейшим врагом. Она слишком устала, чтобы думать. Зря она вообще явилась в этот замок, с Воландом было что-то неладно, но что — непонятно было из-за нахлынувших каких-то чужих эмоций. В коридоре она выдохнула спокойнее, чуть потянулась, разминая затекшую спину, задумчиво прикидывая, куда могла деться демоница — было в ней что-то интересное, да и слова Корака, должные остановить Кару от необдуманных поступков, только больше разожгли интерес. Кара задумчиво шагнула дальше по коридору, прислушиваясь к интуиции и вглядываясь в темноту. Очевидно, ее не ждали — на это можно было даже обидеться. Тут Кара застыла: позади послышались тихие шаги, но, оглянувшись, она быстро успокоилась — это Падший тоже покинул собрание вслед за ней. До того, как Корак открыл врата зала Совета и вышел, открылась дверь слева от Падшей. Цепкая рука железной хваткой утянула Кару в комнату. Лопатки обожгло. Демонесса, облокотив Кару к стене, с помощью хвоста захлопнула дверь, повернула ключ в замочной скважине, неприлично близко прижимаясь к Падшей. — Неплохо, милая, — мурлыкнула Кара, с сомнением принимая игру, раз уж Аирош была не против. Невзначай скользнула рукой по хвосту, мелькнувшему где-то у ее бедра, с довольной улыбкой наблюдая, как жмурится Аирош, потянулась ближе, чувствуя на губах горячее дыхание демоницы, оторвалась от стены резким рывком, нависая над ней. Последние сомнения растворялись, стоило ей заглянуть в горящие глаза демоницы, в расширенный зрачок… Жар ее тела заставлял забыться, ненадолго забыть все произошедшее и ненадолго потеряться. Меч упал куда-то на пол, под ноги — расстегнулись рапцы под пальчиками Аирош. Кара и заметить не успела, как все из легкого флирта начало перетекать во что-то более серьезное. Но она и не успевала сомневаться — демоница уже ее целовала, обнимая за шею и ероша коротко стриженные волосы. Помутнение разума — это было точно оно. Разгорающееся внутри нелепого человеческого тела вечное пламя, великий пожар, пьянящий голову и заставляющий нетерпеливо дрожать. И в какой-то момент Кара окончательно перестала ему противиться, вдохнув запах разгоряченного тела. Потом едва ли помнила, как повалила ее на пол. Аирош изумленно охнула, оказавшись вдруг под Карой, утопла в мягком ворсе ковра, сама — судя по удивленному личику — не особо поняв, как так получилось, когда Падшая, удобно устроившись на ее бедрах, склонилась к ней, вцепилась в губы поцелуем, как обычно куснув до крови. Отстранилась, слизнула кровь, довольно оскалилась, прежде чем снова нагнуться к Аирош. Быстро справилась с корсетом, недовольно шипящая от того, что на его шнуровку приходится тратить столько времени, по-вампирски хищно приникла к телу. Зубами — по шее, рукой — по ребрам, словно пересчитывая, заставляя демоницу выгнуться от яркого контраста холодных пальцев и пылающей кожи, застонать от опасного укуса в шею. Хвост метался по ковру, пока не скользнул Каре под одежду. Падшая рванула черную рубашку, надеясь, что не выворотит все пуговицы, вздрогнула от холода, пробежавшего по голой спине, потянулась к горячему телу Аирош. Демонесса подняла голову, кусая губы Падшей в ответ, будто раздразненная поведением новой знакомой. Наконец отстав от губ, Аирош руками и хвостом пыталась вслепую расправиться с брюками Кары, пытаясь выбраться из-под девушки и обхватить ее ногами. Демонесса, судя по нетерпеливым вздохам, тоже решила, что они познакомились достаточно близко, начав впиваться клыками в ключицы Падшей, порыкивая, дергая плоть, не боясь оставлять рваные раны. Аирош выгибалась навстречу к Каре, принимая правила игры, стараясь заполнить как можно больше пространства, перехватить доминанту, для этого разрываясь между тем, чтобы пытаться порвать ее ремень и жадно сминать грудь. Кара недовольно рыкнула, чувствуя стрелку хвоста, скользящую по коже — штаны из плотной джинсы поддались стараниям Аирош, отодранная пряжка ремня валялась где-то в стороне. — Вредительница, — заявила Падшая, терзая демоницу. — Вандалка. Со штанами самой Аирош она церемонится не стала — а она и не была против от них избавиться, выгибаясь навстречу Каре. Довольно заурчала, стоило провести рукой по голому бедру, сама вцепилась в спину Падшей — та дернулась, чувствуя коготки на старых шрамах, царапнула кожу в ответ, избавляя демоницу от одежды окончательно. Ненадолго отстранилась, окидывая ее жадным взглядом, с удовольствием замечая отметины своих зубов на теле и татуировку ворона на плече. — Кого-то надо наказать за порчу имущества, я считаю, — довольно заметила Кара, склоняясь к лицу Аирош и между тем ловя изгибающийся хвост. — А Боженька учил: делиться надо! Корак, сцепив руки за спиной и облокотившись на стену рядом, лениво рассматривал Кару и Аирош. Судя по хитрой улыбке, Падший появился здесь не только что и специально выбирал нужный момент, чтобы подать голос. Он сложил руку пистолетом, подогнув мизинец и безымянный палец, пригнул большой к четвертому, улыбнулся, подмигнул Каре, имитировав несколько движений. — Расстреляйте ее полностью, командор! Кара сама не заметила, как вскочила с Аирош, рыкнула что-то на Корака, подхватила с пола снятый ботинок, нехорошо прищурилась, представляя, как он впишется Падшему между глаз, замахнулась, но Корак, как и следовало ожидать, легко смог увернуться, нисколько не расстроившись. — Готов выступить в роли блюстителя закона и наказать обеих. Одну за порчу имущества, а вторую — за связь с Нечистым и за то, что куда-то убегает в незнакомом месте! Он сдавленно захихикал, Аирош махнула хвостом, наклонив голову посматривая на Падших. Кара тоже смотрела на Корака — пристально, недовольно, словно надеялась, что он сейчас смутится и уйдет, но это никак не могло произойти, не стоило себя обманывать. Падшая застыла, словно ее окатили холодной водой. Все это было как-то до того нелепо, что неожиданно привело ее в чувство, она посмотрела на раскинувшуюся на ковре Аирош, нахмурилась, прикусила истерзанную губу, снова пуская кровь, вздрогнула. Минутное безумие быстро потухало. Недовольно ругаясь, нашарила рубашку и накинула на себя, скрестила руки на груди. Штаны все-таки не подлежали восстановлению, как с сожалением отметила она. — Я могу его поколотить, милая, — доверительно сообщила она Аирош, совершенно механически как-то. — Только не помнишь, куда мы зашвырнули мое оружие? Демоница неопределенно обвела рукой комнату, но Кара не спешила бросаться на поиски меча, вместо этого она мрачно рассматривала Корака. — И как долго ты там стоял? — наконец спросила она, ласково улыбаясь. — Хотя, нет, не хочу знать. Надеюсь, ты доволен зрелищем напоследок, потому что я хочу тебя придушить. — Я смотрел одним глазиком. — Он наигранно зажмурил правый глаз и прикрыл его рукой. — Да и прервал вас раньше наиболее интересной части. Если есть желание, — продолжайте, так и быть, я подожду. Он в очередной раз окинул взглядом демонессу, чуть повернул правую руку, подмигнув ей, но та, видимо, не поняла намека. Корак потянулся к ремню. — Брюки нужны? Я как-нибудь и так справлюсь… Он снова рассмеялся, повернул руку еще раз. В сторону Кары полетел ее же меч, достаточно быстро восстанавливались джинсовые брюки, на которых через несколько секунд не осталось и следа от хвоста демонессы. Кара подняла джинсы, придирчиво провела ладонью по ткани, но в целом осталась довольна, оделась за пару секунд, засуетившись. Избегала смотреть на демоницу, словно вдруг опомнилась от того, что собиралась сделать, и не хотела попасться в цепкие лапы соблазна снова. — Недостаточно, чтоб я перестала обижаться, но спасибо, — вздохнула она. Перевела взгляд на Аирош, ничуть не смущенную своей наготой, улыбнулась: — Неловко как-то получилось, обычно ко мне никто не врывается, я и забываю дверь тщательнее запирать. Хотя… — Кара недовольно покосилась на Корака. — Не думаю, что некоторых остановит какой-то замок. Хотя некоторые правила приличия… Даже Влад никогда так не врывался, ну ты подумай… Ааа, черт с тобой, — видно, вспомнив, с кем разговаривает, отмахнулась Падшая. — Но хотя бы Бога мог не поминать — надо ведь совесть иметь… — Не знал, что Он так действует на тебя. Уверен, это первая такая осечка! Он хихикнул, готовясь снова уклоняться от любых летящих в него предметов. Кара оскалилась, задумчиво посмотрела на надеваемый ботинок, но решила обувью второй раз не рисковать. — Если вы закончили, можем возвращаться домой. Там Фреллис есть, ты почти ничего не потеряешь. Глаза его почернели, сменившись демоническими, и впились в глаза Аирош. Казалось, Падший сейчас вспыхнет, вспылит. Снова боль ударит его в висок, и он пойдет не просто шутить — убивать. Даже через рубашку, плащ было видно, как сильно он напрягся, как стоит на пороге того, чтобы кинуться и перегрызть демонессе глотку. Аирош улыбнулась еще шире, махнула хвостом, но поспешила смыться, долго ковыряясь с еще закрытым замком. Кара уже без особого внимания следила за ней, думая, что именно в этой демонице заставило ее творить такие глупости. — У тебя талант являться в ненужные моменты, — вздохнула Кара, отвлекшись на Корака. Покачала головой, потерла виски. — Что ж такое-то… Ладно, давай домой. Делать тут все равно больше нечего, а от болтовни у меня болит голова. Или не от нее, не разберу никак. Неприятное место… — Надо быть аккуратнее с непроверенными девочками, не мне тебя учить! Вдруг Vagina dentata или странным образом татуировка Легионера на плече, и она — просто засланный агент Зана, хотя что это я… Он снова повернул руку, показав Падшей ворона на запястье.

***

Персей задремал. Монотонная дорога, пение птиц. Казалось бы, в такой атмосфере должны быть лучшие сны. Но Водорожденный и его организм считали иначе. Снилось прошлое. Проносящиеся перед глазами лица, фигуры, страны. Миры. Мелькающие кадрами фильма жизни. Кино остановилось. Маленькая уютная церквушка производит впечатление огромного храма, поражая своим величием, помпезностью эльфа. От сотен свечей исходит свет и тепло, пахнет ладаном. Через небольшие окна пробивается свет вспышек молний — и искаженные лица всевозможных существ. Кровь, вытекающая из пустых глазниц. Ногти, старательно скребущие деревянные ставни, оставаясь в них вместе с каплями темной крови. Сверкающие клыки, вселяющие ужас. Волчий вой; полнолуние; страх. Очередная вспышка освещает лицо перед Персеем. Старческое, покрытое множеством морщин. Густые брови, борода. Монашеская ряса, известная эльфу: такие носили монахи Благородного Союза. И этот взгляд. Он никогда его не забудет. Наполненный отеческой лаской, он согревает больше, чем любой костер. Дарует успокоение, уверенность. Глубоко вдохнув, Перс снова оглядывается на окна — и перестает бояться нечисть, пришедшую за ним. Он чувствовует благоговейную тишину. Затем начинает слышать каждую каплю дождя. Старец помогает подняться с колен. Узловатыми пальцами вкладывает хлеб в руки Водорожденного. — Ты можешь не говорить, кто ты, откуда и кто гонится за тобой. В этих стенах ты вне опасности. Нас хранит Господь… — Бога… нет? Он не уверен. Проживший сотни лет, смотрит в глаза человека, который сильно его моложе. Или нет? — Бог в каждом из нас, сын мой. Все мы дети его. Персей уверенно кивает. Кожаный книжный переплет приятно холодит руку. Тонкие пальцы нащупывают вязь золотых букв. «Библия». Ишим тоже что-то снилось: очередная невнятная мешанина из событий ее жизни в Аду, такой, казалось, далекой и странной, чьи-то голоса, эхом, тысячами голосов, бьющиеся в черепной коробке, согбенная над какими-то ретортами и пробирками фигура, казавшаяся ей смутно знакомой. Беспокойно метаясь, Ишим пребывала в состоянии этого кошмара, пока резко не распахнула глаза, подброшенная всем телом, когда одно из колес кареты вдруг не напоролось на какой-то камень. С встревоженным вздохом Ишим подпрыгнула на месте, испугавшись тесноты экипажа и тряски, но, быстро собравшись, вспомнила, где находится. Персей еще спал, что было для демоницы удивительно: эльфа не потревожили ни резкие скачки, ни ее вскрик. Губы его беззвучно шевелились, повторяя, верно, произносимые в глубоком сне слова, и Ишим, хоть и ощущала себя неловко, присмотрелась. Невольно зашептала сама, чувствуя, как по спине бегут мурашки, а шерсть на хвосте встает дыбом. Персей говорил о Боге. Со спокойной уверенностью, просто говорил. Цитировал Его слова — или не Его, кто уж там разберет, чьей рукой написана Книга Книг, но отдельные фразы, которые она, как завороженная, твердила следом, Ишим помнила, и это заставляло ее панически вжиматься в спинку кресла. От оцепенения ее спас только невнятный шум снаружи, уловленный чуткими ушами демоницы, грохот чего-то, какой-то железный звук, и то, что Персей резко открыл прозрачно-синие глаза, пронзив ее взглядом. Он протер ребра, ненароком коснувшись ее ноги. — Странное дело, обычно я не сплю столь крепко. Чертовщина… Словно отозвавшись на высказывание Перса, карета снова прыгнула, эльф получил ногой уже по бедру, чуть сглотнув. — Что-то не так? Прошу меня простить, но ты выглядишь не лучшим образом… Он прикусил губу, будто сказал что-то обидное вынужденно, потянулся к булке в кармашке сидения, будто по ее температуре пытался определить, сколько проспал. — Я демон, — просто сказала она, успокаиваясь. — Мы не очень хорошо реагируем на слова Господни, хотя та война давно забыта. Но ты ведь не специально, я понимаю… — Ишим пожала плечами, грустно улыбаясь: — В вашем мире мне плохо спится. Тоже слишком глубоко, будто меня вот-вот затащат куда-то, откуда я никогда не смогу найти выход. — Демоница невольно поежилась, вспоминая тихий вкрадчивый голос, не оставлявший ее и в этот раз. Она, пытаясь отвлечься, выглянула в окно, присмотрелась к мерно проезжающим мимо деревьям и кустарникам по обочине дороги. Совсем рядом с замызганным стеклом порхнула бабочка пестрых цветов, вызвав у демоницы невольную улыбку. — Интересно, долго еще ехать? — оглянулась она на Персея, потягиваясь — от сна в столь неудобном положении ломило спину. — Не совсем пойму, где мы… На ближайшей остановке обязательно скажу. Персей улыбнулся, странно посмотрев на Ишим. Несколько замялся, выглянул в окно, подняв глаза к небу. — Понимаю, это очень странно говорить такие слова демону… Но однажды я построю храм… Из белого камня… И буду молиться. Нельзя жить войной вечно. Рано или поздно приходится остановиться, вылезти из омута захвативших тебя событий и умирать где-то. В спокойном уединенном месте наедине с собой, с Ним? Это моя мечта, Ишим… — Хорошая мечта, только… Кара говорит, бегство от войны бессмысленно, — вспомнила демоница. — Она все равно найдет тебя и заставит снова сражаться за что-то, что в конечном счете не будет ничего значить. Она никогда не окончится, не для нас. Потому, говорит она, если уж нет ни шанса сбежать и запереться в храме белого камня, остается только одно. Наслаждаться грохочущей вокруг битвой. И не важно, что будет завтра или хоть через мгновение… Свист, что-то красное мелькнуло перед глазами демонессы, когда Персей резко глубоко вдохнул, застигнутый врасплох. Он повернул лицо к Ишим. По щеке эльфа, чуть ниже глаза, стекала густая светлая кровь. В стекле дверцы кареты была аккуратным выстрелом высверлено отверстие. Демоница испуганно вжалась в спинку сидения… В голове Перса тут же пронесся ряд мыслей. По отверстию определил параметры стрелы и лука, чуть ли не на полном автомате. Особо похотливым движением дернул демонессу за ногу, притянув к себе и столкнув в ноги под сидение, когда воздух пронзила еще один выстрел. Карета прыгнула, лошади непокорно остановились, не обращая внимания на попытки кучера сдвинуть их с места. Эльф чуть пригнулся, положил руку на рукоять катаны. Посмотрел на Ишим стеклянными глазами, зрачки медленно перетекали в состояние змеиных. — Сиди тут и не высовывайся, хорошо? — Какого чшшерта там происходит? — сорвалась на шипение демоница, поблескивая глазами от злости. Хвост хлестнул по бокам, но она и не думала высовываться: только рассматривала стену кареты, ища стрелу, но находя лишь отверстие, какое обычно оставляют пули. Снаружи опять гремело, в этот раз гораздо громче, что и обычный человек мог бы различить. В мыслях у Ишим все смешалось, ее потряхивало от внезапной вспышки адреналина, прервавшей их размеренное путешествие, и она почти не заметила, как Персей выскользнул из кареты — или это эльф двигался настолько быстро?.. Как бы там ни было, демоница потянулась к окну, осторожно всматриваясь в происходящее сквозь странно продырявленное стекло, но не рискуя высунуться. Персей приземлился на обе ноги, как научился давно. Ныли икры от долгого сидения, поэтому он слегка шатнулся, пропустив мимо уха очередную стрелу. Хотел было дернуться вперед, но понял, что стрела была пущена в ответ на движение и не для поражения цели насмерть. Три эльфа, облаченные в рубахи с длинным рукавом. Двое из них носили алые перчатки по локоть, за их спинами несколько эльфов в черных шляпах держали наготове луки. Персей напрягся, чуть подрагивал. — Добрый день, отец? — один из эльфов шагнул вперед, нагло ухмыляясь. — Смотрится мне, наши ребята чутка попортили личико? — Внук… — тихо фыркнул Персей. — Пес бродячий тебе отец, понятно? — А что это мы такие агрессивные? Что-то важное везем? А, может, золотинка? — Мы едем в Союз, кем бы вы себя ни считали. И мы поедем дальше! — Персей попробовал воздух раздвоенным языком, чуть наклонив голову. Рука его все еще лежала на катане, но доставать ее он не торопился. — А старичок-то едет не один! — победно рассмеялся кто-то за спиной Персея. Чувствуя нацеленный в спину лук, он не спешил дергаться или пытаться колдовать, лишь молча рассматривая перчатки разбойников. Тот, что говорил с ним прежде, рассмеялся. Долго, со свистом и звонко. — Ты был участником тех событий, да? Ну, что же. Настало новое время! — Не ваше. Вы — новое поколение. Поколение революций, бунтов и потных подмышек. Что вы оставите миру? Запекшуюся кровь на теле Кареона? — С доски убрали королей, и шахматы обратились в шашки. Фигуры забыли свою природу и прошлое, стали жертвами безумной резни. Уруш — не шах и не мат. Уруш — начало игры, где нет тактической или стратегической составляющей. И нет конфликта, нет войны. Только мясорубка тел, душ и мыслей. Мы не проиграли, отец, мы видоизменились… — Ничто Сверху не оставит это так, маленький, но уже познавший прелесть власти через демонстрацию силы, ублюдок. Рано или поздно… — Если бы кто-то Сверху следил за нами, многое было бы иначе. Девушку — из кареты! Персей со странной улыбкой выслушал приказ, обнажил зубы в усмешке. — Нет. Она будет сидеть там. Ишим, приникшая к окну, заметно вздрогнула. Очевидно, ее, неосторожно высунувшую нос из укрытия, заметили, но она отчего-то не могла оставаться на месте, заслышав странный диалог, приглушенные слова, голос Персея, спокойный, но отчасти незнакомый. Демоница не совсем понимала, о чем речь, но незнакомые названия и вид алых перчаток, будто вымазанных в свежей крови по локоть, завораживали ее. Нашарив рукоять ножа чуть дрожащими пальцами, Ишим подумала, что ей сейчас больше всего хочется броситься на помощь эльфу, занесенному на эту глухую дорогу исключительно по ее вине, но то ли приказной тон Персея, то ли банальный страх перед арбалетами удерживал ее. Собственное дыхание казалось слишком громким. Ощущая непонятную дрожь, чувствуя, как вновь встает дыбом кисточка хвоста, она долго, томительно долго думала, что теперь делать, не отводя взгляда от Персея. Главарю понадобилось несколько секунд, чтобы отойти от столь холодного приказного тона, будто облившего его ледяной водой. Эльф махнул рукой, один из стоящих позади Водорожденного дернул на себя дверцу кареты, моментально поддавшуюся натиску, хлопнувшую о стену кареты. Петли плакали. Дальше реагировал Персей. Отработанным веками движением обнажив оружие, сделал шажок по диагонали, уйдя с линии поражения лука. Как подтверждение верности этого решения — просвистевшая у бока стрела. Пришлось неудобно выкрутить туловище, скрестив ноги, но стараться как можно быстрее выйти из такого положения с резким хлестким ударом. Ударило в плечо, обожгло, выбило из равновесия. Перс вскрикнул, краем глаза замечая кровь, стекающую по плащу — стрела. Пришлось сделать еще один шаг, от боли хотелось избавиться одним известным способом: вымещая злость. Эльф, открывший дверь к Ишим, запоздало обернулся через плечо. Кровь ударила фонтаном, срезанная одним профессиональным ударом палача голова упала на землю, покатилась, оставляя на земле за собой кровавый след. Дальше было сложнее. Персей попытался магией снять петельку с ножен на голени, ударом ноги об ногу повторно добиться того же результата. Пригнуться, выхватывая кинжал, метнуть в тех, кто представлял наибольшую опасность: лучника, стоящего в тот раз за его спиной, а сейчас же оказавшегося перед лицом. Персей метнул плохо, сорвавшаяся рука приподнялась, кинжал, не переворачиваясь в воздухе, разнося по воздуху крики, вонзился в глаз соперника. Очнулся наконец кучер, оцепенело глядящий на происходящее. К запоздалому удивлению Персея, над ухом прогремел выстрел. Скосив взгляд, Водорожденный смотрел в дуло пистолета, который кучер достал из складок одежды, на тонкую струю дыма и запах пороха. Очередная стрела просвистела рядом. Змеиная реакция помогала не стать решетом раньше положенного срока. И, стремясь к сокращению дистанции, Персей рубанул по тому, с кем вел наидлиннейший диалог, пропустив стрелу под ребро. В три удара расправился с остальными остановившими карету разбойниками и, с болью выдыхая, осмотрелся… Дверь кареты распахнулась, из нее испуганной птицей взметнулась Ишим. Встрепанная, чуть испачканная в крови, брызнувшей на нее, испуганно смотрящая на эльфа, стискивающая в руке нож и косящаяся на лежащие под ногами тела — думала, мог ли кто-то из них быть еще жив, но, как ни прислушивалась, не могла уловить ни хрипа. Только раздавалось живое, чуть сбитое дыхание Персея, к которому она подбежала. — Больно? — испуганно вздохнула она, широко распахнутыми глазами глядя на окровавленное плечо эльфа, потянулась к нему, но замерла, не осмеливаясь коснуться раны. — Ох, Денница… — неразборчиво бормотала она, кусая губы, нервно оглядываясь по сторонам. Ишим за свою жизнь видела много крови, но тут бешено колотящееся сердце сбивало ее, заставляло метаться рядом с эльфом. В лесу неподалеку хрустнуло что-то — может, просто ветка под тяжелой птицей, но демоница испуганно шарахнулась от звука, представляя еще один отряд в алых перчатках. — Ну, не самое приятное чувство в жизни, это уж точно… — Эльф выдавил улыбку, взял девушку за локоть, увидев на лице испуг. — Тише, это мыши бегают. Они обычно не кидаются на путников с оружием… В этот особо трогательный и забавный по мнению эльфа момент, очередной звук подал кучер. Осознав произошедшее, он прыгнул с кареты, стараясь скрыться в ближайших кустах, но не успевал, по пути извергая непереваренные куски собственного обеда. Персей тактично отвернулся и полуповернул Ишим, нащупывая левой рукой древко стрелы, вошедшее сзади. — Вытаскивала когда-нибудь стрелы? Пули? Ишим осмотрела его еще раз, но сосредоточенно кивнула: — Да, Кара, она… Не важно, — отмахнулась демоница. Огляделась по сторонам снова, еще опасаясь таинственных «мышей», взвесила в руке нож, который до сих пор не убрала в ножны. Заставив Персея снять плащ, Ишим быстро расправилась с рубашкой, пропитавшейся кровью, быстро взмахнув коротким ножом, поморщилась от яркого железного запаха, склонившись сначала над одной стрелой, торчащей из плеча, потом над другой, между ребер. Выглядели они не так страшно, как представлялось, но Ишим думала над другим: как вытаскивать. Ненадолго оставив эльфа, она метнулась вдоль дороги, пока не наткнулась на тело лучника, из колчана которого просыпались неиспользованные стрелы. Подняв одну, демоница довольно улыбнулась, зачем-то тронула пальцем гладкий наконечник. — У меня прекрасные новости: даже не придется снова тебя дырявить, — храбрясь, заявила она, вернувшись к Персею, который, как для раненого, стоял совершенно спокойно. Сама демоница старалась не смотреть на трясущиеся руки. — Очень хорошо. Терпеть не могу, когда кто-то ковыряется у меня внутри… Ишим несмело взялась за гладкое древко первой стрелы, прислушиваясь к реакции Персея. Глубоко вдохнув, она, чуть не жмурясь, с силой дернула стрелу на себя, быстрым рывком, что даже пошатнулась. Кровь брызнула на лицо, окончательно испачкала некогда белую рубашку; Ишим попыталась оттереть ее, неприятно-липкую, с лица тыльной стороны ладони, но только размазала по лицу еще больше. Только догадываясь, как она выглядит со стороны, Ишим потянулась ко второй стреле. Ненадолго вскинула голову на эльфа, попыталась улыбнуться: — Больно быть не должно… Эльф кивнул, стараясь не показывать, что чувствует боль. Не хватало еще больше нервировать демонессу. — Я уже не тот мечник. Непобедимый, так мне говорили. Ункеор сломал мои сабли. Они были мне так дороги. И убил моих друзей. А я жив. Господь карает меня… Второй раз стрела поддалась не так легко, Ишим сама кривилась, словно вместо Персея испытывала всю боль, когда окончательно выдернула, облегченно вздохнула. Рана, пусть небольшая, но глубокая, сильно кровоточила, демоница, брезгливо откинув от себя стрелу, быстро наклонилась, подняла обрывки рубахи, прижала к ребрам Персея, чувствуя пальцами липкую кровь. Мокрый обрывок ткани скользил в руках, Ишим снова вздрагивала, чувствуя, как глаза отчего-то наполняются слезами. Глаза Персея заблестели. Но что-то подсказывало демонессе, совсем не боль была тому причиной. Стараясь не пачкать и без того перемазанную в крови девушку, эльф аккуратно приобнял ее. — Тише, не бойся. Все хорошо, ты в порядке. И я в порядке. Мы продолжим путешествие, найдем Корака и больше ты никогда здесь не появишься. Забудешь — как страшный сон. И Кобру-Ворона, и красные перчатки. Все однажды забудется, уверяю… — Глупый Персей… — всхлипнула она, утыкаясь в здоровое плечо эльфа. — Я не хочу забывать.