Взаперти

      Он всегда любил брата. Иллуми был его кумиром, предметом для подражания. Идеальным Золдиком.       Наверное, даже отец не имел такого авторитета в глазах наследника. Его уважали, боялись, любили. Но никогда не восхищались так же, как старшим братом.       Он был похож на мать. Такой же психопат, без всяких глупых рамок вроде морали. И отношение к семье у него было соответствующим. Особенно к нему, наследнику.       Киллуа всегда любил брата, и поэтому ему было так плохо. С каждым годом безумие нии-сана набирало обороты. Сначала – стандартная подготовка Наследника. Потом – персональный Ад для маленького мальчика.       Отец смотрел на всё сквозь пальцы. Иллуми не сделает ничего, что могло бы навредить семье. Ведь он идеальный Золдик. А Киллуа – нет.       Наследник не должен быть открытым и улыбчивым. Ему не стоит привязываться к кому-либо. Никаких лишних чувств и эмоций. Никакого света – лишь беспросветная тьма вокруг. На первом месте – благополучие клана убийц. Что творится в душе самого мальчишки не интересовало никого.       Он старался. Изо всех сил. Рвал жилы на тренировках, усердно занимался. Менялся, буквально перестраивая свой организм. Хотел, чтобы им гордились, чтобы брат похвалил его. Хотел, чтобы их семья была такой же, как у всех. Нормальной. Любящей. Не такой, какая она есть.       И убийства не казались чем-то ужасным – это всего лишь незнакомцы. Если их не станет, ему будет всё равно. А Иллуми может потрепать по волосам и назвать «прирождённым убийцей». Почти что похвалить. Что же ещё нужно?       Но, похоже, всего этого было мало.       Киллуа не помнит точно, когда потерялся. Просто однажды он осознал, что больше не является самим собой.       Этот, другой Наследник, был ужасен. Почти полная его противоположность. Холодный и надменный, ни во что не ставящий мать и брата Миллуки (а ведь он научил его играть в приставку!), ненавидящий и боящийся нии-сана.       Запертый в собственном сознании, девятилетний мальчик рыдал от отчаянья. Эта жестокость душила его. Он не был против убийств – но никогда не убивал просто так. Он любил семью, несмотря ни на что – Наследник не испытывал и капли добрых чувств ни к кому из родственников. Даже к бедняге Аллуке.       Это был уже не Киллуа. Но, похоже, он устраивал отца и брата намного больше светлого, что бы ни случилось, сына. Гото явно заподозрил неладное, но разве имеет простой дворецкий право слова? Мальчик искренне надеялся на благоразумие своего взрослого друга.       С годами ситуация ухудшалась. Он влиял на Киллуа, отравляя разум и душу. Чувства к семье исчезли, как не бывало. Младший брат, судьба которого раньше волновала мальчика так сильно, забылся. Свет был спрятан так глубоко, что почти исчез.       Киллуа больше не любил брата. Поэтому смог вырваться на свободу. И сбежать.       К сожалению, ненадолго. ***       Гон был интересным. Чем-то походил на самого Киллуа, настоящего, каким он был раньше. И это чувство так завлекло, что мальчишка знатно оплошал – не заметил брата до тех пор, пока тот не раскрылся сам.       Это было больно. Намного больнее, чем пытки, чем всё то, что происходило раньше. Всё было зря. Они никогда не видели в Киллуа его самого. Им нужна была идеальная марионетка. И они создали её, сломав первую, неудавшуюся.       Вновь гора Кукуру и мрачная резиденция Золдиков, обрекающая своих обитателей на вечное одиночество. Карцер в качестве наказания и пустые глаза – как признание собственного поражения.       Он канул во тьму, добровольно отдавая самого себя тому, кого создал самый близкий когда-то человек. Он так устал страдать… Киллуа потух, потеряв надежду. И только маленькая искра незаметно тлела под слоем пепла.