Неподходящий соулмейт

      Юнги бы спал, как и любой нормальный студент перед своими выпускными экзаменами, но тупая боль пронзила его запястье. Оно продолжало нарывать, но Юнги предпочел игнорировать боль, так как ему чертовски нужно поспать. Ему вообще с трудом удается спать в городе, который никогда не спит, ведь он простой парень из провинциального городка Южной Кореи, о котором никто никогда не слышал. Да что там, в Нью-Йорке о Южной Корее никто никогда не слышал.       Блять.       Ему охренеть как больно.       Юнги проснулся и направился прямиком в ванную комнату, чтобы осмотреть свое запястье. Наверное, там образовался нарыв. Черт возьми, у него просто нет времени на эту боль, ведь уже через десять часов у него экзамен. И да, он лег спать в два часа ночи, поругайте его.       Он быстро задрал рукав, проверяя руку на предмет сыпи или припухлости, до этого времени у него не было проблем со здоровьем, поэтому Юнги был напуган.       О нет. Вот так внезапно его врожденная надпись начала болеть и гореть.       Нет, он не хочет думать о своем соулмейте, о человеке, которому он причинит боль – Юнги просто не услышит голос своей второй половины и навсегда оставит этого человека в одиночестве. Божечки, еще одна проблема – надпись, которая появится на теле. Через двенадцать часов после появления первых слов на коже, родственные души встретятся – один человек неотвратимо встретит другого. Но когда один из партнеров слеп или глух, то это ведет к определенным сложностям. Именно этой обузе придется приложить больше усилий для поиска своей второй половины.       Юнги всегда переживал из-за этого в прошлом и, пускай он в этом никому не признается, он гуглил «Как глухонемые люди встречают своих соулмейтов?» И как бы грубо это ни прозвучало, то все зависит именно от глухого партнера, ведь его соулмейт не имеет на коже вытатуированных слов, они чаще всего думают, что их родственная душа умерла, ведь единственный знак, которые есть у вас от вашего соулмейта – его первые слова, которые становятся ярче, когда приближается момент встречи. Проблема в том, что Юнги не может говорить, и он не сможет услышать свои первые слова, так что он обречен в любом случае.       Его слова были написаны на латинице, и он не хотел казаться слишком сентиментальным, но это стало причиной, из-за которой он отправился жить на Запад. Из-за этого он захотел взять кредит на поступления в Американский университет, который он будет выплачивать всю жизнь.       Забей, мечтай пока можешь, Юнги, ты никогда не испытаешь удовольствия услышать те слова, которые написаны на твоем запястье.

X

      По прошествии ночи Юнги проснулся с той же тупой болью, разъедающей его сознание. Встретит ли он свою вторую половинку в ресторане, или когда выйдет из ресторана и пройдет мимо своего соулмейта, что будет лучшим выходом, его слова пропадут. Они будут жить дальше, по-отдельности, ничего не изменится.       «Шшшш…» - вот это слышал Намджун от Юнги, когда сдавал с ним экзамен. Старший испытывал сильнейшую боль, на протяжении всего экзамена он просидел с закушенной губой. Когда они закончили, Юнги немедленно покинул здание, не подождав Намджуна. Выйдя на улицу он почти сразу же пнул мусорное ведро возле университета, опрокинув его и разбрасывая мусор. Намджун потрогал Юнги за плечо, чтобы привлечь его внимание прежде чем начать говорить жестами.       - Чувак, что за хрен с тобой происходит, это же просто выпускные экзамены, и даже если ты их сдашь плохо – это не причина злиться. – показал жестами Намджун.       Маленький злой парень, следя за объяснениями Намджуна, потряс головой. Он не мог ответить жестами, так как безумно вцепился в свое запястье. Ким схватил его запястье, чтобы узнать, что, черт возьми, от него скрывают все утро.       За красной, заляпанной от крови салфеткой, под браслетом были слова «Чувак, ты что слепой». Сердце Намджуна замерло.       - Ты же сказал, что надел этот браслет, потому что это модно?! Ты врал мне о том, что твой соулмейт мертв?! – показал жестами разозленный Намджун.       - Я хотел, чтобы у нас с тобой было что-то общее, потому что мне пофиг на вот это все. – слегка злобно ответил Юнги.       Он бы хотел, чтобы Намджун был его родственной душой, ведь его «единственный» умер, а Юнги никогда не встретит своего предназначенного. Так что между ним и Намджуном что-то могло получиться. Почему ему надо разрушать их отношения ради псевдосказки, в которой он никогда не будет главным героем?       - Это почему тебе пофиг?? – показал жестами Намджун, после того как поднял подбородок парня, Юнги оттолкнул его руку.       - Я не мог сфокусироваться на экзамене из-за этой ебанной штуки, тебе так повезло что… - показал жестами парень с мятными волосами, о чем через секунду пожалел. – Прошу прощения.       - Нет проблем. Я помогу тебе найти твоего соулмейта. Почему ты вообще переживаешь из-за этого? – ответил Намджун, заставляя Юнги улыбаться.       Они шли на следующую пару, после которой у Юнги оставалось примерно полчаса до встречи с его родственной душой.       - Итак! Тебе не надо зажиматься, хотя ты обычно зажимаешься, понял. Рекомендую тебе не задерживаться в местах большого скопления людей. Ты можешь разминуться со своим соулмейтом, и хотя это редкость… - Намджун показывал жестами Юнги, который глубоко вздыхал.       У Намджуна никогда не было слов на запястье, но он задротил на романтические истории о встречах предназначенных. У него было примерно два часа до встречи с соулмейтом, но Юнги было пофиг, поэтому он просто шел за Намджуном.       - Я голоден. – сообщил Юнги.       Они отправились найти место, где можно перекусить. Юнги не любил большого скопления людей, он постоянно натыкался на кого-то, пока Намджун своим соколиным глазом разглядывал каждого. Это сложно, кто все-таки скажет глухому человеку «Ты слепой?» Только какой-то тупица, это точно. Обычно люди получают в качестве первых слов что-то более простое, так что случай Юнги подобен чуду. Они направлялись к ближайшему местечку, где делали мясо на гриле в корейском стиле. По пути они наткнулись на старичка, который продавал картины прямо на улице. Юнги остановился возле его рисунков, а Намджун закатил глаза, так, что можно было увидеть его затылок – это вот так он хочет есть? Юнги прошел мимо какого-то шестнадцатилетки с флаерами, слегка толкая его, чтобы тот не загораживал путь.       - Ей, мужч… - сказал вслед быстро удаляющемуся Юнги разозленный подросток. Намджун отказался брать флаер или что это было и встал возле Юнги, обновляя ленту Твиттера и ожидая старшего.       - Чувак, ты что слепой?! – с усмешкой крикнул вслед Юнги подросток, передавая флаер другому проходящему мимо человеку       Наджун чуть не разломил свой телефон пополам. О нет.       - Ты что, черт возьми, сказал. Повтори это снова. – Намджун подошел к испуганному шестнадцатилетке смотря на него сверху вниз. Подросток смотрел в ответ из-за своей челки. Он был азиатом, как Намджун и Юнги, загорелый, большие глаза, двойное веко.       - Простите меня, пожалуйста, я не хотел доставлять проблем! – сломленным от страха голосом произнес маленький парень с прыщами.       - Нет, что ты сказал ему? – спросил Намджун.       Мальчик шумно сглотнул и сказал.       - А… эм. Ты слепой? – повторил он.       Друг мальчика, который раздавал с ним флаеры, не на шутку испугался – если его друг потеряет работу из-за его незакрывающегося рта, то он ему врежет. В этот момент Намджун подошел к Юнги, потянул его за плечо и что-то показал ему жестами. Черноволосый шестнадцатилейтний парень так испугался, что у него выступил пот.       - Ты закричал на глухого парня? Черт! Извинись! –закричал друг на мальчика.       - Простите меня, и Вы тоже… простите.       - Нет! Нет, ребенок. Покажи свое запястье.       - Эм, мне нужно вернуться к работе. Пожалуйста, я не хотел доставлять Вам неприятностей, прощу прощения.       Пока мальчик извинялся перед пугающим Намджуном, Юнги ткнул в своего высокого друга, чтобы тот перевел ему. Но Намджун не понимал от Юнги, чего тот хочет, от чего Мин стал еще злее. Божечки, как же он ненавидит не иметь возможности нормально общаться с людьми. Да в жопу все.       - Все… нормально. – смущенно сказал мятноволосый, ведь он даже не знал, как звучит его голос. Он просто пытался успокоить этого мальчика. Тот на секунду задержал свой взгляд на Юнги, а потом его запястье сжалось от внезапного, невозможно горячего ощущения. Он уронил свои флаеры на землю. Юнги и Намджун стояли рядом, удивленно наблюдая за картиной, через мгновение они уже помогали собирать флаеры.       - Чонгук! Ты в порядке?! – спросил его друг, приседая рядом и собирая его флаеры.       - Блять, сука, я… - Чонгук задержал дыхание, убирая одну руку от другой, чтобы увидеть «Все нормально» на своем запястье.       - Э, но… но. Мой соулмейт же умер. – сказал Чонгук, оседая на тротуар. Его запястье все еще жгло.       Пока мальчик терял остатки самообладания, кто-то обхватил его запястье, останавливая боль.       - Эй, спасибо тебе, ты остановил мою боль, моя половинка. – сказал Чонгук парню его роста, который держал его запястье, улыбаясь.       - Ебать-копать, он твоя половинка. – произнес Намджун, смахивая свою челку. Это не может быть правдой. Но это случилось, двадцатилетний и шестнадцатилетний парни сейчас замерли, уставившись друг на друга с улыбками на лицах.       Парень был его роста. Бледный, с самыми милыми глазами на свете. Его лицо напоминало пуговку. Стоило ему улыбнуться, как у Чонгука в животе затрепетали бабочки. Они понимали, что предназначены друг другу.       Мальчик был его роста. Худой, с самой огромной улыбкой в мире, которая освещала его лицо. Он был еще таким ребенком, его лицо еще росло – оно было слишком маленьким, а глаза слишком большими.       - Черт ты… ты не хочешь… сделать перерыв? – спросил другой парень, на что Чонгук кивнул, не отводя взгляд.       - Можно мне отгул? – спросил он, все-таки это был особенный день. Кроме того, он раздавал флаеры с рекламой семейного ресторана, которым управляла его тетя – так что кому какое дело?       Они нашли кофейню, сели друг напротив друга все еще неловко улыбаясь. Они не могли общаться так, как это делают два обычных человека, но похоже ни одному из них не было неловко. Намджун решил взять все в свои руки. Он заказал кофе на всех, Чонгук выбрал себе тыквенный латте, так как, по его словам, обычный кофе слишком крепкий. Намджун перевел это Юнги знаками, тот посчитал это милым. Через некоторое время Ким решил их оставить наедине, чтобы они могли ближе познакомиться.       «Ты еще такой ребенок :с» - написал Юнги в своем телефоне и передал это Чонгуку, который поднял глаза на старшего – лицо того полностью повторяло смайлик, который добавил к сообщению. Чонгук драматично вздохнул.       «Ты такой старикан :Р» - написал мальчик, передавая телефон обратно. Маленький бледный Юнги хмыкнул в ответ, Чонгук нашел это умилительным.       «>: ((((((» - написал Юнги и поднял телефон на уровне своего лица, чтобы Чонгук мог увидеть, как оно похоже на смайлик. Чонгук хихикнул.       «Ты милый. А еще ты выглядишь супер по-корейски, моя мама полюбит тебя» - это было последнее предложение, которое он написал в телефоне. Прочитав его, Юнги смущенно посмотрел на младшего.       После их короткого разговора, мальчик проводил своего соулмейта до общежития, а после побежал домой. Он хихикал, как школьница, смотря на свое запястье. Чонгук перешел через дорогу на красный свет и пошел по направлению к библиотеке, где работал его друг.       Как же все будут ему завидовать.       - Палииииии! Чувааааак! Я встретил сегодня своего соулмейта, ПАЛИ! – Чонгук заорал. За этот взрыв щенячьего восторга, когда он показывал свое запястье Чимину, на Чонгука зашипели со всех сторон, ибо это было тихое место.       - О господи! Это нечестно! Погоди-ка, на твоем запястье же никогда ничего не было написано… Я же планировал нашу свадьбу уже с тех пор, как нам исполнилось двенадцать. – говоря это, Чимин внимательно осматривал его запястье, пытаясь неаккуратно стереть метку слюной. Но она не пропадала.       - Да, ну, он объяснил, что это иногда случается. Да и вообще, кому какое дело! Он мой! Навсегдааааа, я такой счастливчик! – Чонгук начал визжать, Чимин вторил ему, обнимая, как и положено лучшему другу.       - Расскажи мне все, малыш! – сказал Чимин, но Чонгук лишь потряс головой.       - Нет времени! Быстрее! Неси все книжки по сурдопереводу, которые у тебя есть, и тогда я смогу показать тебе свою новую крошку. Который, кстати, на четыре года старше, чем я, и уже студент, - парень хвастался второму парню, который еще не встретил свою родственную душу. Можно было сказать, что он еще слишком юн, но Чонгук-то на два года младше его.       - Ох, ну хорошо, только не дели шкуру неубитого медведя. – Чимин сказал это и удалился, чтобы принести пристыженному Чонгуку все книги по сурдопереводу, которые у него есть.       - Итак, он глухой? И каково это?       - Так круто! Он очень тихий. – сказал Чонгук, хмуря брови в задумчивости, заставляя Чимина тихо рассмеяться.       - Будь осторожен, голубок. – сказал Чимин, помахав младшему на прощание.       Однажды. Он смотрел на свое запястье, которое пересекала надпись «Хайпанем немножечко», заставляющая его передергиваться от отвращения.       «Однажды, когда я встречу этого уебка, Господи, помоги мне», - думал Чимин.

Неделю спустя

      Чонгук каждую ночь не ложился спать до двух, так как он пытался выучить основы сурдоперевода, но он был полностью измотан, ведь пытался сделать все самостоятельно.       - Мам, ты должна отвести меня на какие-нибудь курсы по сурдопереводу. – сказал он своей маме, которая подняла бровь, отрываясь от разложенных на кухонном столе квитанций.       - И с какого это перепугу? – спросила она на жалостливую просьбу сына.       - Только не кричи и не плачь, - после того, как он сказал это, мама приспустила очки и посмотрела на него. Чонгук громко выдохнул и показал ей свое запястье, после чего мама закричала и заплакала одновременно. – Моему соулмейту очень нужно, чтобы я выучил язык жестов, мам…       - Из-за этого? Это же прекрасно! О божечки, я никогда бы… о боже. – сказала она, а Чонгук натянуто улыбнулся.       - Ага… еще ему двадцать… - он произнес это немного неуверенно, в то время, как мама крепко схватила его запястье, кровь перестала поступать в ладонь.       - Я же встречусь с этим мальчиком. Так? – сказала она ледяным тоном.        - Конечно, мамочка. Только ты мне делаешь больно. – он пожаловался и пошел в свою комнату, прежде, чем мама поняла, что сжала его руку слишком больно. Безумная женщина.

X

       - Чувак… шестнадцатилетний ребенок? – Джин показал жестами парню, который пожимал плечами.       - Знаешь… это намного глубже, чем возраст. То, что он младше, не значит, что мы не можем быть вместе. – показал жестами Юнги в ответ, не веря себе.       - Ну, ты понимаешь, не знаю… он кажется действительно замечательным ребенком. Но он еще слишком молод. Тебе нужно остерегаться его. Оки? – Джин показал жестами, а после сжал руку Юнги, тем самым его успокаивая.       - Я знаю. Я буду осторожен.       - Он хочет научиться сурдопереводу, или он не уверен, что будет учить язык жестов? – показал ему жестами Намджун.       - Он постоянно мне смс-ит, знаешь, это подростки… совсем недавно он сказал, что упросил свою маму найти ему курсы по сурдопереводу, но она ответила, что сначала ей нужно познакомиться со мной. – показал знаками Юнги, хихикая и закрывая лицо.       - Мило! – показал счастливый Джин жестами, уши Юнги покраснели.

Через два года

      Чонгук знал язык жестов в совершенстве. Это даже не обсуждалось, он научил языку жестов членов своей семьи и своих друзей в той степени, в какой они хотели бы его знать. И вот наступила она, вечеринка, посвященная восемнадцатилетию Чонгука. Именинник ждал на празднике только одного человека – своего парня. Чонгук счастливо подбежал к двадцатидвухлетнему, обнял его и поднял над землей, затем поставил, и теперь смотрел на него снизу вверх. За два года активизировались гормоны роста Чонгука, да так сильно, что он мог бы приплющить Юнги, о чем тот всегда любил ему напоминать. Юнги ненавидел тот факт, что он был ниже, но это было так здорово хвастаться, что рост твоего парня 180 см. Он просто принял это. Он позволил своему личному щенку-переростку жить.       - Ты что, стал менее зрелым, достигнув совершеннолетия? Идиот. – показал жестами Юнги, после того, как они поцеловались.       Чонгук даже не успел вставить слово, как вся его семья пришла здороваться с Юнги, затаскивая его на кухню, чтобы поболтать о том, о сем.       - Ну и чего ты на него так пялишься? – спросил его Чимин.       - Люди наконец-таки перестанут считать, что наши отношения – это что-то странное… о боже… двадцатидвухлетний, который встречается с семнадцатилетним. Это звучит абсолютно отстойно. – сказал Чонгук, подходя к тарелкам сервированным мясом.       - И это все что ли?       - А еще, однажды мы поженимся.       Чонгуг замер, пялясь на человека, которого он любил больше всего на свете. Посреди разговора с родственниками Чонгука Юнги умудрился высунуть язык и показать его своему парню.       - Вау, мой Чонгук стал настоящим мужиком. – произнес Чимин. Пока он делал глоток напитка, который держал в руках, чонгуковский двоюродный брат Тэхен подошел к ним, выпивая шот.       - Хайпнем немножечко! – такую фразу Тэхен проорал своим алкогольным дыханием в лицо Чимина.       Чимин подавился своим напитком, Чонгук и Тэхен с неподдельным испугом посмотрели на него. И тут до Чонгука дошло, он начал хихикать.       - Добро пожаловать в семью, Чимин! Видишь, как оказалось, ты на веки будешь со мной. – сказал Чонгук, постукивая по спине подавившегося Чимина.       - Погоди-ка… ты же предназначен этому парню с зелеными волосами? – невнятно бормотал Тэхен, не въезжая в ситуацию.       - Не, не. Это твой соулмейт! – сказал Чонгук, в то время как Чимин одарил неверящего Тэхена убийственным взглядом.       - С каких это еще хуечков ты такой красивый? – спросил Тэхен, обнимая за шею рыжеволосого парня.       - Отъебись. – строго сказал Чимин пьяному парню, который на всю жизнь оставил на его запястье «Хайпанем немножечко».        - ХАХАХАХАХАХАХ, о мой бог! – заорал Тэхен, остановив шот на половине пути от своего рта.       Он показал свое запястье с «Отъебись» Чонгуку, который начал гоготать и хлопать от всей ситуации, сгибаясь пополам от смеха.