Вода и Тьма. Взаимная неприязнь

      Темное небо над головой изредка озаряется вспышками молний. Высокие небоскребы мрачными тенями нависали, напоминая страшных гигантов. Крупные капли дождя бьют маленькую девочку по лицу. Кутаясь в явно большую ей клетчатую рубашку, она идет по улице, шлепая ногами по большим лужам на асфальте. Над темненькой головой вспыхивали молнии и грохотал гром — малышку это нисколько не пугало.       Прохожие спешили по своим делам, и почти никто не обращал внимания на промокшего насквозь ребенка, идущего от яркого казино Лотос. Лишь изредка кто-то оборачивался, недоуменно провожая глазами одинокую фигурку.       Разряды молний делили небо на части. Никого не волновал ребенок, оказавшийся совершенно один на улицах мегаполиса.

***

— Селена, заканчивай пролеживать кровать и вставай. — Сколько… — я вяло пошевелилась под хлипким одеялом, подгибая под себя озябшие конечности, — Ох, блин… Сколько сейчас времени? Еще слишком рано, дай поспа-ать… — Селена, уже три часа. Сегодня выходной, но воспитатель вряд ли откажется от своего ежедневного обхода.       Я скорчила рожу, прекрасно зная, что этого никто не увидит. Голова жутко раскалывалась после вчерашнего — надо будет потом найти противного Уолрта и настучать ему по тыкве. Говорила же — не мешай ты эту дрянь в общий пунш! Но нет, зачем меня слушать, надо было вылить все.       Вздохнув, я все-таки откинула от себя одеяло и встала. Кровать подо мной предательски скрипнула — как скрипела все те восемь месяцев, которые я провела в интернате. Я скептическим взглядом осмотрела нашу комнату. Шесть кроватей, расставленных у стен, тумбочки завалены барахлом, какие-то плакаты на стенах.       Такие же комнаты были в других интернатах. Такие же кровати и тумбочки. Ничего особого. Все как всегда. До скрежета в зубах однообразно и скучно.       Никогда не любила эти общие спальни… Маргарет и Дороти что-то живо обсуждали, сидя на одной из кроватей. Элиза сидела у большого зеркала и старательно завивала каждый локон плойкой — от волос аж пар шел. Малознакомые люди, которых я видела, когда засыпала. Которых вижу, когда просыпаюсь. И они ничем не отличаются от этих кроватей и тумбочек — в них ничего особенного, они однообразные и скучные.       Регина сидела напротив меня и смотрела своими укоризненными темно-серыми глазами. — Ой, да ладно тебе! Хватит изображать из себя говорящую совесть, Ри. Им все равно — буду я спать или нет. Если они ничего не сказали вчера на пьянке — они ничего не скажут сегодня, — я покачала головой и с трудом встала. — Слушай, сегодня Олдриж за главную на нашем корпусе, она тебя просто ненавидит. Давай ты не будешь испытывать судьбу, ладно? Попробуй сегодня хотя бы… Селена, просто посиди один вечер тихо и не беси ее, хорошо? — Регина встала и засеменила вслед за мной, продолжая втирать мне нечто благородное. Я, морщась на свет, плохо слушала ее и пыталась понять свое состояние. Олдриж — жуткая тетка, напоминающая страуса и пахнущая фасолью. И да, Ри была права. Она возненавидела меня как только я переступила порог этого здания. — Ри, уйди в туман и не порти мое биополе! Ночь была не самой приятной, утро оказалось еще хуже. Давай ты не будешь давать мне свои наставления и поможешь найти штаны.       Я наконец остановилась и внимательным взглядом оглядела помещение. Искомая вещь никак не хотела показываться мне на глаза. — Ну и? Кто стянул мои джинсы?       Все, находящиеся в комнате, разом замолчали. Дороти, как самая младшая среди нас, всегда слишком живо реагировала на меня — бедняга аж побледнела от страха. Почти что слились с цветом стен. Регина, смотрящая на все это со стороны, фыркнула у меня за спиной. — Они у тебя под ногами, бухарик несчастный.       Я поджала губы и наклонилась вниз — и правда, под ногами грудой черной ткани лежали штаны. Подобрав их и натянув, я выпрямилась и вяло зашаркала к двери, чтобы выйти в коридор. Еще один плюс (просто плюсище) интернатов — общественный душ.       Я шла вдоль стеночки по направлению искомого объекта, стараясь не встречаться с проходящими мимо меня людьми глазами. И так знаю, что мой внешний вид оставляет желать лучшего. — Привет, Селена! — Радостно осклабился проходящий мимо парень, в котором я с трудом узнала одного из участников вчерашнего события. Он был неприлично счастливым, чем не могла похвастаться я — голова раскалывалась на две неровные половинки. — Господи, Рик, ну какого хрена ты такой… довольный? Пили же одинаково, почему у меня глаза сейчас из глазниц вываляться, а ты склабишься во все тридцать два? — У меня богатый опыт, — пожал плечами он, помогая мне отлепить мою тушку от стены и разворачивая в противоположную сторону. Я хотела было начать сопротивляться, но тут заметила табличку, указывающую на общую ванную комнату. — Да чтоб тебя… — Слушай, Гилберт, ты слышала про тех новеньких, о которых говорят все утро? — Рик бережно взял меня под локоток и повел по коридору. Я постепенно стала отходить от утреннего похмелья, чувствуя, как пол под моими ногами обретает прочность.       Приостановившись, я недоуменно посмотрела на парня: — Я все утро спала как убитая, ты серьезно думаешь, что я что-то слышала? — Ну мало ли, — пожал плечами Рик и продолжил тарахтеть, — Так вот, у нас тут вообще что-то странное происходит. Началось все еще со вчерашнего дня — вот вы все не обратили внимания на то, что нам не помешали, а я вот задумался. Старуха Олдриж наверняка бы что-то выкинула — как же, ей на следующее утро терпеть таких похмельных нас. — Бо-оги, Рик, прекрати ты нести этот бред Шерлока Холмса. У меня сейчас мозги в черепушке сварятся, давай быстрее выкладывай все, — все мысли были уже только о том, как быстрее оказаться под горячими струями воды. Еще скрабиком бы потереться и смыть остаток вчерашнего марафета на лице. — Да очухайся ты уже, — встряхнул меня Рик. Сделал он это зря, потому что моя голова снова начала кружиться — я мученически прикрыла глаза и тихо заскулила. Поняв, что он сделал что-то неправильно, парень снова вернулся к своей прежней тактике — Они не мешали нам, потому что были заняты! К нам перевели парочку ребят. Я залез в кабинет к директору и покопался там в бумажках — вообще не понятно, откуда они, но там написано, что они закреплены за каким-то летним лагерем. Вот скажи мне, что не только я считаю «Лагерь Полукровка» странным названием? — Мда, не самое лучшее. У кого-то явно проблемы с фантазией. Но, лапуль, какая разница, каких бедолаг сюда сплавили, а? Одними меньше, одними больше. Лично меня это вообще никак не трогает, — сказала я и, отпихнув от себя Рика, схватилась за дверную ручку.       Не обращай внимания на попытки Рика продолжить наш однобокий диалог, я захлопнула перед его носом дверь. — Ой, как голова-то болит от этого всего, — пожаловалась я, глядя в зеркальную гладь. Оттуда на меня взирало нечто лохматое и помятое.       Жалеть себя каждое утро начало входить в привычку — это становилось своеобразным ритуалом. Сирота из интерната — ну разве не грустно? Вся такая красивая и перспективная, я загибаюсь в подобных местах, развлекая себя посредственными вечеринками среди кучи пьяных подростков.       Я провела руками по лицу, размазывая тушь, и пошла в сторону душевых. Там я сбросила с себя одежду и, оставив все на крючке, зашла в одну из кабинок. Несколько раз ударила по трубам для того, чтобы, наконец, полилась вода (холодная, конечно же) — это действие тоже повторялась каждое утро. Встав под неровно бьющие струи, я начала старательно намыливать свою тушку, продолжая размышлять о своем существовании.       Каждый раз одно и то же — новый интернат, а в нем новые люди, которые ничем не отличаются от старых людей в старых интернатах. Ладно, признаю, что в этот раз мне повезло — я познакомилась с классными ребятами. Регина и Сэм — одни из немногих, кто добровольно был готов терпеть мой ущербный характер. С Ри вы уже познакомились, а Сэм — это тот самый «прохвост Уолрт», заливший в пунш алкоголь. Они были совершенно разными. Ри всегда была сдержана и спокойна, казалось, что в этом мире ничто не способно было вывести ее из себя (кроме меня, конечно же). Сэм же напротив — вечный двигатель, ему никогда не сидится на месте. Куда-то бежать, что-то делать, он успевает везде сунуть свой чертов нос с горбинкой. — Нет, все-таки надо оторвать ему что-нибудь жизненно важное, — решила я, заматывая волосы полотенцем и натягивая на еще влажное тело футболку. Кое-как надев остальные вещи, я сгребла свои принадлежности для душа и направилась к двери.       Поняв, что у меня не хватает рук, чтобы открыть дверь, я толкнула ее ногой. Но сделала я это чересчур сильно, потому что вместо того, что бы просто открыться, дверь распахнулась. Судя по смачному удару с чем-то, отличным по звуку от стены, я кого-то прибила.       Конфуз какой, слушайте. — Извините, не хотела, — я шагнула в коридор и повторно ударила только очухавшегося парня. Только если первый раз била дверью, то на этот раз это была моя собственная тушка.       Конфузнее конфуза я еще, честно говоря, не видела. Даже немного стыдно стало. — Да ничего, все нормально, — быстро ответил парень, но я этого почти не услышала из-за грохота выпавших из моих рук тюбиков. Мы с ним наперегонки кинулись подбирать упавшие вещи. — Ой, простите еще раз, я такая рассеянная по утрам. Совсем по сторонам не смотрю, в руках ничего не держится, — защебетала я, чувствуя, как внутри что-то подозрительно начинает шевелиться. Я шарила руками по полу, даже не смотря на упавшие предметы — потому что парень этот был незнакомый и просто охренеть, какой красивый. — Но сейчас день, — возразил он мне, поднимая на меня глаза цвета грозового неба. Я встала с пола и пожала плечами: — У меня утро.       Он улыбнулся и тоже поднялся, подав мне тюбики. Я приняла их, попутно разглядывая этого симпотягу — в комплекте к потрясающим глазам шли красивая внешность и подтянутая фигура. Ох, да у него еще и волосы светлые. И шрамик на губе. — Я тебя не видела раньше. Новенький? — Спросила я, буквально чувствуя, как в кожу впитываются флюиды любви. — Да-да, я вообще из лагеря. Только сегодня приехал, — как-то замявшись, ответил он. Я видела на его симпатичном лице сомнение и неуверенность. Но потом он все-таки продолжил, — Я сюда с сестрой приехал. Слушай, не хочешь провести нам небольшую экскурсию? А то мы тут почти ничего не знаем. — Конечно, — я расплылась в улыбке, только собираясь предложить ему нечто подобное, — Давай попозже, ладушки? А то я только из душа… — Без проблем, — мы, как два идиота, не прекращали улыбаться, — Как тебя найти?       Я повешу на дверь своей комнаты большую табличку, лишь бы ты, солнце мое яркое, дошел до меня. — Я живу на этом этаже, комната 103. Меня зовут Селена Гилберт, — надеюсь, что у него нет девушки. Обычно, у таких они есть, но я искренне надеюсь, что он окажется исключением. — Очень приятно познакомиться, Селена. Я Джейсон. Джейсон Грейс.