Между двух огней

***

      После, не знаю можно ли называть это свидания, я чувствовала себя как-то странно: с одной стороны счастье выше крыши, а с другой может это просто банальное любопытство, что же меня связывает с Лиангом, врагом Эдриана, номер один. — Тикки, — я обратилась к божьей коровке, сидящей на моей подушке. Последняя разлепила глаза и вопросительно взглянула на меня. — Тебе не кажется странным то, что Бражник затих? — спросила я, вспоминая свой сон. — Не знаю, обычно, когда враги не проявляются, то позже они, внезапно, наносят удар, — пожала плечами квами, на что я кивнула. Значит… нужно быть на чеку. Этот период можно назвать «Затишьем перед бурей».       Внезапно, я услышала, как бубенцы над дверью в пекарню зазвенели, а значит кто-то пришел. Ой, кажеться, я не закрыла дверь… Чертова рассеянность. Я спустилась на первый, чтобы произнести уже привычную фразу «Простите, пекарня не работает», но вместо простого посетителя, стоял «мой любимый». — Маринетт, — пропел Лианг, ярко улыбнувшись. Боже, даже его голос взывает у меня рвотный рефлекс. — Я тут, — нехотя отозвалась я, проходя в пекарню. Он сел на стул и положил ноги на стол. — Как день провела? — как бы невзначай спросил он. Отлично, пока не появился ты. — Нормально, — отмахнулась я. Он продолжал сверлить меня взглядом. — Может опустишь ноги? — раздраженно сказала я. Он лишь поудобнее устроился. — Какая правильная, а гулять с Агрестом, встречаясь со мной, тоже правильно?! — он встал со стула и прошел к окну. Откуда? Откуда он все знает?! Про мою любовь к Эдриану, про то, что мы гуляли сегодня. Хорошо, что моя главная тайна не раскрыта… — Чем он лучше меня? Я богаче, я дам тебе все, что захочешь, — не унимался он. — Ты с ним и рядом не стоял! Ушлепок! — прорычала я. Лианг быстро подошел ко мне, замахнулся и… Вот, я уже лежу на полу и чувствую, как болит губа и нос. — Завтра, ты на любой вопрос, об этом, — он указал на мне лицо, — Будешь отвечать, что упала. Я молча смотрела ему в след. Проклиная, всеми известными миру словами. Я была унижена и сломленна внутри… До чего я, героиня Парижа, докатилась? До того, как какой-то «папенькин сыночек» бьет меня, шантажирует, я отказываюсь от своей любви и все из-за него. За что? Господи, за что?       Я еле встала. Все тело ныло от внезапного столкновения с полом. Я посмотрела в зеркало. На лице «красовались» свежие раны: разбитая в кровь нижняя губа, синяк на носу. — Маринетт, держись, — ко мне подлетела Тикки и обняла крохотными лапками. — Спасибо… — я прошла в комнату и рухнув на кровать, заплакала. Навзрыд. Было больно не только физически, но и морально. Я закрылась одеялом до носа и лежала, лишь изредка посапывая, после недавней истерики…

***

      Ночь. Родители вернулись где-то часа два назад. Мама зашла проведать меня, но решив, что я сплю, лишь улыбнулась и направилась вниз. Я не хотела спать, лишь просто бесцельно лежать и смотреть в стенку. Я обнимала плакат Эдриана, парня, которого я люблю больше своей ничтожной жизни. Прижимала этот помятый кусок картона к самому сердцу. Сзади послышались шаги. Такие знакомые. «Кто-то» подошел ко мне и я почувствовала прикосновение на своей щеке. Да, это он… Кот пришел меня проведать. Но я не хочу, чтобы он видел эти раны. Лучше пусть думает, что я сплю… Его рука проскользнула от моей щеки к волосам. Его прикосновения были такими теплыми и родными… — Спи, моя принцесса, — шепнул он и я почувствовала горячее дыхание у себя на щеке. Кот нежно и мимолетно прикоснулся губами ко мне и его шаги, все дальше и дальше удалялись от меня. Пока в комнате, вновь, не настала гробовая тишина.       Я присела на кровати и осторожно дотронулась рукой до места поцелуя. Его ласковый голос снова и снова эхом разносился у меня в голове. Но усталость вновь взяла верх и я легла обратно. Сон мгновенно одолел меня и я провалились в «Царство Морфея».