Черное пламя Белого Тигра

       В воздухе стояло напряжение, Такацуки подурнело от феромонов, что испускали альфы в зале, а запах мужа просто пугал. Широ был напряжен, клыки уже удлинились до предела, все этот шлейф шафрана, что остался после Его омеги. Он перебивал, легкий запах лилии, сидящего рядом японца. Широ еле дотерпел до конца торжества, как только были выпиты последние рюмки рисовой водки, он подхватил своего супруга на руки и потащил в дальнюю спальню поместья, где все было готово для первой брачной ночи. Гости остались праздновать даже не заметив отсутствия молодых, их уже не волновало ничего кроме выпивки и разговоров.        Нос Торы был забит запахом Хомуры, снять напряжение было жизненно важно, член болел невыносимо. Он швырнул на кровать свое мужа, небрежно, со злобой. Бедный Такацуки сжался от страха, запах сырой земли после дождя, сейчас казался могильной сыростью. Альфа рвал одежду на омеге, больно ударив по бедру заставил того перевернуться на живот. Омега молил мужа прекратить, не так он представлял свой первый раз, он сжался в комок и рыдал. Попытка отползти провалилась. Тигр не слушал просьб, а лишь вжал голову парня в подушки, дерну его за ноги, заставив его из позы эмбриона принять колено-локтевую. Он не стал раздеваться полностью лишь развязал нижнюю часть костюма, освободив свой орган. Альфа грубо, без подготовки, вошел в омегу. Тёбэй закричал протяжно и отчаянно, но звук был глухой из-за его положения, глава клана крепко держал его за длинные черные волосы и вжимал лицо в кровать. Воздуха не хватало, парень терял сознание из-за боли и шока, а альфа продолжал разрывать его рыча и кусая уже обмякшее тело. Широ вышел из омеги и кончил ему на спину и ягодицы. Протрезвел он от нахлынувшего наваждения через несколько минут, с отвращением посмотрел на свой орган, перепачканный в крови. Така лежал беззвучно, мужчина перевернул его на спину и проверил дыхание, парень дышал, но был без сознания. Оябун чувствовал себя последней тварью, до него только начало доходить, что он натворил. Хрупкое тело юноши так несправедливо и жестоко истерзанное в синяках и крови от укусов лежало сломанной куклой, лицо было в грязных дорожках слез вперемежку со свадебным макияжем. Альфа просто не верил, что мог сотворить такое, но это было реально. Он вышел из комнаты в ванную и провел там несколько минут смывая с себя кровь, омега так и не пришел в сознание за то время, что отсутствовал мужчина.        Широ осторожно, держа омегу на руках, опустил его в прохладную воду и начал омывать свою жертву. Парень от прохлады начал приходить в себя, застонав от боли, он приоткрыл глаза и его охватил ужас, когда он увидел Тору.        — Пожалуйста не надо! Не надо больше! — Такацуки безумными глазами смотрел на мужа и плакал.       — Тихо-тихо. Успокойся. Я не сделаю тебе ничего, больше не сделаю больно! Прости меня! Прошу прости!— альфа обнял омегу. На душе было тяжело, младшего била дрожь истерики. Широ решил, что тот замерз в воде и поспешил вытащить супруга из ванны. Завернул его в полотенце и уложил на кровать, сам же взглянув на часы, поспешил вызвать Юрия. Не смотря на глубокую ночь, врач был достаточно бодрый, он появился через десять минут со своим саквояжем с медикаментами и инструментами. Хозяин не смотрел в глаза подчиненному, все и так было ясно, а Борисов меньше всего на свете любил задавать вопросы, ответы на которые были ему известны. Широ ушел в кабинет, оставив мужа наедине с врачом.       — Юный господин, потерпите немного. Я должен зашить вас и обработать разрывы.       — Дайте мне снотворного и делайте что хотите. — бета промолчал, он проделал все необходимые манипуляции, парень перед ним не произнес ни звука, не смотря на болезненную процедуру. Как только основная часть закончилась, Борисов ввел в вену укол успокоительного и пощупав напоследок пульс убедился, что все в пределах нормы, вышел из комнаты. Такацуки лежал на боку, смотря перед собой. — Лучше бы я умер вместе с ним тогда. — шепот в темноту, глаза омеги закрылись, он уснул тревожным тяжелым сном.

***

      — Господин! Нет, Тора, что на тебя нашло? — тихо войдя в кабинет, вкрадчиво произнес русский. — На парне живого места нет, я конечно понимаю омега теперь в твоей власти, как и весь город, но тебе не кажется, что ты поступил подло даже для криминального главаря?       — Юрий, где Хомура? — произнес игнорируя вопрос беты альфа.       — В лазарете. Ему только полегчало и он уснул. Ну и заварил же ты кашу, приятель.— врач покачал головой — Что с мужем делать будешь? Мальчик получил душевную травму, альфач ты безмозглый! Я же говорил тебе не звать Куро на церемонию. Этот омега слишком сильно чувствует вашу связь, я три дня вбивал в твою тупую башку, что это чревато.       — Все уже произошло! — рыкнул Широ, выпивая полный бокал скотча, что успел налить пока говорил его приятель. — Я сам со всем разберусь!       — Разберись, только так что бы Куро не пострадал от рук твоего муженька или твоих новоиспеченных родственников. — хмыкнул бета. — Иначе, сам знаешь, что произойдет...— многозначительно произнес врач. Он только успел выскользнуть за дверь, как услышал звон разбившегося стекла.        Широ впервые был на грани. На грани того, чтоб не убить своего приятеля, на грани отчаяния из-за своей неоправданной сексуальной агрессии в отношении мужа, на грани безумия от того, что не мог быть со своим истинным омегой, про которого он не думал, до его возвращения в поместье. Глава клана не знал, впервые в жизни, что ему делать дальше.        Утро выдалось тяжелым для поместья, половина бойцов несли службу, вторая половина - мучилась похмельем. Молодой Господин буквально рычал на всех и каждого, а его мужа не было видно. Гости разъехались еще рано утром, поэтому на территории "тигров" не было ни одного "дракона". Им Кан ходил хмурый, дела не ждали, Линг от бессонной ночи и стресса отдыхал, Рико нес службу в паре с Сэмом. Тем временем в лазарете все еще оставался Куро, врач не спешил отпускать его.       — Юрий-сан, — обратился брюнет, разглядывая врача, стараясь не пялиться — а откуда вы тут взялись? Как давно вы тут работаете имею ввиду? — бета сдержанно улыбнулся, он брал у омеги кровь из вены на анализы.       — Я давний знакомый господина Широ! Мы когда-то ходили в одну школу, хотя сам я и мои родители из восточной части России, из-за бизнеса моего отца мы давно живем в Японии. Уже год тут, по приглашению Торы. Вот и все! Согни на пару минут руку. — А ты Куро? Как ты тут оказался?       — Аааа, понятно. — протянул, задумчиво омега. — Ой, да долгая история! — отмахнулся парень.       — Я и не тороплюсь!Да и тебе сегодня еще отлежаться надо! Или ты не хочешь говорить?       — Неет! Просто, моя жизнь никогда никого не интересовала, ну кроме Ри и отца — пожал плечами омега. Слово "отец" резануло слух Борисова, но он не подал вида.— Вообще, не встреть я своего старика, ну то есть Им Кана, я бы наверное сдох в каком-нибудь борделе отрабатывая долги своего дядюшки... — омега говорил не сильно долго, но достаточно, чтобы картинка в голове Борисова сложилась воедино. Смерть оми, отсутствие отца-альфы, который по мнению омеги был еще той сволочью, наличие реальной сволочи-дяди, от слов Хомуры внутри, с каждым словом, сердце сжималось все сильнее, как только бета услышал всю историю — Не знаю, я не верил никогда в судьбу или бога, не знаю, как это все совпало, но я благодарен старику за то, кем я сейчас стал.       — Понятно. — тяжело выдохнул Юрий, его голубые глаза, были печальными. Хомура принял это на свой счет. Но Борисов был опечален, тем что будучи одной из богатых семей в Токио, имея протекцию среди якудза, они только сейчас обнаружили место нахождение младшего члена семьи, а в том что это его братишка, родной по отцу, он практически не сомневался.       — А ты сам не пробовал найти родных? Ну отца-альфу имею ввиду? — задал достаточно резонный вопрос бета.       — Папа говорил, что он сам нас найдет. Что просто обстоятельства не дают ему быть рядом с нами, что он любит нас. Я верил в это лет до тринадцати, что отец однажды вернется, обнимет нас и заберет. Папа не называл имя, но всегда говорил, что тот невероятно красив и силен, что я скоро познакомлюсь с ним. Знаю, что оми писал ему письма, но ни разу не видел, чтоб он получал ответ. Мы переезжали несколько раз, пока не оказались в той съемной квартирке. Жилось вполне сносно, но потом папа заболел и мне стало не до мыслей о отце. Надо было выживать, оми ведь не мог больше работать, опекуном назначили дядю. Отец не появился даже после смерти папы, а тот кажется даже на последнем издыхании продолжал думать о нем. Мне все равно если честно, уже все равно. Я не понимаю, какие должны быть обстоятельства, чтобы бросить истинного омегу и годовалого ребенка. Как можно было бросить папу, он ведь так любил ...— голос дрогнул, чувствовалась глубокая обида, боль накопившаяся за все годы страданий и одиночества. Слезы большими каплями стали падать на футболку брюнета, Борисов поддался чувствам и обнял омегу. Хомура всхлипнул, и расплакался, впервые так, навзрыд, с полным отчаянием и воем. Парень плакал на груди у этого сильного беты, а Юрий не сомневался, что как только полный тест ДНК подтвердится, он постарается объяснить своему сильному, и все же хрупкому в душе братишке, почему все так неправильно произошло и в какой момент все пошло не так.