Истина

Эдвард очнулся, лёжа на животе на полу неизвестного дома. Сверху что-то давило, не давая вздохнуть. Этим чем-то оказался неудачно приземлившийся Энви. Элрик кое-как выполз из-под гомункула и встал. «Блин, где это мы? Где Ал? Неужели мы с Энви попали куда-то не туда?» — Эдвард присел рядом с гомункулом и потряс его за плечи. — Эй, очнись!!! Энви? Парень открыл глаза. Он смотрел, словно сквозь Эда, и что-то бормотал. — Истина… — Чего? Энви, ты что несёшь? Наконец брюнет проморгался и сказал: — О, Цельнометалическая фасолина, а что мы тут… — гомункул не договорил — Эд врезал ему по роже. — Еще раз обзовешь меня фасолиной, — Энви в свою очередь заткнул алхимика, дав ему по челюсти. Парни сцепились. Они стали колотить друг друга, выкрикивая отборные ругательства. — Ты, мерзавец! Из-за тебя я попал в этот круг и получил дурацкую печать проклятья, всё из-за тебя! — наезжал гомункул. — Я не знал что так будет! И вообще ты сам виноват, что полез с нами в драку! — пытался оправдываться Элрик. — Ты видел, что мне плохо, но тебе все по барабану, кроме твоего… братика! — злобно прорычал брюнет. — Да тебе просто завидно! — золотистые глаза сощурились, насквозь просверливая Энви, будто сканируя его душу. — Завидно, что у меня есть брат, что мы придём на помощь друг к другу в любую минуту, а у тебя нет никого, поэтому тебе и завидно. Когда-нибудь твоя зависть тебя погубит! Энви замер — удар попал в цель… Эдвард только что раскрыл то, что гомункул так тщательно скрывал. Алхимик увидел зависть Энви к людям и лишний раз напомнил ему, что он одинок. Нелюдь взбесился. «Да как этот мерзавец смеет?!» — гомункул замахнулся для удара, но Эд его опередил, врезав стальной ногой врагу в челюсть. Энви отлетел в сторону и с грохотом и руганью повалился на пол. — Это тебе за мою испорченную автоброню, — заявил алхимик, — не так-то просто было тащить твою стокилограммовую тушу в свои Врата! Энви хмуро зыркнул на блондина. — Хочешь сказать, ты меня спас? Элрик промолчал. Он оглядел комнату, в которой они оказались, и понял, что дом ему точно не знаком. — Ладно, — примирительно сказал алхимик, — давай не будем драться и ругаться, сейчас важно понять куда мы попали. И, кстати, погоди, я так и не понял, что с тобой случилось у Врат. Что за печать проклятья и странная легенда про високосный год? Разве гомункулы существовали раньше, чтоб можно было проверить эту легенду на практике? Зависть задумчиво помусолил прядь своих волос. — Вообще… — протянул он, — про печать проклятья я узнал из одной книге, что нашёл у Отца. Это была очень старая книга, написанная ещё до основания Аместриса. Я не знаю, кто её автор. Она называлась: «Мифы и легенды о гомункулах». В ней был миф не только о существовании искусственных людей вообще, но всякие там особенности, которые могут с ними происходить, всякие штуки, которые им свойственны. А легенду про печать я хорошо помню, потому что там даже был детальный рисунок, в точности, как на моей ноге сейчас. — Но… что означает это проклятие? — задумчиво спросил Элрик. — Когда ты только получил печать, то лежал без сил и тебе было очень плохо, но сейчас ты выглядишь впринципе адекватно. — Нифига не адекватно! Я потерял способность к регенерации!!! — возмущённо заорал Энви. — До сих пор болит челюсть, после твоего пинка! — Сам виноват! Ты заслужил своё наказание! — парировал Эд. — Хоть ты и потерял регенерацию, по сравнению с твоим состоянием возле Врат Истины, ты в порядке. — А вот это я сам не знаю почему, — пробурчал нелюдь. — В книге было написано, что проклятый гомункул должен в муках умереть. Сначала он потеряет все свои жизни, кроме последней во время преобразования, а затем увидит Врата, вместе с алхимиком, совершающим трансмутацию. Перед Вратами гомункул должен будет умереть. Кажется, там было написано, что философский камень, служащий сердцем гомункула превратится в обычное, человеческое сердце, но в этот момент, энергия душ, составляющих камень рассеится и уйдёт за Врата, вместе с мёртвым телом гомункула. Так что… очевидно, я должен был умереть, — заключил Энви. — Вот оно что… — потрясённо произнёс алхимик. — Я помню, что тебя тянуло в другие Врата, но ты всё равно вышел через наши. Значит, ты поэтому и остался жив. Наверное в тебе ещё осталась энергия камня. — Ты думаешь? — Энви прижал ладонь к груди. — Внутри меня бьётся сердце, — подавленно и несколько испуганно промолвил он. — Значит, моё тело стало человеческим… Но энергия всё равно где-то держится? Но тогда, она будет стремиться выйти из меня. Что-то вроде отторжения души от тела, как могло случиться с твоим братцем, когда он был доспехом. — Возможно… — Эд пытался переварить всю свалившуюся на него информацию. — К слову, об Альфонсе! Его здесь нет, что очень странно. Почему мы выпали в разных местах. И вообще, где мы?! — Не зна… — гомункул вдруг поперхнулся и изо рта у него вылилась лужица крови. Глаза закатились и парень бесчуственно распластался на полу. — Энви?! — Стальной кинулся к нелюдю. Тело последнего было то ледяным, то горячим, печать проклятья иногда полыхала алым цветом, а сердцебиение постепенно сходило на нет. — Вот чёрт! Не умирай придурок! — проорал Элрик. — Я не хочу остаться один хрен знает где! Гомункул не отвечал. Блондин кое-как затащил его на кровать и накрыл одеялом. Ничего не поделаешь, придётся самому пытаться понять, где они. Первым делом алхимик проверил наличие еды и, к своему сожалению, нашёл лишь чёрствую буханку хлеба. Однако, хуже было то, что на стене висела карта города Стоунград, а Эд не помнил, чтобы в Аместрисе был такой город. Подумав, алхимик вернулся к Энви и вновь попытался его разбудить. — Энви, ну же, очнись! Пожалуйста… *** Энви стоял перед вратами. Истина наблюдала за ним. — Ну вот и пришло время окончательно забрать тебя. А тот мальчишка наглый: вернул тебя, хотя ты должен был умереть. Ты уже умер, осталось только переступить через врата смерти… — Истина загадочно ухмыльнулась, внимательно наблюдая за парнем. — Ну, ты пойдёшь? Или... «Я не хочу! Но… наверное, у меня нет выбора,» — гомункул уже шагнул к вратам, как вдруг, словно сквозь пелену, он услышал голос Эда: — Энви, ну же очнись! Парень обернулся. «Нет, я не хочу умирать, только не сейчас!» — Энви бросился к другим вратам, к тем, за которыми он слышал голос Эдварда Элрика. Истина проводила его странным смехом. *** Неожиданно Энви открыл глаза, снова пробормотав: «Истина…» «Похоже, ему привиделись Врата,» — решил Эд. — Энви, ты как? — спросил он. — Что? А, нормально, вроде, — спутанно ответил гомункул. — А где мы всё-таки? — Мы кажется в городе Стоунград… — Вот чёрт! Это же… за три страны до Аместриса…