Я дам тебе второй шанс

Роскошный замок Воланда ничуть не изменился с последнего визита Падших, разве что теперь вызывал не просто необоснованную тревогу, зарождавшуюся где-то на коже невидимых крыльев и заставлявшую трепетать жесткие черные перья, — теперь чувство опасности было вполне понятным и обоснованным, осознанным гораздо более ярко, чем прежде. За воротами находился жестокий враг, призвавший в этот мир Гвардию, тот самый, из-за которого они были вынуждены протащиться по всему Кареону, теряя все больше человеческих чувств. — Не думала, что придется вернуться, — призналась Кара, поежившись от холодного ветра. — Надо было в первый раз всех убить, что ж как маленькая, всему учить, — ворчливо отозвался Влад. Маг внимательно оглядывался по сторонам, пытаясь оставаться начеку и следить за небом — кидал долгие взгляды в потемневшую вышину. — Теперь придется доделывать все, никак иначе… Оль, нас хоть впустят или ворота ломать? — Влад не особо правдоподобно вздохнул: — Жалко, они красивенькие. Падший покосился на мага, закатив глаза. Поднял голову к небу, пронзенному шпилями тянущегося вверх замка, прошептал что-то беззвучно, направился к воротам. — Надо было убить всех! Твою мать, мать твою, твою… как ребенок, честное слово. Кара, пожалуйста, постарайся присмотреть за ним так, чтобы нас не пришлось отскребать от стен замка деревянной лопаточкой, ладно? — Так что, этому кровопийце сказать спасибо за то, что сюда нас кинул? — ошарашенно выдавил Влад, несколько смущенный словами Падшего. Оглянулся в поисках поддержки: — В чем я не прав-то? Ян? Правда вежливо благодарить будем? Корак еле слышно вздохнул невозможно тихое «да». — Ты прав, просто ты деструктивный психопат, — ровно заметил инквизитор. — Но это ничего, ты не волнуйся, мы привыкли. Мрачный взгляд Яна как бы намекал, что продолжать этот разговор не стоит. Корак коснулся холодных металлических ворот, высунувшаяся из их вершины горгулья собиралась помпезно объявить все ту же заурядную загадку, но Падший шикнул ответ быстрее, пнув по конструкции. Со скрежетом двери расступились, не знаменуя никаких изменений с момента прошлого посещения этого места. Оно будто застыло во времени или жило настолько самостоятельно, что никакие волнения не ощущало. Замок был выше суеты, вражды. Замок занимался самоцелью — возвышался над существами из плоти и крови. Кара ступила вперед осторожно, прислушиваясь к своим ощущениям, как кошка лапой пробует первый снег. Фыркнула тоже совершенно по-звериному и, будь у нее демонический хвост, наверняка зло хлестнула бы им. Вступая на вражескую территорию, она положила руку на рукоять верного меча. — Как-то тихо, — заметил Ян хриплым шепотом. — И никого нет. В Аду на нас бы уже кинули пару отрядов, — он многозначительно кивнул на раскрытые ворота. — Кстати, куда делся Кендалл? — Воланд считает себя Сатаной. Если будет необходимо, он вынесет из собственного жилища даже такое опасное подразделение, как наше, насчитывающее две единицы полумертвых магов, мальчика с ножом и девочку с крыльями. А Кендалл, полагаю, пошел совсем другой тропой… Корак прошептал что-то на местном языке, повесил на руки несколько боевых заклинаний, проявил крылья. Они тут же отозвались на царящую здесь ауру колдовства на крови, кости заныли. Падший до хруста в спине расправил плечи, выбирая направления движения, то и дело оглядываясь. Начертил в воздухе руну — рука оставляла темно-красный след за собой. — Надеюсь, магия на всех вас действует одинаково стабильно… — он чуть улыбнулся. — Мы тоже надеемся, — мягко согласилась Кара, предугадав какие-то замечания Влада. Тот молча колдовал что-то свое, стараясь, чтобы движения максимально отличались от кораковских. Почти не замечал, как мягко разгорается белый свет на руке Яна, неловко прячущего ее за спину. Присматриваться к инквизитору, неумело копирующему жесты более опытных магов, никто уже не стал — не до того было. Как по щелчку, коридор заполнился вампирами, ничуть не отличающимися от тех, что проживали в Долине. Кинулись на пришедших без ультиматумов. Корак подался чуть левее, однако не увильнул от распростертой пасти лишенного любой человеческой черты вампира. Привычная черная кровь, воняющая страхом, капнула на мраморный пол. «Assa». Корак махнул рукой, открыл глаза пошире, раскрыл рот, будто бы упиваясь дальнейшим зрелищем. Столпы огня, наполняя коридор с двух его сторон, плавили на своем пути светильники, до шипения накаляли мраморные стены, в труху сжигали нежить, к появлению которой Падший оказался готов. Дойдя до «отряда», столпы огня встретились, усиленно зашипели, отплевываясь и отругиваясь на каком-то своем, непонятном языке, и с треском потухающего костра исчезли. Кара с неким сожалением взмахнула мечом, не успевшим отведать мертвой крови, но убирать не поспешила. Обеспокоенно потянулась к Кораку, чуя запах знакомой тьмы, присмотрелась к начавшему понемногу регенерировать укусу. — Неплохо ты с ними, — ободряюще заметила она, кивнув на стлавшийся по полу пепел. — Только в следующий раз предлагаю договориться, что мы друг друга прикрываем, а то тяпнут еще… неаккуратно как-нибудь. Она замолчала, оглядываясь на двоих, молча стоявших за ними: Войцек всем своим видом показывал, что прикрывать Корака он ни за что не собирается. Сцепив зубы так, что еще заметнее обозначились скулы, колдовал над своим, нисколько не смущенный недавними всполохами. — Значит, так, — неожиданно резко вмешался Влад, пристально всматривающийся во что-то невидимое. — Ваша пощипанная ангелица точно где-то внутри, я ее чую, чую… — Он неясно закашлялся, мотнул головой, обжег взглядом собиравшуюся что-то спросить Кару: — И, да, я уверен. Напомнить, сколько светлокрылых я тебе находил?.. Она близко, а мага в моем состоянии тянет к сильной крови… Но искать самого Воланда тут — это как в той истории с черной кошкой… — Как бы он нас не нашел, — безрадостно поделился Ян. Он с некоторой опаской косился на оставшееся от нежити, словно боялся, что они восстанут. — Не паникуй, я рядом, — задумчиво отозвался Влад, снова углубляясь в переплетения следов. — Ну так что, друзья-товарищи и Оленька, мы идем наугад или поищем пташку в клетке?.. — Значит так, товарищ друг Влад. Если ты еще не понял, та самая черная кошка вытащила вас с Земли, кинула сюда, внушила мысль о моем убийстве и была настолько сильна, что способствовала вашему попаданию в Долину. Я много слышал о великом Владиславе, даже больше, чем он — о великом Кораке. Но мы сегодня должны уйти минимум — вчетвером, максимум — нас должно быть шестеро. Никаких глупостей, никаких игр с Воландом в гляделки, даже если очень хочется! И никаких девочек! Он медленно расплылся в улыбке, сверкнув глазами, заставляя задуматься, сделал ли он замечание самому себе или ожидал реакции кого-то еще. Кара шаркнула ногой, взбивая пепел. — Я готов отойти назад, Войцек. Если ты уверен, что чувствуешь ее, а не кто-то ведет тебя — то веди, что ж. — Ну, если ты предлагаешь, — довольно осклабился Влад. За его шагом в обычное время было сложно поспеть, сейчас он кинулся почти бегом, всем своим видом напоминая взявшую след адскую гончую — двигался быстрой черной тенью по плохо освещенным коридорам, выбирая ему только ведомую дорогу. Не сбивался, не задыхался от долгого бега, будто и вовсе не дышал. Ведомый запахом ангельской крови, он рывком преодолел пару тяжелых дверей, бесцеремонно распахнутых взмахом чистой магии. В зеркально-гладком отражении пола Влад ненадолго перехватил свое отражение — едва не остановился, сбившись, озадаченный странным алым блеском сверху. Только потом понял, что это жадно горели его глаза. На какой-то момент он, показалось, потерял сознание, а потом очнулся в какой-то громадной зале, не помня, как они сюда попали. Уже наизусть выученный, знакомый след тревожно мерцал прямо перед глазами, словно дразня, но куда идти дальше, Влад не особо понимал. — Потерял? — чуть хрипло после спешной погони спросила Кара. — Эй, Влад! — в ее голосе послышалось неподдельное беспокойство. Он кружил по залу, чуть не рыча от разочарования — желанная добыча казалась такой близкой, только он никак не мог сообразить, куда спрятали эту проклятую ангелицу. Близко, близко, рукой подать, и будет… Чистая, закружившая голову сила, с которой он редко встречался. Влад с воем метнулся по углам, пока остальные терпеливо ждали, осматриваясь и на всякий случай достав оружие. Задирая голову к потолку, боялись внезапного нападения, но замок был тих и пуст. Ян рассеянно ступил назад, намереваясь прислониться к стене, пока Войцек заново, срываясь и проклиная все, начинал путеводное заклинание. Тот вдруг замер, застыл вполоборота, словно уловив на таком расстоянии тихий хруст под инквизиторским ботинком, который он сам не заметил. — Блядь, — выдавил он прежде, чем стало понятно, что драгоценные секунды стоило потратить на что-то более полезное. — Живо оттуда!.. Ян! Магия взревела, путая и дробя сознания, захватывая что угодно, кроме нужного, подло кинула снова ту ниточку силы, что вела к Аш, сводя с ума, с размаху швырнула в лицо ворох чужих мыслей… Корак соображал быстро, но недостаточно. Поддержать пол не получалось. Встретив на пути магии блок, Падший стал уверен окончательно: пошли они не туда, куда им было нужно, но вот Воланда текущее местоположение устраивало. Задержать падение не выйдет. Кара неразборчиво вскрикнула что-то, видя, как по полу под ее ногами стремительно разбегаются крупные, словно на льду, трещины, выглядящие особо жутко на черно-чернильном фоне. Белые, стеклянные трещины, напоминавшие бы паучью паутину, ловушку, если взглянуть сверху… Сверху! Кара почти высвободила крылья, намереваясь метнуться под потолок, спасаясь от падения сквозь задрожавший пол, но не успела. Побоялась выломать суставы при резком штопорном взлете, лишиться всего… Влад взвыл, встряхиваясь, широко взмахнув руками в разных направлениях, до боли изломив запястья, сооружая два заклинания разом: такое могло бы его убить, но Войцеку было совершенно наплевать на собственное измученное тело, опаленное огнем вырвавшегося искрами колдовства. Он успел перебросить Каре след Аш золотой вспышкой и недолгой, безумной — рывком — телепортацией кинуть себя к застывшему инквизитору, со священным ужасом наблюдавшему за разрастающейся сетью трещин под ними. А потом мраморный пол, разбившись на тысячи крупных осколков, с грохотом рухнул вниз, увлекая их за собой. Кораку ударило в висок, пелена заволокла глаза. Когда Падший очнулся, трепыхая крыльями, пол уже ушел из-под ног, сотнями мелких кусочков падающий куда-то вниз вместе с путниками. Поток мата на всех известных Кораку языках, попытка сотворить несколько заклинаний, а затем — портал, вызванный не им, острое ощущение того, что тебя рвут на части, причем медленно и уверенно. Падший был уверен, что портал вызвал не он, но какое-то знакомое, практически родное существо. Суставы вывернуло, Падшего ударило о другой, уже достаточно крепкий пол… Сначала был громкий крик, бьющийся под ухом и захлебывающийся, совершенно безнадежный. Так воет глупый щенок, попавший в громадный капкан, поставленный на волкодава, с перебитой, в труху раздробленной лапкой, жалко прижимаясь к земле. Этот вопль и заставил Влада очнуться. Сначала он думал, кричит Ян. Потом попытался позвать, заперхал, захлебываясь каменной крошкой, набившейся в рот и неприятно режущей горло. Замер, ребрами чувствуя твердый пол под собой и что-то острое под боком, заскулил — жутко ныло горло, ощущения были такие, будто никогда в жизни ему не получится выдавить ни слова. Тогда он понял, что кричал сам. Прикусил губу до крови, чтобы не взвыть снова. С трудом поднявшись, Влад тяжело шатнулся, привалился плечом к стене. Перебитые, исцарапанные пальцы с трудом складывались в нужные жесты, пара искр просто упала под ноги, в пыль, словно он неловко щелкал зажигалкой. Наконец на ладони затрепетал тонкий огонек, мановением руки взмывший на уровень глаз. Рассмотреть, где они оказались, он все равно мог с трудом. Едва пробираясь через валяющиеся тут и там неровные, неправильной формы обломки, Влад с содроганием представлял, что будет, если он без сил рухнет на них лицом. Слишком явно мог вообразить, как острые края вопьются в кожу, располосовывая и неузнаваемо обезображивая. От этих мыслей он, конечно же, заметно качнулся, едва не лишаясь хрупкого равновесия. Ян лежал на земле, среди камней, привалившись к особо крупному куску мрамора спиной — так сразу и не понять, упал на него или уже потом попытался устроиться удобнее. Голова инквизитора была страшно запрокинута вверх, рука как-то странно вывернулась при падении. Чувствуя, как его мутит от густого запаха крови, Влад осторожно склонился над ним. В неровном свете блеснули глаза — Ян слабо моргнул, потревоженный магическим огоньком, дернулся, но со стоном затих. Едва сдержавший радостный крик Влад неестественно широко улыбнулся, пытаясь кого-то убедить, что все в порядке. — Рука… — слабо пробормотал инквизитор. Войцек присел рядом, рассматривая вывернутую конечность. Ни крови, ни прорвавшей мягкие ткани кости не увидел, выдохнул сквозь зубы — все и впрямь не так плохо. Стоило осторожно коснуться руки, Ян болезненно застонал, попытавшись отползти в сторону, но только забился с новым криком. — Если нам повезло, — предположил Влад, — а пусть, Денница, пожалуйста, нам повезет, это всего лишь вывих. — Мне сейчас стало гораздо легче от твоих слов, — ядовито отозвался Ян. — И болеть перестало — вот ни капельки, сука, больше не болит! Лечи… Он виновато смолк, бросился путанно извиняться. — Чтобы лечить, надо сначала вправить, — подсказал Влад, отмахнувшись. — Дай нож. Наблюдая, как он здоровой, правой, рукой вытаскивает стилет, Влад молча раздумывал, стоит ли вообще что-то трогать и не легче ли попробовать найти выход. С другой стороны, оставлять инквизитора одного в таком состоянии как-то неразумно. Бесплатно кормить вампиров, тем более этим непутевым, Влад не собирался. — Ты хотя бы знаешь, что делать? — с сомнением спросил Ян, косясь на Войцека, уверенными движениями ножа раскраивающего рукав по шву. — Когда ты вытаскивал из меня пули, я таких вопросов не задавал, — бодро ответил Влад. — Особой науки там не надо, а хуже, уж извини, в нашем положении вряд ли будет. Конечно, в другое время я бы подумал, нужна тебе эта рука или нет, и, вероятно, попытался бы придумать что-то более безопасное, но сейчас времени нет… Знаешь, мне тоже было больно, когда ты ковырялся в моем плече… Я, в отличии от некоторых, вообще медиком хотел идти… От этого неожиданного заявления Ян ненадолго отвлекся, удивленно уставившись на Влада, опасливо примеривающегося к выбитой из сустава руке. Наверное, пытался понять, только что Войцек это выдумал или сказал правду. — Ты? — переспросил Ян. — Ага. А потом понял, что калечить людей гораздо веселее, чем лечить… Да не боись, — усмехнулся Влад, — сейчас все устроим. Тоже мне, сложность. Как говорится, шейте красное с красным, желтое с желтым, белое с белым. Так наверняка будет хорошо… — Сапковский?.. — слабо спросил Ян. — Он самый, умница… — рассеянно улыбнулся Влад. Дикий вопль, последовавший после рывка и громкого хруста, загремел среди искореженных обломков. Влад уже разворачивал лечебное заклинание, ненадолго не произнося ничего, кроме сбивчивого шепота. Они, тяжело привалившись к обломку, слепо смотрели в потолок — Влад чувствовал, что начинает понемногу засыпать. Перед глазами тревожно носился освещающий огонек, но он никак не мог найти сил, чтобы от него отмахнуться. — Влад? — вдруг встрепенулся Ян. — Ммм? — Там потолок. Мы же упали через пол, и… обломки… — Портал, — отмахнулся Влад. — Наверное. Я что-то такое видел. Мы упали в портал… И нас бросило куда-то не туда, потому что я пытался что-то сделать. И, возможно, сделал… Поэтому Корака и Кары тут нет. А я про них забыл, я молодец, да? — Да, — эхом откликнулся инквизитор. Помолчав еще немного, он все-таки с трудом поднялся, помог Яну, на удивление хорошо стоящему на ногах. Вперед вел непонятный коридор, к которому Влад присматривался с подозрением. — Выбора у нас нет, — подсказал Ян. — Я могу кинуть нас в Долину, — предложил Влад. — Возможно. Там же Ишимка. Но это на крайний случай. Он, стараясь притвориться, что может ступать без боли, отзывающейся в разбитом левом боку, медленно шагнул вперед, со временем привыкая — боль была не такой уж сильной, как подумалось сначала. Казалось, еще немного, и дыхания не хватит на следующий шаг, но Влад упрямо тащился вперед, иногда припадая на стену. Неожиданно закончившийся коридор вывел их в очередной просторный зал, только в этот раз переступать порог никто не спешил. Влад придержал инквизитора за плечо, вызвав невнятное шипение, хотел что-то сказать, но вдруг почувствовал, что не может. Когда перед глазами всколыхнулся густой, знакомый смутно туман, он не смог даже вздохнуть, почувствовав, как биение сердца затихает, неожиданно, на половине удара оборвавшись. Секунду назад Влад пытался что-то сказать, кривясь в презрительной усмешке, когда вдруг осел на колени, держась за сердце, совсем знакомо, как с день назад, когда он вдруг повалился на холодную землю у едва разведенного костра, воя от боли где-то за грудиной. Как он хрипел полгода назад, задыхаясь от хватки всевидящего и всемогущего Господа, которого он неосторожно вывел из себя громкими речами и вспышками ярких боевых заклинаний. Если тогда в глубине души Влад и хотел умереть, а теперь нет, разницы никакой не было. Погибают от боли в разрывающемся сердце совершенно одинаково, независимо от обстоятельств. Ян не мог ступить ни шагу, оставаясь беспомощным наблюдателем — как, собственно, и тот раз. Вокруг струился густой туман — снова чадили, горели Небеса. Настоящие ли, поддельные, иллюзия или поднятые из руин вместе с костями всех ангелов, на них похороненных?.. Дым, необычно густой и едкий, пах жжеными перьями. Перед ним тонкой фигуркой стояла глупая девочка Есеня в ореоле из разметавшихся, будто наэлектризованных, белых волос, стискивая тонкие пальчики в кулак в совсем не свойственной ей серьезной манере. Неожиданно прямая спина, величественная осанка, высоко поднятый подбородок. Еська, встрепанный гадкий утенок, никогда не умела так стоять. Она не могла быть тут, это Ян понимал умом. Но в обычно логичном сознании инквизитора в этот раз что-то сломалось, больно правдоподобно смотрели чужие, божественные, глаза на худом остром лице, измазанном дешевой косметикой, и слишком по-настоящему хрипел Влад. — Какого черта?.. — с трудом выдохнул Ян. — Я дам тебе второй шанс, — зашипело вокруг незнакомым каким-то голосом, то ли есениным, то ли голосом самого Господа — или еще кого. — Второй шанс… Впиваясь в мысли, голос проник слишком глубоко, чтобы не звучать постоянным эхом в ушах — навязчиво, сводя с ума, как будто желая вынудить его рухнуть на колени и закрыть глаза, не видеть оживший кошмар. Ян почувствовал, как знакомо холодит руку пистолет, вес которого он успел забыть за пребывание в Кареоне. Понял, что в этот раз он направлен точно в сердце Есене — безмысленной марионетке, смертью которой можно достигнуть мира. Он неожиданно почувствовал, как кривятся губы в волчьей, дикой, владовской какой-то усмешке. — Второй шанс, — расслабленно прошептал Ян. — И что я могу выбрать — спокойную жизнь? Возможность не убивать Бога? Не заканчивать все вот так? Есеня под действием древнего существа сжала пальцы чуть сильнее, и Влад подавился криком. Ян ни на секунду не дрогнувшей рукой трижды выстрелил ей в сердце, слушая дикий грохот, заметавшийся под потолком снова навалившегося на него замка, и глядя на кровавые пятна на белой футболке падающей девушки. А потом он с плеском и тучей брызг рухнул в черные холодные воды. Когда Ян упал в воду, Влад ни на секунду не раздумывал — ринулся следом, нисколько не сомневаясь, не допуская ни на миг эгоистичной мысли, что можно остаться на берегу и не окунаться в ледяные волны бушующей Невы, только что сомкнувшей пасть за исчезнувшим телом инквизитора. Река жадно взяла принесенную ей жертву, заглотила целиком, как будто туда не живой человек упал, а какая-то ничего не значащая песчинка. Река взяла и ни за что не собиралась отдавать то, что кинули ей, подобно голодному псу, ждущего подачки с хозяйского стола. Разумеется, Влад был против. И ни с какой силой, будь она хоть в миллиард раз больше его, не согласился бы. Тело опять было какое-то нелепое, не свое. Все равно достаточно, чтобы без задней мысли нахлебаться воды, зная, что ему уже ничего не будет, цапнуть Яна за ворот рубахи и потащить к свету, слабо пробивающемуся сквозь волны. Вздернуть над поверхностью, не дать снова уйти под воду, вцепиться намертво не своими руками — и тащить к берегу, пока есть силы. Он позволил Яну сползти с него на землю, успел только подумать, что инквизитор закоченеет и надо что-нибудь сделать, прежде чем упасть на грязную мостовую. Но его уже повело, ноги подломились… Тело неожиданно рванулось вперед. Инквизитор хрипло закашлялся, утерся от воды мокрым же рукавом, не открывая глаз, и Влад понял, что слишком долго смотрит на слабо бьющуюся ауру — насыщенно-серебристую, еще того цвета, что можно называть светлой. Правила стремительно менялись, он уже не чувствовал рук, пальцев, но настойчивая мысль сомкнуть их на горле Яна почему-то никак не отходила за другие, более важные и правильные. Дикий, но такой знакомый голод подкатил к горлу, Влад качнулся, уже не в силах устоять… Он не знал, как ему хватило сил не придушить его тогда, в начале их знакомства, когда инквизитор весь в крови, изломанный и избитый, лежал дома, пока над ним колдовали местные маги. Как он смог сам вплетать заклинания в их полотна, как не бросился, сойдя с ума, ощущая, насколько ненадежно душа держалась в теле и как долго он сам не вдыхал земной воздух полной грудью. Тогда он не знал, какими силами не кидается на такую удобную жертву. Он не понял, когда сейчас пальцы стиснули горло Яна до хрипа, но осознал, что отшатнуться уже не может. — Влад, ты что?.. — он закашлялся, захрипел, вдох забился под пальцами, ощутимо и понятно. Войцек несколько раз душил людей, чтобы понимать, что последует за этим. Короткие ногти слабо царапнули по руке, потом впились сильнее. Недолгая, почти незаметная боль хорошо ударила голову — Влад вдруг понял, что делает что-то не то. Что снова оказался в том зале, не в Петербурге, не в подворотне, не на мостовой, а в трижды проклятом Кареоне, в доме Воланда. И Ян, закатывающий глаза от удушья, — тоже настоящий. Мутный взгляд — слишком свой, знакомый… Он вскочил, в ужасе взвыв. Хриплый вдох инквизитора заставил дернуться снова, Влад упал рядом на колени, не обращая внимание на боль. — Денница, что я же натворил, какой же я идиот… — растерянно выдохнул он, глядя на бледное лицо Яна — тот прикрыл глаза, потирал саднящее горло, еще чувствуя его хватку. — Прости… прости… — Ничего… Ты ведь меня не убил, — неразборчиво откликнулся инквизитор. — Я знал, что не убьешь. Влад по-больному рассмеялся, запрокидывая голову к потолку. Посмотрел на расцарапанное запястье. — Я почти тебя удушил, Ян, сколько можно мне верить, сколько еще… — Второй шанс, — тихо прошептал инквизитор. — Это был второй шанс. Что-то изменить. Стать тем, кем хотелось в ту точку невозврата, одним шагом все поменять, все воскресить или уничтожить. Я знал, что ты остановишься. — Ты тоже видел?.. Ты видел. Снова мог ее не убивать, и… Ян слабо, одним движением кивнул. — И ты?.. — Я выстрелил. Три раза. Точно в сердце. Не спрашивай почему, Войцек. Не задавай глупых вопросов. Ударившись головой при падении, Кара не сразу смогла подняться — ненадолго притихла, ожидая, пока ангельская регенерация залечит раны, сглатывая соленую густую кровь, натекшую в рот. Нераскрытые крылья за спиной ломило, будто кто-то снова методично вырывал из них перья. Тихо застонав, Кара попробовала приподняться на локтях и осмотреться. Лежа в темноте, она чувствовала, как срастаются переломанные косточки, как встают на место суставы, как кровь начинает течь по разорванным сосудам. Закашлявшись, она еще долго потом оттиралась от крови, но продолжала подозревать, что выглядит так, будто зубами драла кому-то глотки. Она не знала, сколько времени прошло прежде, чем боль утихла, и можно было подняться. Странная ломота в костях, видимо, не имела никакого отношения к тому, что она грохнулась с высоты. — Корак? — осторожно позвала она. — Влад! Ян! Зар-раза, куда вас всех… Темнота оставалась совершенно глуха к ее отчаянным попыткам до кого-то дозваться. Перестав надрывать горло, Кара, чуть прищурясь, заметила, как по полу тихой змеей скользит след — вспомнилось, как Влад колдовал что-то прежде, чем они все рухнули. Шагнув вперед, Кара почувствовала, как напряглась путеводная нить, призывно задрожала — уже близко. Поколебавшись немного, Падшая медленно побрела по указанному направлению, радуясь, что может достаточно хорошо видеть в темноте, чтобы не споткнуться об упавшие вместе с ней обломки. Было на удивление тихо, только эхом отдавались шаги ее тяжелых сапог. Чувствуя себя мифическим героем, вслед за тонкой нитью вышагивающим по сложному лабиринту, Кара старалась оставаться начеку: в подобных местах всегда водятся чудовища, не стоит не доверять древним сказкам в таком важном вопросе. Неровные шорохи за поворотом, отчаянное мычание. Аш, услышав шаги, не похожие на шаги вампира, пыталась подать звук как угодно. Мычала сквозь кляп, билась телом о каменное ложе. Руки, натираемые кожаными ремнями, кровоточили от каждого движения. Запястье ангелицы представляло собой кровавое месиво с начисто стертой кожей. Аш сильно мешал каменный алтарь рядом с ней, на котором в красном бархате находился изогнутый ритуальный кинжал на манер кинжалов Аиш-Синса, где до недавнего времени в жертву приносили даже человекообразных существ: эльфов, демонов, темных, самих людей. Таким кинжалом сложно убить мгновенно, он наносит рваные раны. Зазубренная часть обычно специально притуплена, царапины получаются еще более рваные, чем обычно. Прежде, чем умереть, каждый признает величие Ллос, к каждому она явится в предсмертной агонии, каждого поцелует, оплетая паутиной судеб и жизней. Никто не уйдет в иной мир, не покаявшись. Он верил не в того Бога… Аш знала, что находится на алтаре. Оттого крылья ее буквально разрывали спину даже в сложенном состоянии, испытывая то самое предчувствие боли, перенести которое сложнее, чем само страдание. Кара остановилась, глядя на ангелицу, чуть склонив голову набок и оттого чувствуя острую боль в шее — видно, ее тело еще не полностью оправилось от падения. Хищным взглядом окинув надежно прикованную девушку, она почувствовала, как растворяется заклинание. Она, несомненно. — Аш, значит, — заметила Кара, чуть шипя, словно мешали клыки. Проведя языком по зубам, Падшая с удивлением обнаружила, что так оно и есть. Запах ангельской крови она помнила прекрасно, слишком уж часто пробовала ее на вкус, с сожалением глядя на переломанные тела светоносных. После Исхода она нашла и убила каждого из них, выцарапала из самых надежных убежищ, казнила на глазах гвардейцев, с диким интересом в глазах следивших за ее расправами. Ангелица протестующе замычала, когда Кара будто бы невзначай провела пальцами по окровавленному запястью. Почти не видя во мраке из-за вдруг закружившейся головы, она с секунду смотрела на вязко капающий ихор — он показался темнее обычного. Сладко-ржавый привкус был знаком. С прерывистым вздохом Кара почувствовала, как ее повело — раскрылись, часто дрожа, за спиной крылья. Она не помнила, как и зачем освободила Аш от кляпа, но руки ее тряслись. — Кто вы? Вас… Кендалл? Каждое слово — удар по голове. Мутило от запаха ихора: не того, что литрами лился с меча Падшей, совсем не того. Золото — ржавеет. И в золотой крови Аш можно было разглядеть частички темного цвета. Они чуть шипели, совсем неслышно. Помещенные в кровь светоносных частицы первозданной Тьмы. Когда Кендалл говорил, что Корак вливал девушке свою кровь, он совсем не шутил. Когда Кара мешала ихор с демонической кровью, от взрыва падали врата Рая. Когда Корак мешал ихор с демонической кровью, появилась Аш. С трудом повернув голову в сторону Кары, девушка впилась в Падшую голубыми глазами с небольшой желтизной на радужке. Это, несомненно, был ангел, с чистыми помыслами, намерениями. Когда-то был таким. — Почему… вы молчите? — Любуюсь, — хрипло хохотнула Кара, пронизывая ее взглядом. Нервно облизывая губы, она не могла оторваться от кровавых разводов на теле Аш, никак не способная думать ни о чем, кроме дурманного запаха какой-то неправильной, совершенно невообразимой крови. Она задумчиво провела по задрожавшему телу ангелицы, сомкнула пальцы на тонкой шейке, чувствуя под ними тонкую, часто бьющуюся венку. Чуть прижать — и все. Хрупкая жизнь вздрагивала у нее под рукой, за спиной жадно напряглись крылья, а уши наполнил неприятный звон. Всего одно движение… Нет, не так. Кара сама отпрянула, с раздражением зашипев, словно обжегшись. Так совсем неправильно. Быстро — у Аш просто погаснет перед глазами в один миг. Никакой крови… В глаза вдруг бросился кинжал со странным, неудобным будто лезвием. В бой такое оружие не возьмешь. Но чтобы причинить больше боли… Мельком думая о Кораке и о том, за чем они пришли, тут же забывая эти мысли, Кара задумчиво провела пальцами по поверхности клинка. — Вы похожи на Корака… Она чуть улыбнулась. За такими улыбками скрывают боль. Кара тонула в этих глазах, на секунду почувствовала, как по венам растекается не привычная кровь — свинец, расплавленный, горячий, заполняющий все нутро, заставляющий кричать от боли, пытаться разодрать себе грудь и добраться до аорты, вырвать самой себе сердце и больше не чувствовать этого ужасного чувства. — Вы Падшая, да? В нашем мире мало таких… Мне жаль, я тоже. Аш закрыла глаза, ощущение пропало, но был голос, впервые услышанный Карой, но так часто мучивший Влада, Ишим: «Я дам тебе второй шанс». — Я не из вашего мира, — тихо заметила Кара. — Я из мира, где таких, как ты, убивают такие, как я. Падшая, говоришь?.. Я чувствую запах твоей крови. Я знаю, что твои крылья белее света, который я ненавидела всю свою жизнь. Как думаешь, — она чуть качнула кинжалом, — не будет ли это милосердием с моей стороны? Кому ты нужна, поломанная, искореженная игрушка? Существо, которое вскрывали раз за разом, которое использовал тот, кто считал нужным? Для чего тебя вздернули на этот раз, знаешь? Чтобы привести в этот мир меня и моих людей. Чтобы протащить нас в этот Кареон, подальше от дома, и вложить нож в руки. Заставить подчиняться. Что ж… этот нож как раз у меня в руках. Она внимательно рассматривала Аш, словно пытаясь найти в ней знакомые черты. Кто знает, как далеко ее Небеса от Небес этого мира. Может быть, она даже видела ее раньше — со временем все, что составляло ее воспоминания о Рае, стерлось. Кара вознесла кинжал, точно зная, куда бить, чтобы Аш еще с минуту продолжала захлебываться кровью. Прищурилась, глубоко вздохнула. Взгляд этой ангелицы был невыносим — она чем-то напоминала Габриэль, укоризненно смотревшую на Кару каждый раз, когда очередная пара отрубленных крыльев падала к трону Сатаны. — Не помолишься на прощание? — тихо хмыкнула Кара, прикусывая губы — мысли о Габри немного сбили ее. — Не помолишься Богу, которого нет? — Игрушка… Да, вполне. Но я здесь выполняю свою волю, я — живу. Вы работаете на Воланда. Он испачкал руки в моей крови, но выполнит столько убийств руками вашими. В нашем мире нет места ни вам, ни мне. Знаете, крылья с черным оперением считаются лучшим украшением камина. Они стоят баснословно дорого. Каждый, убивающий нас, обогатился. Чтобы попасть домой, достаточно ударить… я так и не узнала вашего имени. И если ваши убеждения позволяют так подчиняться, то я приму. Знаете, ангелы-хранители ушли. Их больше нет, и он не сможет хранить вас вечно. Я многое видела, магия слишком сильна. Аш выдавила наконец улыбку, за которой не скрывалась боль. Она улыбнулась, смотря Каре в лицо. Она точно знала, Падшая понимает, о чем она говорит. — Восславьте Сатану, который вас призвал. Кара подавилась смехом, ударила на выдохе — сильно, отчаянно, вложив все силы. Широко распахнув глаза, стараясь запечатлеть в памяти каждое мгновение, она смотрела в чуть отстраненное лицо Аш, чувствуя, как губы изгибаются в хищном оскале. Нож прошил кожаный ремень, сковывавший ангелицу. Еще несколькими быстрыми ударами Кара расправилась с остальными, действуя так скоро, как только могла — боялась, чтобы в уме не помутилось снова. Возможно, ее заставили очнуться последние слова Аш. Кара не служила никому и ни перед кем не стояла на коленях. Она знала, что это. Гордыня, грех Люциферов. Рывком сдернув ангелицу с алтаря на землю, Кара проворно отскочила в сторону, когда ноги у Аш подломились. Пытаясь удержать равновесие, та расправила крылья. Белые перья мелькнули слишком близко от лица Падшей, вызывая злой рык сквозь стиснутые зубы. Быстрое звериное движение — и разлетелся по мрачному подземелью крик Аш. В руке лежало несколько длинных белых перьев. Посмотрев на ангелицу, Кара довольно ухмыльнулась, убирая за пояс кинжал и пряча трофеи в карман. Аш улыбнулась, облизнув губы. За спиной Кары треснула стена. Пошла по швам. Трижды что-то стукнуло, затрещало. Лязг, свист. Кендалл в привычной тяжелой броне и шлеме с опущенным забралом решил пройти кратчайшим путем. Несмотря на решительное появление, когда Аш кинулась ему на шею, Рыцарь Смерти покачнулся, чуть не упал, с трудом удержав равновесие на дрожащих ногах. С ним явно было что-то не так. — Слава Деннице, — хмыкнула Кара, — я уж думала, придется тащить твою пассию на себе. А ты умеешь вовремя появляться, да, Кендалл? В глубине души она и впрямь радовалась неожиданному появлению старого приятеля Корака. Выбраться втроем шансов было всяко больше, чем если вслепую брести в одиночку. И уж точно старалась не представлять, что было бы, если бы она все же решилась вонзить кинжал в трепещущее сердце Аш. Второй Шанс. Ровный голос хорошо поставлен. Игры вибраций голосовых связок, еле слышный смешок. Говорящий имел достаточный опыт, чтобы мочь говорить на любую тему столь убедительно, сколько вообще возможно. Воланду не нужен был зрительный контакт, он ушел от полусуеверий, ушел от гипноза. К чему пользоваться магией, расходовать энергию, если можно задавить человека харизмой и авторитетом? Задавить его, удушить, распластать для жертвоприношения богам Слов. Воланд прохаживался около поднимающегося Корака, высокие сапоги равномерно стучали по мраморному полу, каждый стук отдавался в голове Падшего отдельным ударом. — Корак, мой милый товарищ. Ты хочешь сказать мне «спасибо»? Не торопись, отдышись, говори четко, твои губы не должны касаться зубов… — Катись к чертям, мать твою! — Падший поднялся, покачиваясь. Встретился с вампиром глазами. Кем бы ни был этот маг, когда бы он ни ступил на землю Кареона, подумал тогда Оиален, вылез ли он из чрева вампирши, был ли обращен укусом, шляясь пьяным по подворотням грязного, вонючего и обблеванного городка, — Воланд знал больше, чем говорил вслух. Но глаза, эти обволакивающие, притягивающие глаза, они говорили намного больше. — Не за что, Корак. Я знаю, тебе понравилось. Кто должен помогать бренным Лордам Хаоса, если не дядюшка Воланд. — И зачем же? Услуга за услугу? — Нет! Как же можно, что за первобытность! Какая мерзость! Благими намерениями вымощена дорога в Ад, Корак. Если ты не против, обратимся к истории, такой, какую ее принято видеть в трудах Архимагов. Кофе? Дряннейший напиток, никак не могу остановиться! — Воланд, что с ребятами… — Все хорошо, я просто даю второй Шанс. И тебе, Один из Девяти Лордов Хаоса, тебе, Везувий, Изначальный демон Похоти, Лжи и Предательства. Каждый заслуживает второй шанс, не так ли? Мир был создан из Пустоты… — Прекрати, я все это знаю… — Были созданы Перворожденные. Ангелы и демоны первого поколения. И ты, Везувий. Со своими братьями. Только они, милый мой, оказались глупее, сдохли. Тогда ли, когда Последнего Императора, Гордона Мудрого, вы вдевятером терзали на болотах, когда ты, Убийца Королей — или кого там еще — нанес последний удар. — Это была месть, смешанная с судьбою. Везувий создавался, чтобы уничтожать любые светлые начинания… — В Гордоне? — Воланд чуть хихикнул. — Даа… Ладно… Корак не оставляет в живых тех, кто причинил вред его товарищам. Матушка Малонтэ… — Да, он нанес ей увечье, не важно. Все дело в этом, Лорд Хаоса, Демон Похоти, Лжи, Предательства. Ты стал честен, преданен, хоть и все так же похотлив. Есть в этом замке тот, кто хотел бы отомстить уже тебе. Корак наконец осмотрелся. Зал круглый, напоминавший тезке итальянского вулкана о римском Колизее. В черно-белых тонах, делающих его визуально чуть меньше, чем на самом деле — и оттого более уютным. Корак на миг подумал, что ему здесь почти комфортно. Бессмертная душа, разум, на миг засомневалась. А кто здесь враг? Воланд, что устроил встречу с его товарищами, о которой он давно мечтал? Воланд, который приказал убить его, Везувия? От размышлений отвлекло чувство легкой щекотки. По руке Падшего — и одновременно по ноге — поползли чрезвычайно усатые тараканы. Корак собирался было сделать замечание хозяину, у которого в доме водится такая живность, но Воланд опередил его, скидывающего таракана с конечностей. — Я дам тебе второй шанс, Корак. Думаю, тебе нужен меч? Одна из дверей в окружности зала распахнулась. Освещения в предкомнате не было, но силуэт был хорошо различим. Фигура не массивная, скорее тощая, чем коренастая. Существо вышло на свет, заставив Корака отшатнуться, ошалев от потрясения. Под сапогом хрустнул один из тараканов, не успевший убежать. Воланд тоже посмотрел на фигуру. В руке появилась все та белоснежная чашка с ароматным кофе, вампир благоразумно отошел в сторону, но поспешил объявить: — Итак, Корак. Изначальный Демон Мести, Крови и Забвения — Мелинзан. Корак тяжело вздохнул, в руке из темных частичек появился привычный меч. Поднял голову Мелинзан. Обнаженное по пояс тело вышедшего из тени демона было сплошь покрыто язвами, ужасными ранами на груди и животе, позволяющими видеть кости и мышцы. Одна из щек Мелинзана представляла из себя вязь мышц, дергающихся от любого движения. Крупные капли крови падали с потолка, заполняя залу противным металлическим запахом. Необычайно сухой, но рельефный демон сжимал в руках средней длины бердыш. Рукоять оружия легко лежала в крепкой руке Мелинзана, лезвие топоровидного оружия было ржавое, будто долго лежавшее без должного ухода. — Ты сдох на болотах, тебя сожгли. Архимаг… Корак не договорил. Демон исчез из поля зрения, Падший успел только оглянуться и получить удар плоскостью лезвия в живот. Любимый нагрудник помялся, словно оберточная фольга конфеты, процесс сопустствовался звуком, с которым мнут бумагу. Падший согнулся, упав на колени, вовремя упал на бок; удар, который должен был разможжить череп Корака, пришелся мимо, Падший ударил уже по ребрам Мелинзана. Вместо крови потек густой гной тоншотворного цвета. Падший поднялся на ноги, осенило. Ударило в голову. «Везувий я — или нет?» Корак хлопнул по воздуху крыльями. Ипостась сменилась как нельзя быстро, вскружив голову. Пропали эти самые крылья, пропал мятый нагрудник, исчез даже меч. Штаны, плащ, берцы. Существо, укутанное в длинный прямой балахон, казалось, лица не имело. Из-под капюшона виднелся рот — отверстие, без обрамления губ, без зубов. Мелинзан ударил снова, как раз тогда, когда потерявший ориентацию в пространстве Корак закончил смену ипостаси. Бердыш попал бы в середину туловища Везувия, если бы оно там было. Прошел насквозь балахона, остался отведенным в сторону, когда Корак двинулся вперед. Рот-дыра разверглась, будто пытаясь поглотить голову Мелинзана. Кинжал, появившийся в руках Везувия, заходил взад-вперед, словно швейная игла, прошивая живот и грудь оппонента с завидной скоростью. Корак взял замах, хлестко ударил в горло соперника. Снова брызнул гной, в один момент тело демона распалось на сотни и тысячи членистоногих тварей — и моментально собралось обратно. — Какая прелесть, — насмешливо раздался голос мага позади. — Наш дядюшка Вельзевул будет локти кусать, когда мы ему расскажем, что так можно было. Войцек, непонятно откуда появившись, стоял на достаточно безопасном расстоянии от сражения и чуть опирался на инквизитора, с явным отвращением наблюдавшего за Кораком и его противником. — Мда, Оленька стал явно симпатичнее, — вздохнул Влад, рассматривая демона с интересом профессионального коллекционера. — Корак? — тревожно зазвучало с противоположной стороны. Мелькнула Кара, потянувшаяся за мечом, но ее остановил возникший следом Кендалл, покачал головой, что-то тихо бросив. Рядом жалась к Рыцарю Смерти бледная исхудавшая Аш, перемазанная в крови. Тревожиться было о чем. Обдав присутствующих привычной волной темной энергии, Корак вдруг вернулся в обличие Падшего. С рук посыпались искры заклинаний, падающих на пол, подпаливающих брюки. Он с трудом стоял на ногах, пошатывался, все пытался нащупать на груди амулет-пентаграмму. И залился недолгим смехом, оборачиваясь на Влада и Кару, на Кендалла и Аш, внимательно смотря на Яна. Амулет он отдал Ишим, сражаться с Изначальным Демоном придется в теле ангела. — Все в порядке, сейчас все будет здорово… Мало того, что половину букв предложения Падший сжевал, оставив где-то за щеками булькать наполнившую рот кровь, так еще и Мелинзан, явно не желающий, чтобы все было хорошо, снова полез в атаку. Нагрудник восстановил свое изначальное состояние и казался весьма целостным, исключая небольшой скол ближе к шее. Именно там раньше находился осколок, который помог Владу найти Персея… Демон Забвения чувствовал себя увереннее, чем Корак. Хотя бы потому, что уже через несколько секунд мог вытереть ноги о лежащего Падшего. Мигом ранее блок в виде меча, поставленного Кораком на пути бердыша Мелинзана, рухнул настолько провально, что, казалось, Корак покраснел. Глаза Мелинзана вспыхнули, он наконец изменил облик… на Корака. Тряхнул крыльями, кажущимися настоящими, полностью скопировал манеру держаться здесь будто на публике, прохаживаясь прыжками, словно зверь, медленно и педантично перенося собственный вес на разные лапы. Скопировал даже улыбку, заглянув в глаза оппонента. На секунду настоящий Корак дрогнул. Настолько, что чуть не выронил оружие. Если когда-то Падший боялся не за кого-то, а просто боялся, чувствовал сковывающий страх, то именно сейчас. Вампирам не нужны зеркала, они в них не отражаются. Их в Долине не было. И все кубки из золота или с позолотой были тщательно замусолены до такой степени, что посмотреться в них было нельзя. Мелинзан прекрасно знал, с кем имеет дело. В голове Падшего пронеслись тысячи мыслей, желание бросить меч и сдаться, нырнуть в обволакивающую тьму, как советовал Влад. Никогда не рождаться. И одновременно со страхом, в душе его зарождалась ненависть. Перед ним стоял тот, кого он ненавидел больше всего. Он сам. Очередной раз откашлявшись черной кровью в сторону оппонента, Падший материализовал в правой руке второй меч, совершенно странного цвета. Его нельзя было назвать белым, он скорее напоминал что-то среднее между слоновой костью и полной прозрачностью. Один умный человек однажды сказал: «защищающийся чувствует себя комфортнее, так как бегущий вперед подставляется под атаки». Мелинзан метил в шею, Корак ушел в клинч. Чуть закрутив туловище, ушел с линии атаки, позволив чуть поцарапать себя. Мелинзан, пролетевший по инерции назад, был вынужден резко тормозить и поворачиваться, не позволяя сопернику долго находиться за спиной. Корак развернулся, набрал скорость, двумя прыжками достигнув оппонента, отработанным веками движением рубанул по бедру, где должна была находиться бедренная артерия, развернулся туловищем, одновременно пройдя еще несколько шагов, крутанулся. Удара хватило, чтобы срубить голову Мелинзана, словно макушку одуванчика. Снова жуки. Замок тряхнуло, огромное количество энергии заполнило помещение, завоняло озоном. У Корака появилось время опустить руки и выдохнуть. — Кровь, Месть и Забвение. — Корак вновь разразился болезненным смехом. — Да ты же сдох в болоте! Мелинзан не очень хотел заканчивать так битву, поэтому трех секунд ему хватило, чтобы вновь собраться заново. Корак коротко выругался. Демоны одновременно вспомнили, что владеют магией. Корак хлопнул крыльями, отправив в сторону оппонента волну огня, которая, по непонятным причинам, вреда демону не нанесла. Мелинзан ответил взрывом, посылающим в Падшего огромное количество осколков странного рода. Корак успел выставить барьер, осколки застыли в воздухе в двух десятках сантиметров от тела Падшего, осыпались на пол. Ходили по кругу. Корак снова встречался глазами с Карой, на несколько секунд остановился, улыбнулся, подмигнул Владу. И пошел смотреть в глаза дальше. В этот раз бросился в атаку первым, поддев бердыш мечом прозрачным и одновременно с этим насквозь прошпорил Изначального Демона Забвения в живот. Теперь Мелинзан не рассыпался, только насадился на меч глубже, несколько раз ударив Падшего кулаком, покрытым хитиновым слоем. Губы Корака лопнули, кровь потекла по подбородку. Падший отстранился, оставив меч в сопернике. Мелинзан не просто вырвал из себя оружие — вывел через бок, прорубил себе ребра, выкинул в сторону, мгновенно срегенерировав. Вместе с мечом Корака откидывает свой бердыш, достает кинжал. Корак, по странному случаю, не поступает так же, не желает терять преимущества. Сближаются на расстояние длины меча. Корак старается не допустить большего сближения — для него это поражение. Не выдерживает, атакует — Мелинзан ныряет в сторону, идет на перехват. Кинжал по рукоять входит в живот уставшего Падшего. Тот опускает глаза. Казалось, именно сейчас Корак готов умереть, завершив наконец задание гвардейцев. Сейчас он отправит их домой. Или нет… Падший улыбнулся вновь, сверкнули голубым глаза настолько черные, что, казалось, их совсем нет. Сухие, ломкие волосы соперника Корак сжал у себя в кулаке. Рука Падшего была достаточно напряжена, чтобы порвать себе мышцу. Получая беспорядочные удары в живот, Корак посмотрел на брата, кивнул ему по-отечески. — Ты все тот же, Мель. Старший брат следит за тобой. Я… Он отвернулся, выплюнул полный рот крови, повернулся обратно, шипя сквозь сжатые губы. — Я изменился, а ты — нет. Я использовал свой второй Шанс. Если Смерть дарует умирающему последний поцелуй, то Корак готов звать себя Наместником Её. Из горла Падшего вырвался звук, заставляющий дрожать. Такой звук доносится из лесной чащи, когда в полнолуние путники греются у костра. На утро их сожрут волки. Так кричит Баньши, чувствуя приближение Госпожи. «Закричала Баньши, значит, скоро кто-то умрет». Разбитыми губами Везувий касается губ брата, и тело того моментально иссыхает. Словно виноград, высушенный на солнце, становится изюмом, в один момент вся влага в теле Мелинзана испаряется. Секунда. Две. Корак жадно высасывает всю оставшуюся жизненную энергию оппонента, полностью расправляя широкие крылья. От демона остается скелет, покрытый налетом копоти. От горячих костей исходит пар, а энергия разных цветов — от черного до синего и ярко-красного, фонтаном покидающая тело Демона Забвения, переходит к Кораку через раскрытый рот, через крылья. Заживают губы, порез на шее. Он последний раз плюет в сторону кровью — и с неистовым наслаждением облизывает губы. — Я — Ангел Смерти. Влад, собиравшийся бросить одну из своих ехидных фраз, замер, ошарашенно глядя на Корака. Моргнул, вместо слов беззвучно шевельнул губами, неясно заскулил. Влад сломался. — Я знал, что он ненормальный, — потерянно выдавил он, диковато оглядываясь на Яна. — Но блять… Кара, он некрофил! Куда ты меня притащила! Падшая неясно хихикнула, глядя в никуда. — Время идет, Мир меняется, а Корак все так же противен, брр… — Кендалл поежился, ближе притянул к себе Аш. — Поцелуй Иуды, — невпопад ответила ангелица, а Корак распростер руки, подняв голову к небу. Воланд наконец допил кофе.