Галактические монстры

Нейбер-2. 17:40 по земному времени.

Небо было приятного розового оттенка, под ногами, где-то там внизу, бился о скалы океан. Хёнвон грузно осел на жёсткую траву, глядя на горизонт. Хёну мягко коснулся его макушки в утешающем жесте и тоже посмотрел на огненно-желтое солнце: — Хорошее место. — Ки тоже нравится, — голос Хёнвона дрогнул, — то есть нравилось. Мужчина глубоко вздохнул, пытаясь собраться и не дать волю слезам. У него не было сил на хоть какую-то борьбу после всего, что пришлось пережить - змеи высосали огромное количество энергии и крови. — Мы как-то прилетали сюда с заказом, — начал Хёнвон. Он не знал, почему говорит сейчас об этом, но поток слов было уже не остановить. Ки осторожно поправил сползшую на глаза шапку и вдохнул полной грудью. Лёгкий прохладный ветер приятно остужал разгорячённую кожу после долгого подъема на утёс. — Как красиво, Вонни! Парень обернулся, счастливо улыбаясь Хёнвону, который медленно плёлся следом. Он слишком устал после задания и сейчас изо всех сил пытался поспевать за неугомонным напарником. — Ага, — недовольно кивнул Хёнвон. Ки подошел к краю, присаживаясь на колени и заглядывая вниз. Там бушевал океан, волны беспокойно бились о скалы, поднимая огромные фонтаны брызг и пены. — Просто посмотри, как прекрасно, — воскликнул Ки и протянул руку к Хёнвону, — иди сюда! Он медленно подошел к обрыву, становясь рядом с Двести девяносто третьим. Но океан и розвое небо над ними были ему не интересны. Сейчас для него было гораздо важнее видеть эту счастливую улыбку и сверкающие глаза, почти скрытые. Мужчина протянул руку к Ки, касаясь тёплого худого плеча: — Вставай, опасно стоять так близко. Ки с улыбкой поднялся, хватаясь за локоть напарника, и медленно отошел назад на несколько шагов. Хёнвон невольно залюбовался умиротворенным лицом друга, который рассматривал горизонт, подставляя лицо ветру. Бриз ударил в лицо, срывая шапку с головы напарника, и Че увидел шрамы, покрывающие сеткой голову. — Знаешь, — Ки посмотрел в глаза Хёнвону, даже не обращая внимания, что его головной убор только что сдуло. В его глазах было что-то такое взрослое, словно Двести девяносто третий помнил прошлое, словно сейчас он снова был Кихёном. — Я не знаю, как долго проживу, но пообещай, что после моей смерти устроишь здесь похороны. Хорошо? — Хорошо, — нервно облизнув губы, кивнул Хёнвон. Минхёк тихо всхлипнул, кусая губы, и отвернулся, обнимая Хосока. Все члены отряда не могли сдержать слёз, кроме Чангюна, который молча поправил криво сделанную мемориальную табличку. Под ней были закопаны несколько личных вещей Кихёна, которые еще оставались на шатле «Спераниуса».

«Ю Кихён. 4299-4328.»

Борт «Гангория». 3:17 по земному времени.

Минхёк устало потер глаза, опираясь поясницей на стол. Он чувствовал себя разбитым как никогда. Его даже поиски брата по подвалам саентологов так сильно не выматывали, как сейчас давила на плечи вся эта ситуация. Хёнвона отправили отсыпаться перед последней пьянкой в составе «МГМ». Чжухон изучал новый, временно одолженный на Бело корабль, чтобы была возможность добраться до Юггота. Ну, и выполнить посмертную просьбу Кихёна. — Можно? Минхёк поднял голову и кивнул. На пороге стоял Хосок, его волосы были еще немного влажными после душа. Шин неловко улыбался разбитыми губами, держась за приоткрытую входную створку. — Что хотел? — спросил Минхёк, когда дверь за Хосоком с тихим стуком закрылась. — Соскучился. Хосок подошёл к столу, проводя пальцами по скуле Минхёка, и улыбнулся. Мужчина смущенно отвел взгляд, чувствуя странное, сжимающее нутро ощущение от горячих прикосновений. — И ещё я хотел с тобой поговорить. — О чём? — прошептал Ли-младший, нервно цепляясь руками за столешницу. — Об этом, — Хосок подался вперед и коснулся большим пальцем нижней губы Минхёка, слегка надавливая и проводя от левого края к правому. — Твои губы слишком красные. Почему ты такой красивый? У Минхёка от таких действий щёки румянцем покрылись и сердце пару лишних ударов пропустило, а еще губы в улыбке расползлись, и чувство возникло, странное, приятное. Он подался немного вперед, целуя. Хосок придвинулся в ответ ближе, кладя ладонь на талию и крепко сжимая. Минхёку дурно от такого мягкого поцелуя, от таких запредельно нежных прикосновений к собственному лицу, от жара мужского тела напротив. Горячая ладонь Хосока осторожно поправила пряди, слегка потягивая, вторая скользнула ниже, обхватывая бедро и прижимаясь сильнее. Минхёк слабо простонал и неуверенно опустил руки на массивную грудь Шина, сжимая футболку в ладонях. Он неловко присел на столешницу и крепко обвил ногами торс Хосока. Тот лишь усмехнулся и крепче сжал бёдра любовника. Его горячий язык нежно провел по языку Минхёка, сплетая в новом поцелуе, от которого Ли-младший ощутил, как срывает крышу. Он судорожно схватил полы футболки Хосока, задирая ее, и провел пальцами по горячей коже, покрытой неровными рубцами. В сознании всплыли моменты из подвала, когда на его глазах террористы пытали Шина, как они хлестали плетью и раскаленными спицами. Минхёк отстранился, тяжело дыша. Он торопливо стянул с Хосока футболку и не сдержал шокированного вдоха, когда увидел чужое тело. На нем не было живого места — вот цена, которую платит Хосок за свою работу, за свою особенность не чувствовать боль. Он даже не знал, сколько по-настоящему ужасных ранений ему пришлось пережить. Шин проследил взглядом за пальцами, проводящими по каждому шраму, пока они не уперлись в пояс штанов. — Ты уже хочешь получить свою мотивацию? — усмехнулся Хосок, прижимаясь к чужой ладони внизу собственного живота. — Не хочешь её отдавать? — Минхёк отвлекся от созерцания тела и с усмешкой взглянул на мужчину. Хосок в ответ потянулся руками к футболке Ли-младшего, ловко снимая. Под ней скрывалось накаченное и такое же изуродованное тело. На плече была плотная повязка, пропитанная кровью, которую наложил Хёну. Шин осторожно провёл пальцами вдоль поврежденного плеча, обводя по кругу рану, и прижался губами к основанию шеи, оставляя влажный поцелуй. Минхёк простонал в ответ на действие и откинул голову назад, позволяя горячим губам касаться бледной кожи. Хосок жадно провёл языком вдоль быстро бьющейся артерии и поцеловал за ухом, оставляя засос. Минхёк подавился воздухом, проводя пальцами по спине вдоль позвоночника, и подался бедрами вперед, упираясь своим пахом в чужое возбуждение. Хосок простонал в ответ и прижался сам, имитируя секс. Он чувствовал, как ему срывало крышу от одуряющего запаха Минхёка, от его горячих ладоней, от этих соблазнительных стонов. Шин прикусил хрящик уха, ощущая, как металлическая серьга-шарик стукнулась о зубы, прежде чем горячо прошептал: — Ты сводишь меня с ума. Его бёдра вновь подались вперед, сталкиваясь с бедрами Минхёка, выбивая очередной стон из груди. Хосок сжал ладонями каменные, напряженные бедра и с силой навалился на Ли-младшего, заставляя опуститься голой спиной на ледяную поверхность стола. Он навалился сверху, скользя руками по ногам, забираясь под резинку штанов и сжимая ягодицы, с силой проводя по ним пальцами. Минхёк несдержанно простонал и прикусил бледную кожу на шее, после зацеловывая место укуса, а его ладони сжали соски, лаская кожу вокруг. Шин громко и хрипло выдохнул, стараясь руками стянуть с бедер младшего так мешающуюся сейчас одежду. Он нехотя отстранился, затуманенными от возбуждения глазами смотря в яркие синие глаза Минхёка. Хосок с силой потянул на себя штаны, заставляя Ли-младшего выпустить его из хватки своих ног, и быстро стянул их вниз. Минхёк был абсолютно голым, но не стеснялся, наоборот, раздвинул ноги шире, словно предлагая себя. Хосок зарычал и навалился на него сверху, грубо целуя, с силой сжимая чужие острые колени и до покрасневших полос проводя ладонями вверх. Под пальцами чувствовались шрамы с еще нежной, не загрубевшей кожей. Сердце на секунду предательски сжалось от воспоминаний о спицах, некогда бывших в этих прекрасных и сильных ногах. Минхёк подался бёдрами вверх, касаясь своим членом подтянутого живота, и с наслаждением выдохнул горячий воздух в чужой рот, не прерывая поцелуй. Он повторил движение и оставил на теле Хосока влажный след смазки. Шин с ухмылкой скользнул рукой между их животами и стиснул в пальцах его член. Он сжал его головку, массируя круговыми движениями, а затем резко провел вниз, до основания. Минхёк вздрогнул, зажмуриваясь от приятных ощущений чужой грубой ладони. Хосок надрачивал не спеша, но грубо, резко, вызывая каждым прикосновением и движением громкие и не сдерживаемые стоны. Минхёк не знал куда себя деть, чувствуя скору разрядку, и сжал пальцами чужую шею: — Чёрт, Хосок, — прошептал он в распухшие влажные губы. В ответ Шин скользнул рукой ниже, касаясь поджавшейся мошонки, и очертил круг у входа. Минхёк раздвинул ноги шире, давая Хосоку больше пространства. Шин с ухмылкой надавил пальцами, и Минхёк хрипло выдохнул, прижимая Хосока еще ближе. Шин повторил движение, после чего с усилием приподнялся над Минхёком: — Здесь есть какой-нибудь крем? — Нет, — с усмешкой ответил Минхёк и потянулся к чужой руке, сжимая запястье и поднимая к своему лицу. — Но я могу с этим помочь. Он игриво провел языком по чужим пальцам, ощущая соленый привкус, и вобрал их в рот. Зрачки Хосока расширились от накрывшего возбуждения. Он завороженно смотрел на влажные, распухшие от поцелуев губы Минхёка, на свои пальцы, которые пропадали в этом горячем рту, и не смог сдержать хриплого выдоха. Как же горячо должно быть в самом Минхёке. Член болезненно дернулся от такой мысли. Ли-младший втянул щеки, создавая давление, провел языком по пальцам, обильно смачивая, и, наконец, отпустил руку Хосока. — Вперёд, — прошептал Минхёк, подталкивая чужую руку вниз к своим бедрам. Хосок нервно облизнул губы, борясь с желанием забить на подготовку и войти в Минхёка так, но мысль о том, что не все такие же дефектные, как он, сдерживала эту бьющую через край похоть и животную страсть. Шин осторожно провел пальцами между бёдер, размазывая холодную слюну, и очертил круг вокруг сжимающегося колечка мышц. Минхёк простонал в ответ на эти действия и подался бедрами навстречу, прося поскорее войти в него. Хосок наклонился к мужчине, влажно целуя в шею, и с усилием протолкнул в него один палец. Минхёк ахнул, выгибаясь над столом и прижимаясь грудью к Хосоку, обхватывая пальцами плечи. Шин осторожно стал добавлять второй палец, понимая, что пока он не приносит дискомфорта. Минхёк зашипел, ощущая как стенки стали болезненно растягиваться, и стиснул пальцами чужие руки. Дыхание сбилось, из горла вырывались сдавленные стоны, пока Хосок мягко касался губами его шеи. Шин сходил с ума от узости парня, от этого жара, казалось, что он кончит, так ни разу и не прикоснувшись к себе. Минхёк хрипло стонал, пока мужские пальцы с трудом скользили внутри, вызывая ненормальное удовольствие от тянущей боли, выгибался в спине, пока Хосок сосредоточенно надавливал на стенки, с каждым движением проникая глубже, царапал его спину, когда, наконец, рука задела простату. Хосок усмехнулся, прикусывая кадык Минхёка, и повторил движения, надавливая сильнее. — Да, — протянул Ли-младший закатывая глаза. — Еще, еще… Хосок поднялся, выпрямляя спину, и обхватил свободной рукой его член, стимулируя. Минхёк был абсолютно беззащитен и открыт, принимая чужие пальцы и слегка сжимая их в себе. Шин провёл пальцами по розовой головке, растирая выступившую смазку и сильнее сжимая. — Долго еще тебя ждать? — простонал Минхёк, подаваясь бедрами вперед. Ему сносило крышу от одних только рук Хосока, было сложно представить, каков он в сексе, но еще пяти минут хватило бы, чтоб Минхёк кончил и так и не узнал. Шин усмехнулся. Наблюдать за таким Минхёком, растерянным, разгорячённым, приносило огромное удовольствие. Но мучить его он больше не мог. Минхёк не смог удержать разочарованный вздох, когда перестал ощущать тёплые пальцы внутри, и приподнял голову, чтобы увидеть Хосока. Он тяжело дышал, на шее, хоть и не сильно, но но всё же заметно красовались красные засосы, на голове — сущий беспорядок. Было бы абсолютно глупо сказать, что представший перед ним мужчина не был до невозможного сексуальным в данный момент. Хосок, не сводя взгляда с Минхёка, спустил свои штаны вниз и усмехнулся, проводя ладонью по своему возбуждению. Всё тело пронзила приятная истома, и он простонал, закидывая голову к потолку. Минхёк облизнул свои пересохшие в одно мгновение губы и почувствовал, как его собственный член дернулся от такой развратной картины. Хосок заметил этот горящий взгляд и криво улыбнулся, прижимаясь своими бедрами между разведенных ног Минхёка. Он сплюнул себе на ладонь, смазывая свой собственный член, который, к слову, и без того был влажным от всей выделившейся смазки. Мужчина игриво провёл головкой между бёдер Минхёка, надавливая головкой на вход. Ли-младший простонал, чувствуя такое желанное давление горячего члена, и вцепился в столешницу. Хосок подался бедрами вперед и стал входить в Минхёка. Стенки раздвигались мучительно медленно и тяжело, все тело Минхёка как будто было не готово принять Хосока во всю длину. Сам Ли-младший громко застонал от накрывшей сознание боли и попытался отодвинуться от источника, но сильные ладони стиснули его бёдра, не давая этого сделать. Минхёк беспомощно вдыхал горячий и влажный воздух помещения и стискивал пальцы на краях столешницы. «Перетерпеть, просто перетерпеть», — билась в висках мысль, пока сам мужчина пытался расслабиться и не сжимать Хосока еще сильнее. Шин вошел во всю длину и протяжно простонал, закрывая глаза. Под веками взрывались сверхновые, всё тело как будто стало одним оголенным нервом. Хосок медленно двинулся, почти выходя, и скользнул до упора вновь, замирая. — Не тормози, — прошипел Минхёк, внимательно глядя на любовника, и подался навстречу, обхватывая ногами Хосока и скрещивая лодыжки на пояснице. Хосок усмехнулся, наклоняясь вперед, и вновь резко двинулся в мужчине, вызывая новые стоны боли. Минхёк прикрыл глаза, поднимая одну руку и сжимая влажные от пота волосы на загривке. Он сосредоточился на невероятной боли внизу живота и ритмичных движениях Хосока, как вдруг Шин сменил угол проникновения. Минхёка выгнуло от наслаждения, и горло сдавило от просящегося наружу громкого стона. Ли-младший прикусил губу и не стал сдерживать себя, когда Хосок вновь попал по простате. Боль, горящая и тянущая, начала отступать, заполняя тело Минхёка наслаждением. Мужчина даже сам не заметил, как стал подмахивать бедрами в ритм. Хосок крепко сжал чужие бедра, перестав сдерживать себя, и с невероятной, просто животной страстью, накрывшей его сознание, стал вбиваться в Минхёка. Ли-младший почувствовал, как внизу живота от этой грубости стало стягивать приятной предоргазменной истомой, и отпустил столешницу, обхватывая ладонью свой член. Мужчина посмотрел в глаза Хосока, такие невероятно темные в данный момент, и потянулся за поцелуем. Хосок с наслаждением поцеловал губы и ускорил темп, непрерывно постанывая в горячий рот любовника. — Я сейчас, — прошептал Минхёк, слегка отстраняясь. Шин в ответ вновь прижался своими губами к его, намереваясь разделить один оргазм на двоих. Минхёк стиснул бёдра Хосока и протяжно простонал, по ногам пробежало электричество, дыхание перехватило. Минхёк кончил с громким стоном, изливаясь в свою ладонь, и содрогнулся от оргазма, сжимая в себе Хосока. Шин хрипло вздохнул, стискивая до синяков бедра любовника, и кончил следом, заполняя мужчину. — Я люблю тебя, — прохрипел Минхёк, закрывая глаза.

Юггот. 21:12 по земному времени.

«Мурена» — паб в одном из проулков в квартале от главной площади. Здесь собирались все криминальные элементы Вселенной от аферистов до головорезов. Здесь, по иронии судьбы, произошла последняя сделка братьев Ли и первая встреча с Хёнвоном и Ки. В квартале отсюда впервые собрался отряд «Межгалактические монстры» и произошла их совместная заварушка. Сейчас они все вместе сидели за одним столом, полным еды и початых бутылок «Пилигрима». Минхёк пьяно улыбался, сверкая засосами на шее, и размахивал стаканом. Чангюн закидывал в рот обжаренные овощи и впервые выглядел пьяным. Его глаза не могли сфокусироваться на сидящих за столом, постоянно кося куда-то в сторону и вниз. — Хочу поднять этот прекрасный крепкий напиток, — объявил Минхёк, поднимаясь, — за Кихёна. Его отвага спасла нас от верной гибели, а он сам попросил пропустить за него по стаканчику. Так что, братцы, до дна! Все дружно загудели, поддерживая тост, чокнулись, выпили. — Спасти спас, — начал Хосок, громко ставя бокал на стол. Окружающие их мужчины недовольно посмотрели в их сторону. — Но что мы все теперь будем делать? — Я на службу не вернусь, — пожал плечами Хёну и подцепил вилкой кусок мяса из своей тарелки. — Эргет будет расформирован или уничтожен, так что мне остается только вернуться на родную планету или пойти вашей дорожкой наёмников. — Предлагаю поднять этот прекрасный крепкий напиток за нас, — Минхёк поднял вверх свою бутылку «Пилигрима» и вновь поднялся со стула. — Давайте просто угоним какой-нибудь охуенный корабль и продолжим нашу борьбу со злом. — Давайте, — согласно кивнул Чангюн. — Я видел один очень уж хороший. Минхёк радостно воскликнул и отсалютовал бутылкой в сторону Има. Чокнулся с воздухом, выпил. — Я с вами провёл семь месяцев, — хлопнул ладонью Хёнвон. — И за эти семь ёбаных месяцев понял, с вами можно иметь дело, мужики. Все согласно кивнули с серьёзными лицами и вновь налили в свои бокалы алкоголь. — Предлагаю поднять этот прекрасный… — начал Минхёк, поднимаясь вновь, как его прервал громкий грохот за спиной. — Слышь, щуплый, ты заебал, прижмись, блять, уже. За спиной стоял мужчина, широкоплечий и очень суровый. В его руке опасно блестел, отражая тусклый свет, нож. Он хрустнул шеей и угрожающе сделал шаг вперед, не обращая внимания на схватившего его за руку собутыльника. — Чё? — обернулся на голос Чжухон и смерил посмевшего прервать тост головореза тяжёлым взглядом красных глаз. Ли-старший встал, опрокидывая стул, и развернулся всем корпусом. Рядом отодвинулся стул, и Хёну медленно поднялся со своего места, становясь рядом: — Тебе хана. — Ага, — ухмыльнулся Хосок, перехватывая пальцами вилку. С того самого дня и по настоящий момент постоянные посетители слагают легенды о великой попойке одной из самых опасных и самых интересных команд Вселенной с таким дурацким названием «Межгалактические монстры». И, кстати, Минхёк снова сделал несколько коробок никому не нужных визитных карточек.