Идиот

— Идиот, — с легким смешком фыркает Джиро на очередную глупую шутку Каминари. Глупую, но в странной степени остроумную. Юноша открыто улыбается, не тая никакой обиды.       Желтые листья уютно шуршали под ногами, источая невероятный кленовый и дубовый аромат. В парке недалеко от «UAI», видимо, недостаточно персонала, который мог бы убрать всё это осеннее великолепие, явив бы миру ровно заасфальтированные дорожки, с которых из-за неудобности ушли большинство скейтеров и роллеров. Было около четырех дня. После напряженного учебного дня страшно хотелось есть.       И именно сейчас Денки решил позвать свою одноклассницу прогуляться. Они слушали музыку из наушников Джиро, которая отвечала на шутки (преобладающие в их диалоге) Каминари легкими смешками, комментариями и встречными подколками. Было бы весьма весело, если бы не двусмысленные намеки одноклассника, и урчащий живот Кьёки, который она пыталась скрыть, увеличивая громкость музыки. Как и всякая приличная девушка, Джиро смущалась, и это происходило, как назло, в те моменты, когда Денки пытался приобнять её одной рукой за плечи, якобы зевая. Как, например, сейчас. — Слушай, та шутка Серо на счет «тысячи и одного стандартного подката» была шуткой, а не призывом к действию, — Джиро легко выпуталась из не успевших сомкнуться объятий. — Я зевал, вообще-то, — пробурчал он, и заслужил полный скептицизма взгляд: — Ладно, есть будешь? — Каминари кивнул в сторону палатки с пирожками. — Я не против, — пожала плечами Кьека. — У меня денег нет.       Девушка глубоко вздохнула, пряча нервный смех. — Держи, будешь должен, — сказала Джиро, спустя какое-то время, протягивая однокласснику выпечку.       Учась вместе почти полгода, девушка никогда не переставала удивляться поведению и натуре Каминари. Хотя, говорят, удивление — вещь проходящая. А, казалось бы, раз они общаются чуть ли не больше всего в классе, то эта «вещь» должна была давно уже пройти.       Вообще, Джиро никогда не испытывала проблем в общении со сверстниками-мальчиками. Она могла пропустить крепкое словцо, если нужно, могла поддержать большинство тем в разговоре, да и её, в свою очередь, как девушку не особо воспринимали. Возможно, сказывалось увлечение музыкой, причем эта была игра не на пресловутом пианино, а на самой настоящей бас-гитаре, которую не каждый и поднять сможет. Может, причиной был музыкальный вкус. Или же стиль одежды, и отсутствие такой выразительной фигуры, как у её одноклассниц.       А вот рядом с этим «идиотом», как его называла сама Джиро, было неловко. Было неловко даже имя Денки произносить у себя в голове. Но ведь она же не из робкого десятка, верно? Кьека ведь может бросить такой «вызов» самой себе? Может ведь? — Я думал, ты только рок слушаешь, — с серьезной задумчивостью протянул юноша, смотря Джиро в глаза. Девушка спохватилась, что у неё играет единственная «попсовая» и позорная, лично для неё, песня в плеере. — Со средней школы осталось, — буркнула в сторону она, потянувшись к устройству, чтобы переключить мелодию. Каминари остановил её руку, перехватив запястье на полпути. — Оставь, — попросил юноша. Джиро якобы безразлично пожала плечами, отводя взгляд в сторону, — А что там со средней школой? — Ничего особенного, попросили как-то музыку принести, а у нас весь класс вот это, — девушка кивнула на карман в своей сумке, где лежал плеер, — Слушал. Пришлось подстраиваться. Я думала, что все удалила, но, наверное, нет, — сказала Джиро первое, что пришло в голову. Не признаваться же, что ты иногда, как самая настоящая девочка, слушаешь подобную музыку. Запретный плод, в каком-то смысле. «Знаете, это что-то вроде просмотра клипов „Spice Grls“ — тебе вроде и стыдно, и остановиться не можешь»* — припомнила Кьека фразу одного из известных музыкантов в одном из интервью.       Каминари кивнул, показывая, что верит в эту выдуманную историю. Тут же девушка одернула как ошпаренная руку, которую Денки до сих пор сжимал. Вернее, попыталась одернуть. Юноша, якобы не замечая попыток одноклассницы, сосредоточенно пинал листья, продолжая идти как ни в чем не бывало. — Отдай, — прошипела смущенная Джиро. — Я говорю, у меня с собой денег нет. Давай в общежитие, ладно? — вполне искусно недоумевая, сказал он. — Я про руку. Отпусти, — казалось, еще немного, и она провалится сквозь землю. — Нет. Оказывается, они зашли на пристань. Если так можно назвать пару мостков над озером, больше похожим на лужу. Здесь, обычно, были либо те, кто рыбачил, либо совершенно выжившие из ума прогульщики. Но, ни рыбачить, ни прогуливать смысла не было. А значит, Кьека была в своеобразной засаде. — Пожалуйста, — если бы Джиро произносила это не сквозь зубы, можно было бы услышать немного жалобный тон.       Однако, Денки её, казалось, не слышал. Или слышал то, что хотел. Кто бы что не говорил, но многие из их класса были куда умнее, чем казались, или хотели казаться. К невероятному сожалению и стыду Джиро, Каминари относился именно к подобным личностям. Он с долей досады проследил взглядом за выпавшим и раскачивающимся наушником. — О’кей, — наконец пожал плечами юноша и поднял руки в знак перемирия. Кьека прижала к себе немного побелевшую ладонь. Она все еще была теплой, — У тебя руки холодные. — Вот же открытие, идиот, — фыркнула девушка, отворачиваясь. Сзади послышались медленные, расслабленные шаги по разбухшим от времени и влаги доскам. Кьека успела раз пять помолиться, чтобы это был не Каминари. Безуспешно, потому что кто бы это мог быть если не второй человек, стоящий на этой «чертовой пристани», — Убери руки, я тебя ударю, — прошипела девушка.       Хотелось прыгнуть в зеленое зацветшее озеро, чтобы щеки, да и все лицо перестали гореть огнем. Включая штекеры, которые Денки перебирал между пальцами.       У всех причуд есть своя слабость. В случае Джиро слабость была абсолютно нелепой: эти штекеры были её, как принято говорить в относительно приличном обществе, слабым местом, ахиллесовой пятой, если угодно. Девушка пожалела, что не взяла сегодня шарф, чтобы зарыться в него с головой, и зажала себе рот рукой, медленно вдыхая и выдыхая. Видимо, кровь уже не могла приливать к лицу, поэтому оно стремительно белело. — Ты бледная, — не смог не отметить Каминари, — Хорошо себя чувствуешь? — Нет, убери. Свои. Чертовы. Руки, — произнесла по слогам она. — А, из-за этого? Прости, — Джиро клялась себе, что ничего не видела, но отчетливо почувствовала, что Денки поцеловал один из них. — Что ты делаешь?! — не сдержавшись, взвизгнула Кьека. — Ашидо говорила, что это называется «знаки внимания», — не понимая, к чему клонит Джиро, ответил юноша. — Так нельзя делать, — с немного ослабевшим голосом, отводила взгляд девушка. — Почему? — Потому что… — начала девушка, но запнулась, — Это неприлично! Неправильно, и просто… — Но тебе же нравится? — недоумевал юноша. Некстати, Джиро подумала, что из её одноклассника вышел бы просто замечательный актер, — И… — Просто замолчи, — Кьека, не дав договорить, зажала юноше рот рукой. Это было непросто, все-таки тяжело жить с небольшим ростом. — А вот перебивать уже неприлично, — укорил её Каминари сквозь преграду из тонкой руки, которую обдавало горячим дыханием. — Я хотел сказать, что ты мне нравишься, — вытирая рот от испарины, сказал Каминари, убирая от своего лица запястье девушки.       Джиро застыла. Она не могла поднять взгляд. Её тело парализовало смущение, пожалуй, это был один из немногих разов в её весьма недолгой жизни. Не раздражение, не смятение, не стыд. — Я поняла, идиот, — выдавила девушка. Денки выжидающе смотрел на одноклассницу.       Джиро понимала, как сейчас глупо выглядит: ссутулившаяся, красная до кончиков штекеров, растрепанная, спрятавшая обе руки глубоко в карманы легкой осенней куртки. — Ты мне тоже, — буркнула она. Кьека снова удивлялась. Как можно говорить о подобных вещах так спокойно? Что не так с этим «идиотом»? Зачем все это? — Отлично, — рассмеялся Каминари, — Я уж боялся, что ты меня в воду скинешь, — Денки был не самым атлетичным в их классе, но в нем смело могло бы поместиться полторы Джиро. Поэтому было не особо-то удивительно, что девушка упиралась носом ему куда-то между ключиц. А там должна была быть застегнута рубашка. «Неряха» — совершенно не к месту подумала Кьека. — Потому что ты идиот, — прошептала она, закрывая глаза.