Авторская точка зрения

— Гардин, панк-рок — хрень! И это не только моё мнение. Это мнение всех в гвардии Эль, — сказала Мико. Но не по своей воле. Просто она проиграла Эвелейн желание. Гардец на секунду застыла. А потом офигела. Отошла, и ещё сильнее офигела. А потом отошла ещё раз и офигела ещё больше. И всё это сопровождалось скрипучим: «А…а…а…а…а…» — Ты назвала панк-рок хренью? — прошипела она, немного придя в себя. Где-то вдалеке заиграла бас-гитара и барабан. — Да, — пискнула босс. — Ах так?! — вскипела иномирянка. — Ты нарвалась… — она схватила свободную гитару и за долю секунды переоделась. Теперь перед боссом стояла не просто Гардец. А Гардец — панк. Девушка агрессивно заиграла вступление к какой-то песне, а затем, поставив ногу прямо на стол, за которым сидела босс, пропела (вернее, проорала): — Там где застряли немецкие танки, Пройдут свободно Русские панки! Ты раздави меня хоть танком, Я ВСЁ РАВНО БУДУ ПАНКОМ! Последнюю строчку девушка спела супер громко. Да так, что у Мико чуть не лопнули барабанные перепонки. — РЭП — ДЕРЬМО! ПОПСА — ПАРАША! ПАНКИ, ХОЙ! ПОБЕДА НАША! Прокричала брюнетка и со всей дури лягнула стол ногой. И теперь адски горячие чай с кофе, которые на нём стояли, оказались разлиты прямо на босса. Она вскричала от боли, но убежать из комнаты ей не дала озверевшая Гардец, вскочившая в дверном проёме. — Дойчен зольдатен, нык — нык швай! Офецыр ун партизайн! Дойчен зольдатен, Гитлер капут! ПАНКИ ПАПСУ В РОТ ОТ**БУТ! А, как известно, если Гардин начинала материться и петь на немецком с русским акцентом — она окончательно озверела. Мико окончательно испугалась, оттолкнула иномирянку в сторону и истерично вопя, убежала в зал с кристаллом.

Три часа спустя…

Везде. Абсолютно везде. И все. Абсолютно все. Всё и вся в гвардии Эль прониклись культурой панк-рока. И теперь во главе с Гардин ходили и скандировали: — РЭП — ДЕРЬМО! ПОПСА — ПАРАША! ПАНКИ, ХОЙ! ПОБЕДА НАША! А на плакатах, которые они носили, красовались огромные яркие надписи: «Дойчен зольдатен, немецкие танки!», «Ун партизайн, русские панки!», а так же: «Дойчен зольдатен, меня хоть танком!» и «Гитлер капут, буду панком!» «Я породила монстра» — думала босс, трясясь от страха в зале с кристаллом. — Мико! Хватит сидеть в эмо-уголке одеяльной гусеницей! Ты должна узнать, как это прекратить! — воскликнул ворвавшийся в зал Керо. — Я не знааааааю! — кицуне разрыдалась. — А знаешь ли ты, что… — Керошан недобро усмехнулся. И, двинувшись на босса, пропел: — Рэп — дерьмо! Попса — параша! Панки, хой! Победа наша! И этого хватило, чтобы Мико, завопив: «НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!» выбежала из зала с кристаллом. И всюду. Всюду её преследовали эти роковые слова. — Лейфтан! Слава богу, с тобой всё в порядке! — босс облегчённо вздохнула, когда заметила в коридоре абсолютно адекватного Лея. — Я? — не понял он. — Я… И тут же Лунтик как-то странно улыбнулся, сверкнул очами и прокричал: — ГИТЛЕР КАПУТ, БУДУ ПАНКОМ! А затем сорвал с себя одежду. Под ней оказалось типичное панковское одеяние. Шутка. Оно было такое же полуобнажённое. — ЗА ЧТООООО?! — в истерике завопила кицуне и со скоростью электрического тапка понеслась в алхимическую лабораторию, где планировала забаррикадироваться стеллажом. А тем временем панк-роковская толпа (И Гардин с Леем во главе), жаждущая лисьей крови шла за ней по пятам. Медленно, но верно. Мико-сама взбежала вверх по лестнице. И это стало роковой ошибкой. Потому что в следующее мгновение её окружили со всех сторон. — ХВАТИТ! ОСТАНОВИТЕСЬ! Я БЫЛА НЕ ПРАВА! — слёзно взмолилась она. — ПАНК-РОК НЕ ХРЕНЬ! ПАНК-РОК ОФИГЕНЕН! И в ту же секунду гвардейцы перестали петь свой новоиспечённый гимн. — Мико-сама, в подтверждение своих слов вы должны стать панком, — Гардин подошла к боссу и протянула ей кожаный ошейник с заклёпками.

***

Мико проснулась посреди ночи, истошно вопя. И на её вопли мгновенно прибежала Эвелейн. — Эве, я не буду выполнять твоё желание. Я лучше голой пробегу по штабу, — прокричавшись, заявила босс и поднялась с кровати. — А чо так? — икнув, спросила эльфийка. — Потому что в противном случае случится «Панкопокалипсис», — произнесла кицунэ и сняла с себя ночнушку.