Be my model

Девушка ухмыляется, поворачивается спиной и рукой даёт знак каким-то парням. Если бы только Юнги знал, что это был за знак и что это были за парни. Они в шестером набросились на бедного парня. Били и пинали так, что мать родная не узнает. Вкладывали всю силу. Наслаждались жалобными стонами и тихими мольбами о пощаде. Но этим отморозкам на все наплевать. Им хорошо заплатили, почему бы и не избить невинного парня до полусмерти. Спустя 30 минут жестокой расправы, амбалы все же успокоились, оставив Юнги абсолютно одного в тихом переулке. В месте, куда редко кто заходит. Он с трудом пытается подняться, но ничего не выходит. Все внутренности болят, будто их вынули и засунули обратно. Парень бессильно валится на землю. Куда-то вперёд тянет руку, надеясь, что хоть кто-то его увидит. Точка. Темнота. Темноволосый чувствует, как душа медленно покидает тело. Все. Он мысленно прощается со всеми. А потом отключается окончательно. Юнги просыпается в поту. Этот сон он видит снова и снова. Этот кошмар не покидает его уже 6 лет. Но что самое ужасное — ни один врач не может ему помочь. Все лишь отмахиваются и убеждают парня, что это психическое расстройство, которое можно вылечить лекарствами. Только они нифига не помогают. И Юнги понимает, что это на всю жизнь. Голова медленно пустеет от мыслей, когда их место занимает какая-то тяжесть. Юнги поднимает одеяло и видит чью-то запрокинутую ногу, поворачивает голову и… — ТВОЮ МАТЬ, ТЫ ЧТО ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ? Чимин сонно трет своими маленькими кулачками глаза, несколько раз моргает, от чего у Юнги мир перестаёт существовать. Это существо настолько милое, что руки чешутся, чтобы не сделать пару красивых снимков. Светловолосый вопросительно смотрит на парня. — Не обязательно так кричать. Лучше бы спасибо сказал, — Чимин зевает и переворачивается на другой бок. Юнги успокаивается и смотрит на спящую тушку. Ему до жути интересно, за что он должен благодарить. Но натура его не позволяет взять и нагло разбудить спящего сурка. Хотя другая сторона требует правду. И он слушается её. Толкает ногой по чиминовой заднице и ждёт, когда тот повернётся. — Айгу, ты серьёзно? — недовольно вскакивает Чим. — За что я должен тебя благодарить? Почему ты находишься здесь? Что было ночью? — Юнги сужает глаза и проницательно смотрит на парня. Чимин недовольно цокает и начинает рассказ. — Думаю, ночью тебе снился кошмар, потому что ты продолжал звать на помощь. Я же и без того очень плохо спал, поэтому когда услышал твои всхлипывания, то очень испугался. Мне показалось, что будет лучше, если я лягу к тебе в кровать. И это помогло. На время. Потом ты опять начал хныкать, а я, как мать, начал гладить тебя по голове, надеясь, что ты успокоишься, — светловолосый делает паузу, давая Юнги возможность осмыслить происходящее. — А дальше что? — нетерпеливо спрашивает тот. — А что дальше? Я же тоже человек. Не помню как, но меня отрубило и дальше я уже ничего не знаю. Но мне совсем не понравилось это, — Чимин как-то скромно поднимает глаза и смотрит в глаза напротив. — Расскажи мне, что тебе приснилось? Юнги отводит взгляд в сторону, невыдерживая такого напряжения и встаёт с кровати. — Я не помню. Чимин смотрит на спину парня и перебаривает в себе желание подбежать и обнять. Он так не хочет, чтобы «недовольный фотограф» о чем-то грустил и переживал. Пак впервые ловит себя не мысли, что хочет все это переживать вместе с ним. Он хочет быть частью его жизни. Но возможно ли это? — Давай сегодня сходим в кафе? Я вчера увидел здесь одно местечко и по слухам оно весьма неплохое, — Чимин прерывает тишину и с надеждой в глазах смотрит все на ту же спину. — Да, конечно, — Юнги хрипло отвечает, оставаясь в том же положении. Честно сказать, у него нет никакого желание с кем-то сегодня видеться. Всегда так бывает. Когда ему снится этот кошмар, он чувствует отчуждение. У него совсем пропадает желание с кем-то контактировать и на место приходит апатия и желание смотреть в потолок. Но этот ребёнок… Он странно действует на темноволосого. Когда он улыбается, хочется улыбаться в ответ; когда он дуется, хочется целовать его в губы; когда он смотрит своими голубыми глазами, хочется утонуть в этом море; когда он говорит «вау», хочется записать это и поставить на вечный повтор; когда он рядом, его просто хочется обнимать. Совсем не хочется, чтобы он видел сердце Мина. Оно не такое красивое, как все эти фотографии, которые Юнги так любит делать. Совсем не хочется, чтобы этот ребёнок узнал, что такое боль. Именно поэтому парень старается держать себя холодно по отношению к светловолосому. А Чимин будто чувствует. Чувствует, что темноволосый что-то не договаривает. И это его сильно обижает. Пак тот тип людей, которые готовы ради других сделать все, лишь бы они не грустили. Пак ненавидит, когда люди грустят. Именно поэтому он первый принимает душ, выбегает на улицу и мчится по разным ларькам, чтобы вечером преподнести Юнги приятный сюрприз. А второй, в свою очередь, даже ни о чем не подозревает. Конечно, его немного напрягает такое поведение парня, но что поделать. Прогоняя мысли прочь, он пару минут стоит у открытого шкафа, решая, что надеть. Выбор его падает на чёрные шорты, футболку и весьма просторную лёгкую рубашку. Хватает фотоаппарат и мчится к красивым пейзажам. Время летит со скоростью света. Юнги смотрит на часы и понимает, что до встречи ему осталось меньше часа, а он находится почти на другом берегу острова. «Боже, это же не свидание. Подождет, если очень надо». *** Чимин уже давно сидит и ждет, отсчитывая минуты и секунды. И почему он так нервничает, будто на свидание пришёл. Всего лишь дружеский ужин. Ужин, который должен их немного сблизить. Именно поэтому, как бы это странно ни звучало сейчас, он купил парные браслеты. Теребя в руках коробочку, парень то и дело постоянно смотрит куда-то вдаль, надеясь, что Юнги скоро придёт. Но его все нет и не нет. На тридцатой минуте ожидания у Чимина совсем пропала надежда. Он решает уйти. — Далеко собрался? — знакомый голос его останавливает, он медленно поворачивается и расплывается в улыбке. — А я уж начал думать, что ты не придешь. — Я же обещал. Ты уже ел? — Юнги садится за стол и благодарит всех богов за то, что человек придумал стул. Пройти почти 30 км пешком — это для него рекорд. — Нет, я ждал тебя. — Хорошо, тогда сделаем заказ. — Юнги? — Чимин решается начать диалог после сделанного заказа. — Что? — Я знаю, что это меня не должно касаться, но я думал об этом весь день, — он смотрит в глаза напротив и видит в них желание понять то, что хочет сказать парень. — Понимаешь ли, я тот тип людей, которые не любят, чтобы кто-то грустил. Знаешь, мы как губки. Мы созданы для того, чтобы помогать другим, чтобы впитывать их боль, слёзы и раны… И… — И поэтому ты хочешь стать моей личной губкой? Чимин кивает и покрывается яркой краской, а Юнги смеётся, потому что жутко умиляет такая картина. — Хорошо, тогда слушай внимательно. Меня зовут Мин Юнги, мне 24 года и рос я без родителей. — Почему? — Мне было 5, когда родители развелись. Было много разбирательств. В конечном итоге, суд решил отправить меня в детский приют. Там я рос, воспитывался и немного получал образование. — Немного? Почему? Родители тебя навещали? — Чимин был наполнен желанием узнать все и сразу, поэтому все вопросы, которые возникали у него в голове, он сразу задавал. — Эй, не перебивай меня, я все расскажу, — Юнги улыбается и делает глоток сока, который недавно принесли. — Да, немного получал образования, потому что у меня не было желания учиться. Все дни на пролет я лишь ждал, что родители придут и заберут меня, но они не приходили. Так шли годы, я рос и вместе с тем росло моё желание стать богатым и успешным, а родители постепенно ушли куда-то в прошлое. Честно сказать, именно тогда я впервые узнал, что такое предательство. И, наверно, тогда я для себя решил, что никогда не брошу своих детей. По щеке Пака катится слёза. — Эй, да перестань. Не такая уж это и душещипательная история, — темноволосый улыбается и тянется, чтобы вытереть слезу, но останавливается и даёт салфетку. — Это только начало, а уже весь зареван, — Чимин грустным взглядом утыкается в тарелку. Юнги лишь улыбается и продолжает свой рассказ. Они были уже на пляже, когда парень заканчивал свой рассказ, наполненный болью и горькими слезами. Только теперь Чимин понял, почему темноволосый такой грубый и холодный. И он был безмерно ему благодарен за то, что открылся. За то, что позволил увидеть то самое сердце, которое так старательно прятал Юнги от всех. И сейчас, сидя на берегу, Чимин решается. Он смотрит некоторое время на профиль темноволосого, а потом за подбородок поворачивает его лицо к себе. Он видит скупую слезу, вытирает её большим пальцем и тянется к нежным губам напротив. Он целует аккуратно, боясь, напугать, сделать что-то не так. И почему-то он даже не удивляется, когда чувствует, что Юнги отвечает взаимностью, притягивая светловолосого к себе. — А я считал тебя недовольным фотографом, — Чимин первый прерывает поцелуй и видит недовольны гримасу парня напротив. — Что такое? — Мне понравилось. Ещё хочу, — Юнги дует губки, как маленький ребёнок, у которого забрали вкусный леденец, а Чимин смеётся и целует ещё раз. — Теперь ты доволен? Мин смотрит на светловолосого и улыбается, проводит ладонью по его щеке, а потом обнимает. Неожиданно он понимает, что после «исповеди» ему стало намного лучше. Недаром люди говорят, что человеку нельзя быть одному. Обязательно рядом должен быть кто-то, кто выслушает, поймёт и утешит. И, кажется, Юнги нашёл своего человека.