Поражение, а может победа?

      Бессонница начала мучить Оикаву совсем недавно, еще и месяца не прошло. Все это началось после поражения на Весеннем турнире префектуры Мияги. Оикава какую ночь уже не мог заснуть, и с каждым днем становилось все хуже. Как только закрывал глаза, видел лицо своего милого кохая после забитого Хинатой, победного мяча или его лицо после удачно сделанного сброса, который Тоору не успел остановить, или его лицо после успешной подачи…вообщем, это неважно. Главное, что постоянно лицо Кагеямы всплывало в его воспаленном, до конца не принявшем поражение сознании.       Он никогда не думал, что однажды проиграет кому-то кроме Ушиджимы. И то, в этом году последнего он собирался победить. Но если бы ему кто-то еще неделю назад сказал, что с ним случится такая неприятная вещь, как поражение…да еще от Карасуно, то Оикава просто посмеялся бы над этим глупцом. Ведь такого никто не мог себе представить, в том числе и сам Тоору. Но это произошло, у судьбы были свои планы. Он проиграл, проиграл Карасуно, проиграл Тобио, проиграл тому, кто пару лет назад со щенячьим восторгом в глазах бегал за ним, прося научить его какой-нибудь новой технике.       Оикава смотрит на часы — стрелки уже перевалили за полночь, но сна ни в одном глазу. С громким стуком на стол опускается стакан, виски в нем осталось совсем чуть-чуть. Оикава не помнит, сколько уже выпил за этот вечер, не помнит, когда в последний раз ел, но он отчетливо помнит выражение лица Тобио.       В соседней комнате давно спит Иваизуми. Тоору не боится его разбудить, ведь сон у того крепкий и хороший, такое чувство, что Ива-сан каждую ночь впадает в спячку.       Оикава до сих пор помнит, как они начали встречаться, помнит свое нелепое признание, помнит, что тогда немного слукавил, был не до конца искренен. Он признался только для того, чтобы Хаджиме показал ему новую любовь. Тоору ведь всего лишь хотел забыть того, кем жил в средней школе.       Нет, он, правда, любит Ива-чана, любит все в нем: его улыбку, успокаивающую Оикаву, его глаза, полные решимости перед очередным волейбольным матчем, его голос, интонации, руки, нежно обнимающие его по ночам…но, похоже, что он все-таки любит Хаджиме недостаточно сильно. Вернее, так получилось, что кое-кого он любит больше.       Даже сильные руки Иваизуми не сравнятся с теми, которые крепко обнимали Оикаву еще в средней школе, за огромным зданием, после уроков. Даже губы Иваизуми не сравнятся с теми, которые так нежно и неловко целовали его в уборных и кладовках.       Похоже, Тоору так и не смог разлюбить своего маленького кохая, которому так спонтанно признался на последнем году средней школы. Он помнит то недоверие и ту крохотную надежду в глазах Кагеямы после того, как Оикава сказал, что безумно влюблен в него. Помнит ту счастливую улыбку, которая теперь так редко появляется на губах Тобио, его Тобио.       Тогда они все время проводили вдвоем: в парках, магазинах и кафешках. Тогда Кагеяма впитывал каждое слово, произнесенное своим возлюбленным, вне зависимости от того, касалось оно волейбола или нет. Это было самое счастливое время в жизни Оикавы, и он все бы отдал, лишь бы это повторилось. Но Тоору прекрасно знал, что такого не повторится, ведь сейчас все иначе…       Он помнит, как они расстались, эта рана всегда будет кровоточить. Тогда, Оикава сам оттолкнул своего кохая и столько боли в глазах Тобио он больше никогда в жизни не видел. Тогда последний непонимающе смотрел на своего сенпая, ведь ничего сверхъестественного не произошло — Оикава просто перешел в старшую школу. Но Тоору сам все еще не может объяснить это свое решение — он просто вдруг почувствовал, что дальше будет тяжелее, и испугался, что потом будет больнее разорвать все, что их связывало. Но эти глаза, наполненные печалью, негодованием и любовью врезались в его память и уже не стираются…       Тогда, пару лет назад, Оикава говорил прямо и резко, чтоб не осталось шанса все вернуть. Он прогонял Тобио, но губы просили остаться, глаза молили побыть с ним еще немного, сердце кричало, что Тоору не сможет жить без своего кохая, а руки в последний раз крепко сжимали чужое тело. В тот день все закончилось. И больше ни в чьих глазах нельзя разглядеть, как они когда-то любили друг друга, там остались только ненависть и презрение, пусть и показные.       Оикава снова посмотрел на часы, а затем в окно. Непроглядная тьма окутала весь город — идеальное время для прогулки, иначе мысли съедят его изнутри. Он оделся и тихо покинул дом, Иваизуми завтра рано вставать.       Жизнь как будто замерла: ни одного прохожего на улицах, ни в одном окне не горит свет, только снег вновь укрывает землю пушистым покрывалом. Оикава медленно брел по городу и вспоминал, в который раз за этот месяц вспоминал Тобио: нахмуренные брови, тонкие губы, черную макушку…       И вдруг — он не поверил своим глазам — он увидел ту самую макушку, по крайней мере, он молил бога, чтобы ему не показалось. Но нет, не показалось — чудо, занимавшее все его мысли, сидело на заснеженной лавочке и, похоже, замерзало. Тоору тихонько подошел и накинул свою теплую куртку на плечи юноши, только тогда Кагеяма обратил внимание на то, что он тут уже не один.       — Оикава-семпай… — недоуменно воскликнул первогодка, — спасибо, но вы же замерзнете! — столько смущение и благодарности на лице своего кохая Тоору не видел давно, да что уж там, он вообще на его лице никаких эмоций давно не видел.       — Хаюшки, Тобио-чан, все в порядке, — улыбка вышла совершенно искренней, — Что же ты тут делаешь так поздно? Не боишься заболеть?       — Не хочу домой, — честный ответ, Тобио всегда делал так, — А вы как тут оказались?       — Знаешь, я не спал уже несколько дней, все думал о…ну, ты понял. И вот что скажу — так паршиво мне не было давно. И знаешь, кто в этом виноват? Ты! — Оикава говорил это настолько спокойно и непринужденно, словно читал лекцию на уроке. — Кстати, я так и не поздравил тебя с победой!       — Простите, Оикава-семпай, я…спасибо! — Тобио улыбался, он вновь улыбался своему бывшему сенпаю так же, как и много лет назад. Оикава столбенеет и не может отвести взгляд — он жаждал этого так долго.       — Но, запомни, Тобио-чан, я тебе больше не проиграю, и в следующий раз с победой будешь поздравлять меня уже ты!       — Жду с нетерпением новой игры, — кажется, его щеки заалели, это был знак предвкушения.       — Где Хината? Вы же с ним еще вместе? — эти слова тяжело дались Тоору.       — Дома, пока у нас вроде все хорошо. Но этот придурок частенько невыносим, — Тобио улыбнулся и собрался, похоже, что-то спросить, но Оикава перебил его:       — Я не хотел, чтобы тогда все так закончилось, — он видел, как вытягивается лицо Кагеямы, как начинают дрожать его руки, — знаешь, я постоянно вижу твое лицо. Везде. Я постоянно вспоминаю, как нам было хорошо вместе. Я понимаю, что уже ничего не вернешь, но просто знай, что я сожалею о том, что наговорил тебе в тот день, ведь…я так совсем не думал. Я молил тебя остаться, Тобио-чан, но ты не услышал, — Тоору горько усмехнулся. Он боялся увидеть в глазах его милого кохая ненависть, но в них не было ничего…только растерянность.       — Я молил вас не отпускать меня, — Кагеяма говорил шепотом, словно боясь сорвать голос, — я думал о вас, Оикава-сан, думал день и ночь…не только тогда, но и сейчас, все это время я мечтал всего лишь оказаться в ваших объятиях, но… — Тобио вздрагивает всем телом, когда Тоору крепко прижимает его к себе. Он не верит в происходящее. Он столько лет не чувствовал этих рук, ставших ему родными. Он не слышал голоса своего сенпая и не видел нежности в его глазах, но сейчас Оикава-сан стоит перед ним на коленях, крепко обнимая. Не это ли счастье? И Тобио, наконец, позволяет себя расслабиться. Он отвечает на эти объятия, прижимая Оикаву к себе.       Они могли бы сидеть так, кажется, целую вечность, если бы нос Тоору не становился холоднее и холоднее с каждой секундой.       — Оикава-сан, вы заболеете! — Кагеяма не может скрыть беспокойства в голосе, но это теперь и не нужно. Ведь именно сейчас он может дать себе эту слабину. Возможно, потом он будет корить себя за свою слабость, но сейчас ему это необходимо.       — Тобио-чан, ты такой милый, когда волнуешься! — Тоору заливается хохотом, радостным и искренним, а Кагеяма начинает смеяться вслед за ним.       Брюнет встает со скамейки и отдает куртку обратно ее владельцу, а тот вместо благодарности толкает своего кохая в сугроб. И нависает сверху, не давая возможности подняться.       — Я так давно не чувствовал себя таким счастливым, Тобио-чан! — шатен снова улыбается так, как улыбался только своему первому и единственному возлюбленному, — Я не знаю, что будет дальше, но одно могу сказать точно: я без тебя не проживу. Ты нужен мне. Очень нужен, как воздух, как творожная булочка.       — Эээээй! Я вам не еда! — Тобио заливисто смеется, что так на него не похоже.       Оикава больше не может ждать — он подается вперед и целует Кагеяму, так нежно и неумело, словно в первый раз. А его кохай от неожиданности распахивает глаза, а потом отвечает на этот поцелуй. И им в этот момент ничего больше не нужно.       — Тобио-чан, дай мне еще один шанс. Я люблю тебя, — шепчет Оикава на ухо своему кохаю, а тот лишь слабо кивает, глазами говоря, что тоже безумно влюблен.