Атлантида: Солнце и Луна

Саске проснулся к полудню. Сонно разлепив глаза, он сел в кровати и огляделся, пытаясь понять, где находится. Комнатка была довольно маленькой, в ней располагалась узкая односпальная кровать, небольшой стол в углу и стул. Свободного пространства практически не оставалось. Поднявшись на ноги, Учиха с удивлением отметил, что голова не болит и, в целом, он прекрасно себя чувствует, несмотря на количество выпитого этой ночью. Оправив одежду, которую он так и не снял перед сном, мужчина направился к двери, поморщившись от звука скрипнувших половиц. Во время завтрака Саске пытался выяснить у Леи, как добраться до Центрального острова, где искать торговые суда, сколько времени займет дорога и, самое главное, какие сложности могут поджидать в пути. Дик ушел с рассветом, а Лея, к сожалению, знала не так уж и много: она никогда не была в центре, да и вообще, мало кто из их сословия бывал в пределах Кольцевых островов. Зато Саске немало узнал о самом острове. Оказалось, что остров представляет собой прямоугольное плато, окружённое с севера величественной горной грядой. С юга, напротив, простиралось побережье, иногда встречались скалы или небольшие холмы, но не более. Остров был окружён высокой крепостной стеной, названной «Кольцевой». К северу крепостная стена плавно переходила в горы, и уже они являлись надёжным защитником острова. На всей территории было всего три выхода к морю: первый — морской канал, пересекающий кольцевые острова и держащий свое начало от центрального острова; второй — на западе и третий — здесь, на самой южной точке острова. На тридцать километров от Кольцевой стены простирался Внешний город, он кольцом обвивался вокруг внутренних островов. Во Внешнем городе жил простой народ, мало кто из них бывал в центре, не потому, что путь туда был заказан, просто им нечего было там делать. Люди были довольны своей жизнью, и Саске это очень удивляло. Обычно низшее сословие всегда недовольно условиями жизни. Каждую территорию суши отделяли водные кольца. Это было похоже на слоёный пирог — Центральный остров, Внутреннее водное кольцо, Малый кольцевой остров, Среднее водное кольцо, Большой кольцевой остров, Наружное водное кольцо, Внешний город, Кольцевая стена и, наконец, море. По водным кольцам было удобно передвигаться по территории — это значительно экономило время. Самой центральной точкой плато был Дворец, находящийся на Центральном острове. Там обитала королевская семья. Судя по словам Леи, все на острове любили и почитали своих правителей. Простой народ мало что знал об истории правления, им практически были не доступны учебники, здесь не было школ. Был Гимнасий, что находился на Большом кольцевом острове, но туда принимали детей с 15 лет, а до этих пор именно родители занимались образованием новых поколений. Многие истории здесь передавались из уст в уста, существовало множество легенд, однако никто так доподлинно и не знал правдивы они или же выдуманы. Согласно одной из этих легенд, остров был живой. Нет, у него не было своего разума, зато у него было сердце — сосредоточение огромной энергии, дающее жизнь острову и поддерживающее его в здравии. Люди считали, что именно благодаря этой энергии их земля столь плодородна. Для такой огромной силы нужен был хранитель, и Сердце стало себе его отбирать из королевской семьи. И сейчас, спустя уже не одну сотню лет, Сердце выбирает себе хранителя: если в правящей семье рождается несколько детей, то тот, кто становится хранителем, получает второе имя (фамилию) Узумаки, остальные дети получают имя второго родителя. Таким образом, все дворяне — это ближайшие родственники Узумаки, побочные ветви, те, кто так никогда и не станет хранителем Сердца и правителем Атлантиды. Сейчас же, согласно легенде, хранителем является королева — Кушина Узумаки. Учиха был поражен. Конечно, легенда могла быть и выдумкой, но то, что у детей правящей семьи были разные фамилии, знали все, и это не могло быть ложью. Значит, какая-то причина всё-таки вынуждала так поступать, не просто ведь это дурацкие традиции, в конце концов. — Атлантида… — неторопливо произнес мужчина, словно пробуя это слово на вкус. Он что-то слышал раньше об этой цивилизации, никогда не изучал подробно, но кажется, она исчезла много веков назад и, что вполне вероятно, могла вообще быть мифом и никогда не существовать. Саске не мог поверить в то, что он действительно в Атлантиде… В той самой Атлантиде. Наверняка это какая-то ошибка, ведь в двадцать первом веке, когда люди исколесили весь земной шар и осваивали космос, не было ни одного клочка суши и моря, где не бывала «нога человека». Вся суша уже давно была нанесена на карту, а Атлантиды попросту не могло существовать. Решив разобраться с этим вопросом попозже, Саске закинул на плечо сумку, что так любезно предоставила ему семья, приютившая на ночь. Сумка была наполнена продуктами, что заботливо сложила Лея. Поблагодарив ещё раз хозяйку, мужчина вышел из дома и направился вдоль небольшой тропинки, что вела к дороге. Следом за ним побежали Алан и Рик, догоняя. — Матушка велела проводить тебя до дороги, — широко улыбнулся Рик. Он был рад провести с чужаком побольше времени. Саске слегка кивнул и едва заметно улыбнулся. Ему очень повезло, что после того, что он пережил, его нашли эти добрые люди. Они помогли ему, и мужчина был искренне благодарен этой семье. В такие моменты Саске как никогда понимал, что мир не без добрых людей, и ему тоже внезапно хотелось творить добро и помогать незнакомцам. Однако, обычно такое воодушевление, не найдя выхода наружу, быстро проходило. Тропинка поросла травой, из-за чего была весьма узкой. В стороне густо росли кусты, обильно увешанные гроздьями ярко-малиновых ягод. Рик что-то рассказывал, живо махая руками из стороны в сторону. Правда, Саске его почти не слушал — уж очень болтливым ребенком тот был. Мальчишки ушли немного вперёд, пока мужчина разглядывал окружающую растительность, сначала не решаясь, а потом все же подобравшись к ягодам поближе. Очень уж вкусно они выглядели! — Стой! — воскликнул Алан, обернувшись как раз в тот момент, когда Учиха почти коснулся грозди. Замерев на мгновение, Саске обернулся и, словно ребенок, у которого отобрали конфетку, проворчав: — Почему это? — Это Фэтидум, их нельзя есть, — пояснил мальчишка. — Фэтидум… — задумчиво произнес мужчина, а потом тут же перевел с латыни. — Что? Вонючий? Алан и Рик синхронно закивали. — Вонючка, — подтвердил один из близнецов, — эти ягоды так прозвали из-за ужасного запаха. Говорят, что на вкус они не плохи, но после усвоения от того, кто их ел, ужасно пахнет. — Мы, правда, не пробовали, но иногда к нам во двор забредают животные, наевшись этой дряни… — поддержал рассказ Алан и как-то особенно тяжело вздохнул, словно показывая весь ужас произошедшего. Учиха в этот раз как-то по-другому взглянул на эти ягоды. Отойдя от ближайших кустов на добрых несколько шагов. Он не был уверен, что поверил в эту историю, но проверять отчего-то не хотелось. Вскоре тропинка вывела к большой широкой дороге. Слева все так же росли зловещие кустарники, а справа, насколько видно глазу, раскинулись поля. Попрощавшись с мальчишками, выудившими из него обещание как-нибудь их навестить, Саске двинулся по дороге на север. Солнце нещадно жарило, а черные волосы, казалось, его ещё больше притягивают. Скрыться было совершенно негде. Пока, за все время пребывания мужчины на острове, он не увидел ни одного дерева… Порывшись в наплечной сумке, Учиха нашел на дне белое кухонное полотенце. Придирчиво оглядев ткань на наличие пятен, Саске водрузил его на голову, желая хоть как-то спастись от губительных лучей. Путь предстоял неблизкий. Учитывая скорость, жару, холмистую местность и то, что идти предстояло пешком, а значит без отдыха не обойтись, по подсчётам Саске, до Наружного водного кольца топать около двух суток. А там ещё перебраться на Большой остров нужно. По дороге Саске оглядывался вокруг, ему было крайне интересно узнать побольше об этой цивилизации и, наконец, убедиться в том, что он просто попал на какой-то остров к малоизвестному народу, а уж никак не к атлантам! За долгие четыре часа пути ему так и не встретилась ни единая живая душа. Казалось, этой дорогой вообще никто не пользовался. Справа, все так же, сияло огромных размеров пшеничное поле. Несмотря на усталость, настроение у Саске было приподнятым. Наверное, сказывалась особая атмосфера этого места, такая по-родному домашняя, знакомая. Хотелось сбросить на землю сумку и побежать к этому полю, упасть на землю, приминая золотые колосья. Ощутить себя свободным, поддаться порыву души и забыть, что ты уже взрослый серьезный человек. Остановившись, Учиха, немного помедлив, поступил именно так, как велело ему сердце. Оставив сумку на краю дороги, он шагнул в это золото сначала осторожно, а после, поддавшись порыву, снял с себя обувь и босыми ногами побежал по полю, приминая колосья, грубо впивающиеся в босые ступни, словно в отместку. На душе стало так легко и спокойно, что совершенно не хотелось идти дальше, а тем более покидать этот таинственный остров. Завалившись на спину, брюнет ещё долго любовался чистым голубым небом, а потом его сморил безмятежный сон. Сквозь сон Учиха почувствовал, что его тормошат. Просыпаться не хотелось, но кто-то настойчиво дёргал мужчину за плечо, что-то негромко приговаривая. Разлепив глаза, Саске уставился на незнакомца. — С вами все хорошо? — видимо, в очередной раз поинтересовался незнакомец, наконец, отпустив Учиху и улыбнувшись. — Если вы будете лежать на земле, то простудитесь. Прислушавшись к своим ощущениям, Учиха действительно заметил, что замёрз. Оглядевшись, он, наконец, заметил, что уже смеркалось. Чуть кивнув, он поднялся на ноги, продолжая пребывать в какой-то рассеянной задумчивости. — Вы к Большому идете? — чуть склонив голову, поинтересовался юноша. — А хотите, я вас подвезу? А то пешком долго… Только сейчас Саске более внимательно разглядел юношу: невысокого роста, с короткими белыми волосами и повязанной банданой на лбу, большими бледно-голубыми глазами и загорелой кожей. Кажется, Учиха на этом острове ещё не встретил ни одного брюнета, что казалось довольно странным. Вспомнив о том, что ему был задан вопрос, Учиха кивнул: — Я был бы вам очень признателен! Юноша улыбнулся и протянул руку. — Кира, — представился он. — Учиха Саске, — пожал брюнет руку новому знакомому. — Что?! Дворянин?! — последовал ожидаемый восклик. В очередной раз убеждая, что не является дворянином, Саске поклялся забыть о своей фамилии до тех пор, пока не выберется с этого острова. Вскоре, подобрав свои вещи, невольные попутчики уже сидели в небольшой повозке с запряженной в нее старенькой кобылкой. Ночь уже полностью вступила в свои права, а потому путешествие проходило в полной темноте, лишь луна освещала им путь. — Как ты узнал, что я в Большой остров? — поинтересовался Саске. — Все просто, — широко улыбнулся Кира. — Эта дорога больше никуда не ведёт! Вообще, ей довольно редко пользуются, сейчас есть более удобный маршрут. — А почему ты им не воспользовался? — По той дороге нельзя идти ночью — разбойников много, а мне надо добраться как можно скорее, — улыбнулся юноша. Черты его лица едва были видны, но именно сейчас они казались нежными и утонченными, почти женскими. Саске ещё долго лежал в повозке, разглядывая небо, усыпанное тысячами звёзд. Странными были последние два дня его жизни: тысячи лет назад вымершая цивилизация, люди, среди которых нет ни одного брюнета, странные традиции этих людей, не имеющие ни одного аналога среди других народов. Однако, при всей необычности событий, Учиха чувствовал себя так спокойно, как не чувствовал себя даже в Японии, хотя он любил свой дом и очень скучал по нему.

***

Саске прослулся к полудню, когда брезентовый навес перестал справляться с солнцем, лучи которого игриво проникали сквозь изношенное полотно, в местах, где образовались небольшие дыры. Оглядевшись по сторонам, мужчина увидел Киру, сидевшего на облучке повозки. Тот как-то странно сгорбился и, кажется, посапывал. Подобравшись к нему поближе, Саске легко коснулся его плеча, отчего юноша мгновенно разлепив глаза, словно не он тут только что спал. — Может поедим? — спросил Учиха, разглядывая сонное лицо подвернувшегося к нему паренька. Что-то не давало ему покоя, раз за разом заставляя вглядываться в тонкие черты лица. Отбросив ненужные мысли, мужчина отодвинулся — в конце концов, если этот парень что-то и скрывает, то это не его дело. — О, давай! — улыбнулся Кира, забираясь в повозку. Ему очень хотелось расспросить незнакомца о том, кто он и откуда, но как-то всё не представлялось возможности, а просто набрасываться с вопросами он считал не совсем уместным. Теперь-то юноша надеялся удовлетворить свое любопытство. Ехали до позднего вечера. Привыкший к жизни в мегаполисе и постоянной нехватке времени, Саске не знал, чем себя занять. Он уже лежал на правом боку и любовался природой, лежал на левом боку и любовался природой, лежал на спине и… Он размышлял о Кире и его семье, о том, как тяжело ему, единственному ребенку, приходится. Его родители долгое время не могли зачать ребенка, и поэтому, когда родился Кира, это было чудом. Так говорила его мать. Он был поздним ребенком, и теперь, когда ему всего шестнадцать, мальчишка содержал целую семью, работая за троих. Невольно Учиха порадовался тому, что у него были детство и юность, были родители и брат, которые даже сейчас присматривали за ним. Когда на горизонте замаячили огни, Кира восторженно завопил: — Смотри, смотри! Красота какая! Саске выглянул из повозки и уставился туда, куда так активно указывал мальчишка. Не сказать, что он увидел прям такую красоту, всего лишь пару огоньков в непроглядной темноте. Видел бы Кира ночной мегаполис… Вскоре дорога сделала крутой поворот, а потом втекла в другую, в несколько раз шире. По ней двигались такие же повозки, шли люди. И все, казалось, в одну сторону — к водному кольцу. Спустя час сформировалась очередь из людей, что змейкой вытянулась на несколько сотен метров. Кира же, слегка развернув повозку, встал в другую — ту, что шла на мост. Перебраться на Большой остров можно двумя путями — на лодке и через мост. На лодке быстрее, но, к сожалению, это доступно только пешим горожанам. Те же, кто ехал в повозках и на лошадях, вынуждены были ждать очереди на мост, которая была в разы длиннее. Саске заинтересованно выглядывал из-за старого полотна повозки, разглядывая лица жителей и обстановку в целом. В очередной раз он подивился тому, что у всех, кто им встречался, были светлые волосы — пепельные или белые, точно снег. Когда подступала их очередь, Кира быстро запрыгнул в повозку и, откинув старое полотно с примостившихся в углу бочек, прошептал: — Залезай и не высовывайся, пока я не скажу. Саске недоуменно моргнул, но мальчишка явно немного нервничал, а потому брюнет спорить не стал, послушно забираясь в одну из пустых бочек. Как только его макушка скрылась, Кира накинул сверху пыльное полотно, да так, что Учиха закашлялся. Выглянув из повозки, мальчишка уселся на облучок и направил лошадь к стражникам. Кинув им медную монету — плату за проезд, он широко улыбнулся, надеясь, что никаких лишних вопросов не возникнет. — Что в повозке? — спросил грузный стражник, ростом раза в два выше мальчишки. — Пустые бочки! Еду за вином в город! — Показывай, — скомандовал стражник, подходя к повозке сзади и взбираясь в нее. Кира растерялся, не зная как поступить — если Саске найдут, то беда. Денег у него нет, да и у Саске тоже… А обман карается куда жестче. И чего им в голову вообще пришло что-то проверять? Всегда же просто проезжали! Стражник уже приближался к скрытым под покрывалом бочкам, когда его окликнул снаружи коллега. — Эй, ты чего там застрял?! Вон очередь какая уже собралась! — Ладно, проезжай! — мужчина махнул мальчишке рукой и выпрыгнул из повозки. Едва он приземлился на ноги, как та тронулась. — Спасибо! — поблагодарил Кира напоследок и облегчённо выдохнул — в этот раз пронесло. — Эй, Саске, вылезай! Скоро будем на месте! Учиха вылез из бочки, аккуратно накрыв ее сверху покрывалом — как было. Подобравшись к Кире, он выглянул наружу — впереди уже виднелись небольшие здания, стоящие у самого въезда.