Он, как кот, потерявший свою хозяйку

Он сидит на лавочке у подъезда и курит. Бело-красная майка с Железным человеком на груди, рваные голубые джинсы, ремень с пряжкой в виде буквы «А», красные кеды. Взъерошенные светлые волосы, бледная кожа со следами недавних побоев, уставшие стариковские карие глаза на молодом лице. К скамейке привалены костыли, у ног рюкзак со значками рок-групп. Подросток из неблагополучной семьи, сбежавший из дома, или герой ненаписанных сетевых романов – не разобраться с первого взгляда. Сигарета тлеет. Темнеет небо. -Ты что тут сидишь, сынок? – задает вопрос сердобольная старушка, прежде чем зайти в подъезд. -Жду, - тихо отвечает он. Она медлит еще несколько секунд, но потом все-таки уходит. «Кого это он ждет здесь?» - думает Клавдия Павловна, идя к лифту. Она старожил дома и всех знает. Но не представляет себе, к кому мог прийти этот странный паренек на костылях. Небо опускается все ниже. Начинается дождь, скорее похожий на заблудившийся тропический шторм и вместо Бали пролившийся над Москвой. Потоки воды с неба стеной, раскаты грома в серой бесконечности и рваные кривые линии молний. Он не двигается. Сигарета намокла, но он по-прежнему ее жует. Последняя. В рюкзаке только пустая мятая пачка. Встать, дойти до киоска нет сил. Усталость, как этот дождь, разливается по телу. Клавдия Павловна обеспокоенно качает головой стоя на кухне. Они вместе с котом смотрят в окно, на заливаемый потоками воды с неба двор и на парня на скамейке. Он даже не попытался подняться и спрятаться под навес. Во двор въезжает машина – столпы брызг во все стороны. Делает круг в поисках парковки. Потом пытается уместиться между двумя Тойотами, получается, но с трудом. В какой-то момент водитель перегазовывает и налетает на поребрик. Трещина на бампере повторяет рисунок молнии в небе. Парень улыбается одними уголками губ. Женщина не обращает внимания на ливень, на то, что костюму теперь прямая дорога в химчистку. Обходит вокруг машины, присаживается на корточки и внимательно изучает повреждение, тихо ругается и только потом идет к подъезду. Останавливается напротив него. Долго смотрит. -У меня сигареты закончились, - с грустью произносит он и все-таки выбрасывает мокрый окурок. Она аккуратно помогает ему подняться и ведет с собой в подъезд. Видно – каждый шаг через силу, и скрип зубов, костыли волочатся по бетону, ударяются о небольшой порожек. -Зимой здесь падает каждый второй? -Каждый первый, я бы сказала. -Даже вы? -Бывает и я, когда метлу дома забываю. - Он по-детски хихикает, потом кривится, и она еще крепче прижимает его к себе. Клавдия Павловна удивлена такому. Женщину она знает – живет этажом выше, одинокая, кажется, полковник милиции, и дома ее почти никогда не бывает. Странно все это. Кот мяукает в знак согласия. В квартире тепло и душно. Рогозина не обращает внимания на его мокрые следы на паркете, на брошенные в коридоре рюкзак и костыли. Частично ведет, частично тащит его на себе, прямиком в ванну, усаживает на край, убирает прилипшую ко лбу челку, заглядывает в глаза. -Справишься? – тихо. -Я… - он немного краснеет, протягивает к ней руки, - не поднимаются, не сниму, - бормочет смущенно. Она кивает и помогает снять футболку, скидывает прямо на пол. Достает полотенце и халат, синий, махровый и судя по размеру, принадлежащий не ей. -Позовешь, если нужна будет помощь… Он кивает. Кривится, глядя на свое отражение в зеркале, весь торс разукрашен в грязно-желтое и сине-серое – отчетливое напоминание – он жив. -Позовешь, если нужна будет помощь, - повторяет она. -Хорошо, - бурчит он, злится. Он не привык просить помощи. Не привык, чтобы за ним ухаживали. Но сейчас он просто не может один. В комнату он возвращается, опираясь на стену и очень медленно переставляя плохо гнущиеся ноги. Все тело ломит, его знобит. Если поднимется температура, она убьет его сама. Тяжело опускается на диван, переводит дыхание, а потом сворачивается клубком, как кот: мокрый, побитый и никому ненужный дворовый кот. Который всю жизнь смеялся над домашними, с презрением смотрел на них, сидящих по ту сторону оконного стекла, гулял сам по себе, устраивал концерты в марте и воровал колбасу у дачников, а тут внезапно понял – ему нужна хозяйка. Халат пахнет тропической ночью, он сильнее кутается в него и закрывает глаза. Она садится рядом, и он неосознанно придвигается к ней, перекладывает голову на колени. Длинные изящные пальцы зарываются во влажные волосы, и начинают перебирать. И он бы замурчал, если бы действительно был котом. За окном ливень и не планирует прекращаться. Только грома больше не слышно, и молнии ушли куда-то в сторону. -В такие дни мне очень хочется горячего шоколада с ликером… миндальным… как он называется? - Cверху раздается легкое фырканье: -Амаретто. -Да… С ним… -А мне в такие дни хочется курить, - внезапно признается она. -Позвоните Вале… Она смеется, но все-таки тянется к телефону, для этого, правда, ей приходится ненадолго убрать руку, и он недовольно ворчит. Короткий разговор над его головой, в который он не вникает. Он только слышит улыбку в ее голосе, и прорывающийся из динамиков смех и звонкий голос ее собеседницы: «Сигареты, жирные сливки, молоко, бутылка Амаретто и пять шоколадок… Какой интересный набор!» Внезапный раскат грома совсем близко заставляет его вздрогнуть. В нем почему-то ему слышатся отголоски выстрелов, стоны. Он думал - все. Конец. -Почему их убили, а я выжил, Галина Николаевна? – одними губами шепчет он. Он не ждет ответа. Не удивляется ее молчанию. - Почему меня все оставляют? Почему? Знаете, в такие дни, как сегодня, мне кажется, что я буду один всегда… - он поворачивает голову и прижимается лбом к ее бедру, позволяет себе заплакать. -Не будешь, Вань, не будешь. Я обещаю… - и он верит. Она не дает обещаний, которые не может сдержать.