Всё началось с клубники/ It Starts with Strawberries

      Всё началось со свежесобранной клубники, купленной Чарльзом и Рэйвен утром на рынке Весчестера. Чарльз тщательно вымыл её, но хвостики оставил на своих местах: ему нравилось, когда есть за что ухватиться во время еды. Далее он положил клубнику на скомканное полотенце, несколько раз промокнул ягоды насухо и переложил их в чуть треснутую с краю фарфоровую мисочку.       Читая воскресную газету, Эрик почувствовал затёртое серебро, образующее прерванный ободок на фарфоре. Этого серебра не хватает, чтобы за него ухватиться, но издалека ощущение от него весьма многообещающее. И всё же, учитывая вес клубники и фарфора, который бы держал один лишь обод, можно было прийти к выводу, что и так ненадёжная ёмкость, вероятно, сломается. Вместо этого он решает просто притянуть миску к себе вдоль лавочки.       Чарльз не знает, что Эрик задумал: он слишком увлечён своим собственным планом. Он проследил за вниманием Эрика, и оно буквально пронзило его. Он оглянулся; глаза Эрика даже не следили за печатными строками.       - Хочешь одну, мой друг? – предлагает Чарльз, поворачиваясь, чтобы оказаться с Эриком лицом к лицу. Он берёт одну из алых ягод за стебель, а затем переворачивает руку вместе с клубникой в жесте, который он подразумевает как двусмысленно соблазнительный.       - Зачем мне брать одну, - спрашивает Эрик с наигранной небрежностью, - если я могу взять все?       Чтобы подчеркнуть свой беспечный тон, Эрик отрывает взгляд от международных новостей, что он читал до этого. Сначала он улавливает довольное выражение лица телепата, а потом глаза его останавливаются на губах Чарльза, когда тот начинает увлажнять их, медленно очерчивая контур кончиком языка.       - А зачем тебе остальные, - парирует Чарльз, замечая то, как зрачки Эрика расширились, - если только одна вкуснее их всех? – Выделяя каждое своё движение, он касается клубникой нижней губы и начинает легко водить ею из стороны в сторону.       - Как я могу быть уверен, - спрашивает Эрик, еле сохраняя чёткость артикуляции; во рту его пересохло от вида соблазнительной формы клубники на соблазнительно мягких губах Чарльза, - что она действительно вкуснее остальных?       Чарльз проталкивает кончик ягоды в рот. Его глаза слегка прикрыты от наслаждения, когда фактура покрытой семечками клубники касается его губ. Ему нравится ощущение, но есть кое-что скользящее и тёплое, чем бы он хотел его заменить.       Он размыкает губы, чтобы ответить Эрику, но уже чувствует чистые голод и желание, которые витали в воздухе вокруг них.       - Я полагаю, тебе понадобится просто попробовать.       Стоило лишь царапнуть зубами, чтобы вкус ягоды потёк в рот. Чарли проводит влажной мякотью по нижней губе, покрывая её сладким блеском сока.       - Попробуешь?       Эрику становится слишком жарко в его водолазке, а в хаки уже слишком тесно от твердеющего возбуждения. Он внимательно наблюдает, как хищник перед прыжком. Пытается сдержаться, усмирить голод, бегущий по венам. С усилием воли он пересчитывает пломбы у Чарльза в зубах, проходится по восьмёрке оправы очков у того в кармане, следует за текстурой молнии на брюках Чарльза.       Молния была ошибкой.       Ухмылка Чарльза стала понимающей и похотливой, когда заёрзал металл. Трение приятно отдавалось на его члене, проникая сквозь хлопок боксеров. Он гадает, использует ли Эрик застёжку, чтобы его возбудить.       Уходит немного времени на то, чтобы Эрик аккуратно сложил газету и убрал её в сторону, но на этом запас его терпения иссякает.       - Не думаю, что я остановлюсь на маленьком кусочке.       Чарльз улыбается ему в ответ.       - Не думаю, что и я смогу.       Всё началось со свежесобранной клубники, купленной на рынке, но ни одну из них так и не съели. Есть и более удовлетворительные вещи для пробы. Вкус клубники и губ Чарльза приводит к самой удобной из спален: спальне Чарльза. Их вещи дорожкой простираются по полу, их кожа пылает от прикосновений, а член Эрика вкуснее любой клубники.       Эрику нравится, когда Чарльз экспериментирует, так что он позволяет отвести себя к одному из кресел, что стояли у окна. Оттуда Эрику открывается прекрасный вид на окружающий лес, но он сосредоточен на виде получше у него между ног.       Одна из них перекинута через подлокотник, ноги в итоге широко разведены. Голова Чарльза наклоняется к крепким мышцам бёдер Эрика, когда он, обнажённый, становится на колени на массивном персидском ковре.       Руки Эрика беспомощно ложатся на голову Чарльза. Он сдерживается от того, чтобы принудить Чарльза взять глубже, сдерживается от того, чтобы протолкнуть свой член через припухшие губы в скользкую глубину его глотки.       Правой рукой Чарльз взял член Эрика у основания для собственного удобства, а левую руку разместил на его бедре, чтобы удержать баланс, когда наклонится и мазнёт губами по обрезанной головке.       Эрик тяжело дышит, его грудная клетка вздымается и падает синхронно со вздохами. Не то, чтобы Чарльз никогда не делал ему минет или чтобы он сам не делал того же. Они практиковали оральный секс. Но это определённо что-то новое. Эрик отсасывал Чарльзу, чтобы тот хорошенько завёлся перед тем, как его трахнут. Он полагал, что Чарльз чувствует себя так же, когда позиции меняются, но теперь ему так совсем не казалось.       Очевидно, что этот минет скорее основное блюдо, чем закуска, как он всегда думал, потому что Чарльз отдавал этому всего себя. Складывалось ощущение, что он был готов сосать член Эрика вечность, так он вздыхал и стонал с каждым движением.       Чарльз решил провести нижней губой по стволу Эрика, подбадриваемый смесью слюны и предэякулята, благодаря которой всё действо становилось скользким и глубоко удовлетворительным. От этого ощущения на губах пальцы на его ногах подогнулись, а член вздрогнул. Более того, это же заставляет Эрика стонать. Когда Чарльз доходит до кончика, он немного напрягает губы и надавливает, позволяя Эрику почувствовать медленное проникновение в горячий рот.       - Блять, Чарльз, - одна из рук Эрика покидает голову Чарльза и достаточно сильно бьёт подлокотник. Его бёдра толкаются вперёд, и член проходит мимо зубов в горло до того, как Чарльз к этому готов.       Чарльз слегка вздрагивает из-за рвотного рефлекса, неожиданно охватившего его. Он отстраняется совсем немного, только чтобы сглотнуть, но не убирает губ от налитого кровью члена. Вместо этого он лишь начинает сосать усерднее, почти мурча от удовольствия и приятного веса члена Эрика во рту, когда тот скользит на языке.       Гортанный вскрик срывается с губ Эрика, но он лишь отдалённо напоминает имя Чарльза. Его рука скользнула обратно в волосы телепата. Он крепко схватил тёмные пряди и потянул вниз, желая затрахать грязный рот Чарльза до беспамятства.       На этот раз Чарльз готов, его горло расслабляется, и член Эрика плавно проходит по языку и заполняет глотку. «Мой рот заполнен полностью,» - мысленно говорит он Эрику, чтобы ещё больше того распалить. Но правда в том, что его это тоже распаляет. Его член отяжелел, изнывая от недостатка фрикций и оставляя лужицу предсемени на дорогом ковре.       - Блять! – Эрик почти кричит. К восторгу Чарльза, толчки Эрика становятся быстрыми и беспорядочными. На глаза его наворачивались слёзы, но он бы улыбался не будь его губы заняты другим делом.       Эрик был близок к оргазму. Его яички отяжелели, мышцы на бёдрах начали сокращаться, а пах был словно связан в болезненно-прекрасные узлы. Более того его член был гиперчувствителен и находился глубоко в чужой глотке.       Чарльз думал о том, чтобы пережать член Эрика у основания, когда почувствовал наступающий оргазм последнего. Он не хотел, чтобы Эрик пока что кончал, ведь ему самому ещё было недостаточно.       Всё разрешилось само собой, когда Чарльз не смог вовремя проконтролировать рвотный рефлекс. Он вздрогнул немного сильнее и отстранился. Эрик отчаянно пытался притянуть его обратно за волосы и преуспел, потому что сам Чарльз был более чем согласен принять ещё, несмотря на необходимость в дыхании. Но он вздрогнул опять.       Наконец здравый смысл пересилил желание кончить. Эрик отпускает Чарльза, почти тянет его за мокрые от пота волосы. Он был удивлён, когда Чарльз начал оказывать сопротивление, стремясь оставить губы на члене, а когда Эрик всё-таки отстраняет его, губы Чарльза издают непристойный звук, который звучит до безумия приятно. Ниточка слюны и предсемени протягивалась от припухших губ Чарльза к блестящей головке члена.       И вдруг, Чарльз опять проецирует: «Эрик, твой член, верни его. Да, черт подери, да, верни его! Это, на вкус..я чувствую себя….так хорошо! Так хорошо!» И, будто этого было недостаточно, он вздыхал и издавал скулящие, умоляющие звуки, осторожно потягивая в том месте, где всё ещё держал Эрика за член.       - Чарльз, - простонал Эрик, желая вновь ощутить греховно красные губы Чарльза на своём члене, - ты давился.       - А мне это нравится, - врёт Чарльз, получив в ответ от Эрика лишь недоверчивый взгляд, выражающий явную абсурдность заявления и природы просьб, - Эрик, пожалуйста…!       На секунду Эрик останавливается и упивается лицом Чарльза, лихорадочным, покрасневшим и влажным. Слюна и предсперм капали с его подбородка, и шея блестела от них же. То, что не оставалось на ключицах, попадало дальше на грудь, к солнечному сплетению. Чарльз тяжело дышал; каждый вздох выражал отчаяние и нужду.       Взглянув вниз, он увидел его член, возбуждённый и блестящий от смазки. Эрик вновь стонет, ведь он даже не касался Чарльза, не считая резких толчков и потягиваний за волосы. Он снова смотрит на рот Чарльза, мягкие губы его приоткрыты, а язык выскальзывает наружу, чтобы собрать с тех губ вкус Эрика.       Рассматривая дальше, он увидел чистую похоть в расширенных глазах Чарльза. Он не выпускает волос, но руки расслабляются. Чарльз чувствует, что барьеры опущены и наклоняется вперёд. Его глаза закрылись от удовольствия, когда он посасывал кончик перед тем, как скользнуть губами по всей длине слева и справа. Чувство жара и кожи на губах доводили до безумия. Запах Эрика тяжело и густо осел в носу.       Уже раз будучи близко к оргазму, Эрик быстро дошёл до края во второй раз. Особенно с теми звуками, которые издавал Чарльз. Влажные сосущие звуки возбуждали, но Чарльз невероятно преуспел в том, чтобы отчаянно стонать, отсасывая.       И вновь Эрик начинает толчки. Он хватается руками за подлокотники, оставляя волосы Чарльза в покое; кончики его пальцев зарываются в золотистый вельвет и запечатлевают длинные борозды на обивке. Но это единственный способ удержаться от того, чтобы схватить Чарльза за волосы и начать трахать его лицо.       Чувствуя приближающийся оргазм Эрика, Чарльз вновь разрывался между тем, чтобы позволить ему кончить или пережать основание и оттянуть разрядку. В конце концов, он решает не быть эгоистичным и заглатывает член глубже.       Бёдра Эрика отрываются от подушки, когда Чарльз начинает работать особенно усердно. Его будто лихорадит, испарина выступила на лице, когда он почувствовал ту пульсацию, что всегда накрывает перед оргазмом. Когда эта волна бьёт, то она и ослепляет, а бёдра просто выходят из-под контроля.       Чарльз полностью контролирует ситуацию, принимая всю горячую сперму, которая переполняла его рот. Он глотает всё, что может, но оргазм Эрика был настолько сильным, что много семени пролилось на губы и подбородок.       Напряжённый, Чарльз пытается продлить разрядку, однако, к его сожалению, Эрик уже утих. Он облокотился на спинку кресла и беспомощно вздрогнул. Он почувствовал, что между его ног Чарльз всё ещё усердно занят.       Чарльз слизывал сперму там, где она попала на его бёдра. Далее он проследил языком дорожку к яичкам Эрика, вбирая губами мошонку, пока Эрик не выругался и не попытался слабо оттолкнуть его голову.       Но послеоргазменная нега передала бразды правления Чарльзу. Несмотря на протесты, он продолжал издавать удовлетворённые звуки, вылизывая остатки семени к уже вялому члену Эрика и облизывая сам орган начисто. На этот раз Эрик уже отталкивал Чарльза сильнее: его член был слишком чувствителен после разрядки, чтобы выдержать скользкое трение языка Чарльза, и не важно, насколько хорошо он увлажнён слюной и спермой.       Но Чарльз не обращал на это внимания, вбирая мягкий член Эрика в рот. Он вновь наслаждался эякулятом, удовлетворённо вздыхая и делая круговые движения языком. В конце концов, Эрику приходится упереться ногой тому в плечо, чтобы наконец его оттолкнуть.       - Твою мать, Чарльз! Прекрати.       Чарльз сел, недовольно поджав губы, но потом его озарила идея.       - Если ты мне позволишь, я могу добраться до той части твоего мозга, что отвечает за продолжительность твоего периода восстановления. Я его сокращу, и мы сможем пойти на второй раунд.       Эрик едва понимает, что Чарльз ему говорит, но ответ остаётся тем же.       - Нет, Чарльз. Я думаю, на этот раз ты высосал из меня все жизненные силы.       Несмотря на разочарование, Чарльз улыбнулся, потому что эти слова – похвала от того немногословного мужчины, которого он любит. Он убрал руку с бедра Эрика и, вздрогнув, потянулся своему собственному члену.       - Ну, в таком случае, я могу поделиться.