Пациент Х

Утром в день начала процесса, когда Лорду Волдеморту предположительно оставалось жить еще всего восемь дней, Гермиона не пошла в Больницу. В предыдущий день ее поставили в известность, что пленника уведут авроры с первыми лучами солнца. Во время слушания дела Грейнджер также не позволено будет подходить к нему. Только по окончанию всех заседаний, когда Волдеморта снова отправят в темницу провести последние часы, она получит возможность увидеть своего любимого врага в последний раз. Там они будут ждать утра и прощания. Гермиона под выдуманным предлогом пригласила своих родителей, она уже так давно должна была проявлять силу и мужество, что немного моральной поддержки перед предстоящими событиями ей точно не повредят. Предлог звучал не особо убедительно, ведь родители просто не могли действительно поверить, что она непременно хочет показать им свою комнату. Но, по-видимому, голос девушки звучал по телефону слишком отчаянно, потому что чета Грейнджеров согласилась приехать, отложив все остальные дела. Впрочем, ее «ах, какая интересная комната» была рассчитана всего на одного жильца, поэтому Уизли предложили Грейнджерам пожить у них. Тут вообще получилось очень удачно. Артур был более чем счастлив иметь столько наглядного материала по маглам прямо рядом с собой, а родители радовались и восхищались магическим миром, в котором оказались.

*****

Уже пробило восемь часов утра. Все, что было официально провозглашено, так это тот факт, что в следующие дни будет идти процесс против одного-единственного Пожирателя, чей приговор должен быть воплощен в жизнь практически сразу после вынесения. То, что его личность до сих пор держали в секрете, оставляло много места для фантазий. Гермиона на негнущихся ногах вступила в огромный, круглый зал заседаний. Он был похож на римский амфитеатр, с поднимающимися рядами деревянных скамеек и таким расположением трибуны, что публика должна была смотреть вниз на нее. Да, именно амфитеатр, и так же, как и в те давние времена, на арену введут плененную бестию, которую авроры, словно гладиаторы, должны будут победить на глазах у жаждущей крови толпы. А потом цезарь — чью роль исполнит сейчас главный судья Визенгамота — опустит вниз палец, приговаривая Волдеморта к смерти. Несравненно больше людей, чем обычно, пришли в этот день в Министерство. Воздух словно бы потрескивал от напряжения. Это был, само собой разумеется, не первый процесс над Пожирателями, но от наблюдения людей не укрылся тот факт, что раньше все обвиняемые назывались поименно, имя этого же держалось в секрете. Рита Скитер в своей статье нарекла пленника «Тот-чье-имя-не-названо». Игра слов, с которой она попала практически точно в цель. После окончания Битвы разные слухи распространялись в народе по поводу кончины Лорда Волдеморта. Министерство отказывалось называть официальную позицию о том, что случилось с телом. А что, собственно, тогда произошло? Мистер Симпсон говорил, что заклинание, которое срикошетило в Волдеморта, было ослаблено. Видимо, Волдеморту в последний момент удалось обуздать разрушительную силу Авады. «Волдеморт-который-выжил» — горько усмехнулась Грейнджер. Что ж, это ему не очень помогло. Даже ослабленное заклинание оказалось достаточно сильным, чтобы нанести своему создателю серьезный урон и лишить сил. То, что упало в тот роковой день на пол в Большом зале, не было мертвым телом, но оно почти им являлось. Когда зеленая вспышка поразила Темного Лорда, он упал, большего возликовавшей толпе не было нужно. Медицинское обследование провели позже, в чулане, куда сносили все трупы. Кингсли Шеклбот был тотчас приглашен туда и несколько в высшей степени неприятных для него минут решал, что же делать с оказавшимся настолько живучим Риддлом. Пока не пришел к выводу, что бывший Темный Лорд еще может оказаться полезным для, во-первых, поднятия собственной значимости в глазах общественности, а во-вторых, возможно, Волдеморт сможет выдать некоторую информацию, если его достаточно настойчиво «попросить». Двадцать четыре человека сменялись в дежурствах у камеры, около десяти работников Больницы знали, кого содержали в подвале, была она, МакГонагалл и еще, возможно, несколько человек. Так что около пятидесяти человек знали, что должно случиться, и, вероятно, не все из них так уж хорошо умели молчать. Или кто-то проговорился, или некоторые отчеты читались не теми глазами, для которых были составлены, а некоторые разговоры были услышаны не теми ушами. Но всего вместе хватило, чтобы по стране ползли слухи, согласно которым Волдеморт все еще был жив. Впрочем, так как Министерство официально не поддерживало ни одну из ходивших сплетен, они оставались всего лишь слухами. В воскресенье Министерство наконец дало четкую информацию, но продажу газет задержали до восьми утра, то есть как раз до часа начала Процесса. Слишком большим был страх перед паникой, которая может возникнуть среди народа, что могло бы помешать началу заседания. Гермиона считала такой подход чушью, ведь гораздо больший страх вызовет появление живого Лорда Волдеморта перед неподготовленным залом, чем если бы о личности обвиняемого сообщили заранее в газетах. Но ее мнение вряд ли интересовало руководство. Как и в случаях с процессами над другими Пожирателями, люди, желающие присутствовать, должны были записаться заранее в списки. Эта была отчасти предосторожность перед кровавыми отмщениями, отчасти попытка сократить число желающих присутствовать, ведь зал не являлся безразмерным. В данном конкретном случае публичность еще сильнее ограничили. Избранным «счастливчикам» в предыдущий день было прислано совиной почтой письмо с разрешением. Теперь при входе в зал люди показывали это разрешение дежурившим аврорам. Люди, которым не прислали разрешений, толпились в коридорах, ожидая новостей. При входе также все допущенные должны были — к их величайшему неудовольствию — сдавать волшебные палочки и заносить информацию о них на длинные пергаменты, чтобы позже палочка могла быть возвращена истинному владельцу. Гермиона, как и Рон, и еще много других знакомых ей лиц — которые она узнавала в толпе, — получила приглашение. Большинство из них являлись активными борцами в войне против Волдеморта. Даже сам выбор мест для приглашенных показывал их личности. Министерство желало организовать самый строжайший порядок, и люди садились на пронумерованные и предназначенные именно им места. Свидетели тоже сидели в зале, и им еще предстояло узнать, против кого они будут давать показания. Те, кто знали зал и бывали в нем раньше, испытывали удивление. Первые ряды были отодвинуты от центра. «Трибуна» для последующего «представления» была увеличена. Помещение освещалось многочисленными факелами и свечами. Мраморный пол, темные стены без окон, эхо, всегда возникающее в таких помещениях, придавали залу сходство с большим склепом. Гермиона вздрогнула от такого сравнения. Конечно, тут уже очень давно никого не приговаривали к смерти, от этого отказались более столетия назад, и все же волшебный мир ни в коей мере не был местом всепрощения. Места для судей и обвинителей располагались вокруг трибуны, от скамеек для зрителей их отделяла каменная стенка. Как в оперной ложе, непосредственным участникам Процесса предоставили удобные места, только здесь еще были столы перед ними. Похожий на трон стул, к которому должны были привязать обвиняемого, стоял посредине, повернутый к ним. Гермиона сидела рядом с Гарри и Роном в середине зала слева. Стул, предназначенный Волдеморту, располагался напротив нее. Он будет прямо у них перед глазами. Гарри нервно раскачивался взад и вперед. Его пальцы тарабанили по колену. Естественно, он тоже слышал сплетни, но это были лишь слухи. Теперь, когда он перестал носить в себе хоркрукс Волдеморта, связь также пропала. И он ведь собственными глазами видел его смерть, или все же нет? Так как никто не желал вносить ясность касаемо личности обвиняемого, воздух потрескивал от нервного напряжения. Со всех сторон доносились приглушенные шепотки «Ты разве не слышал? Возможно, это все-таки правда» и сразу же успокаивающие слова в ответ «Он же умер во время Битвы, все видели, как он падал». С другой стороны зала Гермиона заметила Невилла и Августу Лонгботтомов. Луна Лавгуд с отцом сидели, как представители прессы, на несколько рядов ближе к трибуне. Грейнджер даже не хотела представлять, что именно напишет Ксенофилиус в своей газете об этом открытии тайны. Среди присутствующих также были хогвартские профессора. Гермиона кивала им с невеселой улыбкой. Она надеялась, что будет возможно избежать разговора с ними. Только не сегодня. И не с Хагридом, который, как она знала со слов Гарри, тоже будет выступать в качестве свидетеля. Вокруг Кингсли собрались многочисленные высокопоставленные чиновники. Судя по всему, посетить Процесс приехали и иностранные представители. Двери открылись, и тридцать авроров вошли в зал, располагаясь по кругу от стула пленника. Красные искры срывались с их палочек. Дополнительные защитные чары накладывались на судейские места. На двери также добавили чары. Толпа заволновалась. Зачем все эти усиления мер безопасности? Гермиона толкнула Рона в бок и глазами указала вперед. Драко, Нарцисса и Люциус Малфой занимали места в первом ряду. Им придется тоже выступать в качестве свидетелей. Семья Малфоев, кажется, переживала не лучшие свои часы. Их лица были мертвенно-бледными и поблескивали от пота. Авроры сузили круг и еще раз взмахнули палочками, накладывая уже, наверное, сотые по счету заклинания. Затем они снова растянули круг, отходя от стула, насколько это было возможно, словно не могли вынести даже мысли о том, чтобы остаться хоть на сантиметр ближе, чем необходимо, к тому, что там будет находиться. Зал шумел все сильнее. В предыдущих случаях всегда хватало обычных простых заклинаний. Что же будет заведено в зал, оправдывающее все эти дополнительные меры предосторожности? В который раз авроры подняли палочки, снижая уровень шума. С помощью определенных заклинаний можно было снизить громкость звучания голосов в зале, и теперь лишь рты двигались и доносился слабый шепот. И обвинители, и судьи производили впечатление испуганных. Некоторые были бледны, у некоторых на щеках горели лихорадочные пятна. Нервно оглядываясь на дверь, они сидели, олицетворяя собой неуверенность и внутреннюю борьбу: следует ли им поддаться любопытству и смотреть на дверь, или же страх в их душах все же одержит верх. В какой-то момент напряжение уже нельзя было выдержать, что-то уже должно было случиться. Шелкболт кивнул волшебнице-обвинителю, и та поднялась, ее ноги подогнулись, и она чуть не упала на ассистента. Но потом волшебница взяла себя в руки и произнесла громким, кажущимся на удивление уверенным голосом: — Следующее дело. Страна против Тома Марволо Риддла. Очень, очень немногие люди в зале побледнели. И все же Гермиона видела в их лицах надежду, что это окажется всего лишь недоразумением и имелся в виду другой человек с похожим именем. Большинство же либо не уделили должного внимания словам волшебницы, либо, более вероятно, попросту не понимали, что именно такого особенного в этом Риддле. Он ведь даже не являлся известным Пожирателем Смерти. Гарри и Рон, погруженные в разговор, удивленно оглядывались. Кажется, они тоже не понимали, что означают озадаченные лица. Мафальда Хопкинс потребовала тишины в зале и приказала: — Введите обвиняемого! Большая, тяжелая деревянная дверь отворилась, и еще шесть авроров вошли в зал. Посредине ступал заключенный, от взглядов любопытной толпы его закрывали мощные тела авроров. Можно было рассмотреть лишь черную мантию, надетую на высоком мужчине, чье лицо казалось неправдоподобно размытым и чьи черты даже при пристальном взгляде не было возможности рассмотреть. Прозвучал высокий женский крик, и одна волшебница потеряла сознание. Гарри и Рон приподнялись на цыпочки. — Ты его видишь? Что случилось с женщиной? — спрашивал Гарри, протирая свои очки краем мантии, кажется, полагая, что именно они стали виной тому, что он не мог узнать подсудимого. — Нет, ничего. Как будто он в тумане. Все размыто, — ответил Рон разочарованно, усиленно пытаясь что-то разглядеть, но видя между аврорами только размытый силуэт. Еще один панический крик, затем еще один. Несмотря на то, что заклинание тишины делало невозможными громкие звуки, их все равно было слышно. Напряжение в зале, казалось, можно было резать ножом. Обвиняемый и его надсмотрщики наконец достигли стула и развернулись к судейской ложе. И в мгновение, когда авроры, окружавшие подсудимого расступились, становясь в круг со своими коллегами, заклятие, рассеивавшее внимание и не дававшее увидеть лица пленника, спало. Контуры тела постепенно обретали четкость, черты лица проявлялись. Там, высокий, в черной мантии, белый и даже будто светящийся, стоял человек, которого боялись больше всего на свете. Опаснейший темный маг, неназываемый, тот, чье имя страшились даже произнести. Лорд Волдеморт. Паника волной прокатилась по залу. Стулья переворачивались, многие упали на землю, стараясь скрыться, помещение мерцало от вспышек, вызываемых не заклинанием, а камерами, когда журналисты фотографировали так, будто от того, успеют ли они сделать снимок, зависят их жизни. Без сомнения, Рита Скитер и Ко уже сегодня выпустят фотографии и статьи, которые еще до наступления завтра опубликуют. Чтобы вся страна, весь мир мог узнать, что тот, кого все считали мертвым, сидел сейчас, прикованный незримыми заклинаниями к стулу. Смертельный страх наполнял зал, цеплялся, как заразная болезнь, ко всем, чей взгляд хоть раз скользнул по поражающему своей белизной и непохожестью на других представителей рода людского мужчине. Все, все без исключения в панике царапали и скребли карманы своих мантий, забывая в своем испуге, что их оружие, их волшебные палочки не с ними. Всего один мужчина, связанный и окруженный тридцатью шестью стражами, нагнал на сотни людей чувство абсолютной беспомощности и страха. Лорд Волдеморт стоял прямо, с высоко поднятой головой, усмехаясь с превосходством, и казался очень позабавленным мерами предосторожности и страхом, вызванным его присутствием. Впрочем, то, что люди при его появлении впадали в панику, по-видимому, не было для него в новинку. Руки, магически связанные за спиной, тридцать шесть палочек, направленных на него — все это, казалось, ни малейшим образом его не беспокоило. Его взгляд производил на Гермиону впечатление чего-то чужеродного, она не привыкла видеть Риддла таким. Сейчас это был именно тот темный маг, которого она так желала уничтожить всего несколько месяцев назад. Именно так он выглядел во время битвы за Хогвартс в тот памятный день. Какими-то невозможными и нереальными казались воспоминания об истощавшем, беспомощном Риддле, с которым она столкнулась в мае, и еще более нереальными — о том, который учил ее магии, стал наставником, который радовался за успехи ученицы, стал мужчиной, который… Щеки Гермионы вспыхнули. Сейчас в нем не было ни единого намека ни на слабость, ни на способность вызывать по отношению к себе какие-либо эмоции, кроме страха, ненависти и, возможно, преклонения. Видимо, он уже смирился со своей судьбой, к тому же был слишком горд, чтобы показать слабость при своём последнем «выступлении». Взгляд Гермионы переместился к семье Малфоев. Нарцисса, панически вскрикивая, отступала — насколько это было возможно — назад, обхватив Драко руками, стискивая его и пытаясь прикрыть собой. Хорек же, белый как мел и полностью лишенный привычной спеси, даже не возмущался тем, что она вела себя по отношению к нему, как к ребенку. Серо-голубые глаза Люциуса встретились с красными, как тлеющие угли, очами Хозяина, его взгляд зацепили, прожгли эту связь… И Люциус сломался, его ноги подкосились, и он тяжело рухнул вниз. Старая волшебница, видевшая, как старший Малфой упал, на удивление быстро выпрыгнула со своего места, забралась на стул и закричала, показывая вытянутым пальцем на обвиняемого: — Он убил его! Впрочем, спустя всего пару мгновений Люциус снова пришел в себя и с помощью жены и сына поднялся на ноги. Волдеморт вознаградил это маленькое представление пренебрежительно-ехидной усмешкой. Его взгляд с темным удовлетворением скользнул по трем Малфоям, а губы скривились, будто он произносил издевательское приветствие. Гермиона знала этот взгляд, если бы не авроры, окружавшие Лорда, Малфои недолго бы задержались на этом свете, и их переход в лучший мир был бы очень мучительным. Но почему Малфой-старший упал? Волдеморт же не мог… Да нет, это было невозможно. У Риддла не было защитника. Маленькая деталь, которая отличала маггловские суды от магических. В волшебном мире не было адвокатов, лишь обвинители. Существовали советники, которые могли давать рекомендации и предоставлять определенную помощь до суда, но вот в зале обвиняемый всегда стоял один. Не удивительно, что обвиняемые автоматически становились приговоренными. Лицо Волдеморта, так напоминающее змеиное, медленно поворачивалось, он обводил взглядом присутствующих, выискивая знакомые лица. Издевательски улыбаясь, Риддл кивал бывшим жертвам. Когда же его взгляд дошел до Гермионы, ухмылка застыла. Грейнджер сглотнула, чувствуя, как краска разливается на ее щеках, одно мгновение она раздумывала, что делать, а потом просто ободряюще улыбнулась и кивнула своему плененному другу. Пару мгновений он с нечитаемым выражением лица глядел прямо на нее, потом его тонкие губы скривились, беззвучно произнося «Гермиона», а затем его глаза на долю секунды закрылись. Когда они открылись, в центре зала снова стоял Лорд Волдеморт, жестокий и бесчувственный темный маг. Вряд ли кто-то заметил эти краткие мгновения, только Гарри и Рон успели поймать странный обмен взглядами между ненавидимым колдуном и их подругой. Их рты округлились в беззвучном «О», и Гермиона поняла, что они раскрыли ее секрет. Непроизвольно дернувшись в сторону, они отодвинулись от Грейнджер. Им было необходимо время и пространство, чтобы в полном масштабе осознать всю ситуацию. Рон закашлялся, его лоб пошел складочками, явно свидетельствуя об усиленном мыслительном процессе. Неверяще, словно она была какой-то странной иллюзией, Рон переводил взгляд с подруги на Волдеморта, который уже не смотрел на них, и обратно. Потом он с просящим выражением уставился на Гарри. Поттер массировал свой шрам. Связь, конечно, уже была разорвана, но, по-видимому, подсознание играло с ним злую шутку и при одном взгляде на своего заклятого врага награждало фантомными болями. Он не мог отвести глаз от человека, который определил всю его жизнь. Лорд, чувствуя этот неотрывный взгляд, снова повернул голову к ним и с широкой, акульей улыбкой поприветствовал Мальчика-который-выжил. Гермиона сглотнула, лихорадочно подыскивая слова, хотела извиниться, объяснить, но ни звука не желало срываться с ее губ. Ребята сидели, словно громом пораженные, задумчивые, не замечая ее жалких попыток. — Сейчас я понимаю, — наконец произнес Гарри. Полным упрека и обвинения взглядом он смотрел на подругу. Поттер не стал кричать на Гермиону или упрекать ее, и это было еще тяжелее выносить. Рон трусил головой, все еще отказываясь принять этот факт измены, а затем поднялся и поменялся местами с Гарри. Мальчик-который-выжил все так же потерянно смотрел на мужчину, уничтожить которого было его предначертанием. Темного Лорда, который сейчас издевательски нашептывал ему что-то. Не слышно для всех остальных, но — Гермиона знала по собственному опыту — наверняка угрожающе, четко и близко звучали слова Волдеморта в голове Поттера. Широкоплечий светловолосый аврор постучал палочкой Риддла по плечу. Контакт между Гарри и Лордом оборвался. Какое-то короткое мгновение казалось, что Гарри собирается развернуться к Гермионе, чтобы обрушить на нее тысячу вопросов, но потом он застыл и вместо Грейнджер повернулся к Рону. Грейнджер вздрогнула всем телом и сжалась на своем месте. «Ты знала, что так будет», — шепнул голос подсознания в ее голове. Несколько минут потребовалось служителям закона и заклинаниям тишины на то, чтобы побороть панику в зале в такой степени, которая требовалась, чтобы толпа снова смогла обратить свое внимание на обвиняемого. Магически усиленный, но, без всякого сомнения, лишенный уверенности и спокойствия голос обратился к Темному Лорду. — Вы — Том Марволо Риддл? Рожденный тридцать первого декабря 1926 года в Лондоне? — Да, я когда-то носил это имя, — кивнул Волдеморт. Волшебница-обвинитель избегала прямо смотреть Лорду в глаза и спросила, отводя взгляд: — Том или Томас? Волдеморт усмехнулся и медово-елейным тоном ответил: — Просто Том. Шеклболт поднялся, беря слово: — Верно ли, мистер Риддл, что миру вы лучше известны под псевдонимом Лорд Волдеморт? Волдеморт снова кивнул, он казался скучающим. — Все верно, я взял себе это имя еще в школе, — прозвучал высокий, пронизывающий, словно ледяной ветер, голос. Мурашки выступили на телах присутствующих от звука этого голоса. Кингсли старался выглядеть уверенно и авторитарно, но в присутствии Волдеморта как-то весь съеживался. Возможно, он сейчас думал о том, что в Большом зале у него, Макгонагалл и Флитвика не было ни единого шанса выстоять против Лорда Волдеморта, несмотря на то, что они принадлежали к числу самых сильных волшебников Великобритании. — Мистер Риддл, я сообщаю вам, что суд не намерен принимать этот псевдоним. Он выбран вами самостоятельно без какого-либо правомерного основания и ассоциируется с многолетним террором, который уже позади. — При этих словах змеиная усмешка скользнула по тонким губам Волдеморта, а затем он с самым скучающим видом поглядел прямо Шеклболту в глаза. — С-суд, — с заиканием продолжил волшебник, безуспешно стараясь сохранить иллюзию бесстрашия и уверенности, — не принимает его. В продолжении всего процесса вас будут называть «мистер Риддл». Кингсли вытер вспотевший лоб платком перед тем, как продолжить. — Известно ли вам, мистер Риддл, что со времени Битвы за Хогвартс вы считались мертвым? — Да, — прохладно согласился Лорд, — припоминаю что-то такое. — Значит, сейчас я объявлю народу, почему, — Кингсли — этому широкоплечему чернокожему мужчине – потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями, а затем он озвучил обстоятельства, которые привели к необходимости тайны: — После того, как вас поразило выпущенное вами заклинание, люди посчитали вас умершим. Вы же каким-то чудом выжили. Но это было решено держать в тайне, чтобы не дать вам возможности вызвать внимание к своей персоне или призвать сторонников. Ваше текущее место пребывания останется в секрете, и никому не будет позволено распространяться на этот счет, тем более в интервью. Угрожающий взгляд обратился к кажущейся до глубины души разочарованной Рите Скиттер. Разочарованной настолько, будто ей только что сообщили, что все праздники будут отменены как минимум на ближайшие тридцать лет. — Вы будете выступать перед судом и нигде более. У вас было предостаточно времени, чтобы заставлять мир слушать ваши угрозы и сумасшедшие идеи, но то время прошло. Авроры снова подняли палочки, и двое из них выступили вперед, наставляя оружие на голову Волдеморта. С концов древков волшебных палочек сорвались две черные ленты, которые перед лицом Волдеморта соединились, слепляясь в черную ленту, невидимой рукой завязывая Лорду глаза. Это призвано было послужить сразу двум целям: во-первых, из-за ленты Волдеморт лишался возможности устанавливать зрительный контакт и вторгаться в сознание кому-либо; а во-вторых, для всех присутствующих это было несказанное облегчение: чтобы ужасные красные глаза оставались спрятанными. Шеклболт снова сел и помассировал лоб, видимо, раздумывая, что сказать. Потом он кивнул Мафальде Хоппкинс, председательнице Процесса. — А сейчас зачитайте обвинение, пожалуйста.