Чего испугались, дети?

В маленькой мастерской известной пиццерии было жарко: на улице стоял знойный июльский вечер, а кондиционер, висящий в коридоре, не работал с самого открытия. Мысли четырёх подростков, забивших комнату, сводились к мечтам о том, чтобы сдать смену и снять наконец постылую официантскую форму. Имя причины, оттягивающей наступление свободы, бойко слетало с губ, сопровождаясь нелестными эпитетами: — Чёртова Мангл! Что же ты за уродское существо, собранное слепыми проститутками в подвалах Китая! В сторону парня, повязавшего шейный платок как бандану и принимавшего в процессе ремонта хлипкого аниматроника меньше всего участия, обратились удивлённые взгляды. — Послушай, Тед, хватит ныть, — прорычал Бен, старший из ребят, не прекращая отвинчивать какой-то шуруп. — Если сидишь и отлыниваешь от работы, то хоть нас не нервируй. Не обратив внимания на реплику, Тэд продолжил сокрушаться над затянувшимся рабочим днём: — Если бы не она, мы давно бы уже сидели в кинотеатре. Да и Ларри не станет ждать два часа, чтобы забесплатно прокрутить нам «Восставшего из Ада» ещё раз. — Никуда не денется твой Ларри: у него ещё ночные сеансы, — занимающаяся ногой робота девушка вытерла с лица пот, вспушила начёс на голове и с плохо скрываемым раздражением заметила: — Кстати о твоём кино, за последние пару месяцев мы не сходили ни на один нормальный фильм. — Ни один нормальный?! — Тед возмущённо вскочил на ноги, вскинув руку, как это сделал бы Джордж Вашингтон, вещающий о свободе США. — «Восставший из ада» ненормальный? Или «Живые мертвецы 2»?! — Да, — слились в неодобрительном ответе три голоса. Челси продолжила, явно стараясь избегать грубостей: — Не то чтобы мы не понимали твои вкусы, но хорошо бы всей компанией хоть иногда выбираться на фильмы, где тебе, мне и Айзеку не придётся врать, что нам есть шестнадцать. — Да что ты понимаешь! — Первый президент Америки в лице Теда скорбно замолк, словно увидев в друзьях узколобых консерваторов. Однако тишина, прерываемая скрипом деталей аниматроника, провисела недолго. — И всё-таки из-за этой дебильной работы и конкретно этой мудатской лисы, которую благодаря мерзким шаловливым ручонкам тупых детей приходится собирать заново каждый грёбанный вечер, мы пропускаем все события лета! Чёрт! Мне кажется, с каждым разом им всё проще ломать её. О, знаю! Это, наверно, потому, что, Джейсон Вурхиз сожри мою задницу, мы не механики. — Так пойди и скажи это Фреду в лицо! — ткнул Бен надоедливого товарища отвёрткой в грудь, с раздражением оторвавшись от злосчастного шурупа. Как ему надоела эта инфантильность друзей! — Но ведь он прав, — робко подал голос Айзек. — Фред ведь не имеет права заставлять нас чинить её, верно? Бен кинул на парня суровый взгляд. «Младше всего на год, а ничего без меня не могут», — пролетело у него в голове, однако на смену вскоре пришла мысль, заставившая смягчиться: «Сам виноват. Раз дал их родителям обещание следить за этой сворой, надо исполнять.» — Да, не имеет, — буркнул юноша, возвращаясь к работе. — Тогда, может, ты объяснишь это ему? — едва слышным шелестением коснулась его ушей просьба. Именно в этот момент дверь отворилась и комнату озарила поросячья улыбка Фреда, пришедшего не иначе как на запах факелов и звук точащихся вилл. Бен устало вытер руки от масла замызганной тряпкой и встал. Он был высокий и выглядел старше своего возраста. Казалось, можно было расслышать, как сдувается радостное лицо босса под серьёзным взглядом сверху вниз: — Мистер Фред, вы знаете, что в нашем трудовом договоре были прописаны только обязанности официантов, причём при своевременной выплате зарплаты? — Да, разумеется знаю, — спокойным голосом с ноткой непонимания ответил владелец пиццерии. «Потеешь, как свинья, — усмехнулся Бен. — Стоит тебе только пригрозить судом, как ты стушуешься. Боишься даже самой малой вероятности, что откроется вся антисанитария, все твое покрывание проступков персонала и тебе придётся расстаться с частью своих денег. Друзей-то у тебя там нет.» — Что бы сказал по поводу нарушения трудового договора суд? — Бен. Бентли, — переходя на полное имя, Фред обнял юношу за плечо и начал вкрадчиво вещать елейным голосом. — Ты же знаешь, у всех из нас бывают жизненные трудности. Если мы не будем помогать друг другу, куда скатиться мир? Мы будем бегать, как озлобленные обезьяны, кидаясь друг на друга при любой возможности. — Ударив парня по спине, он натянуто хохотнул. — Ты ведь понимаешь, что это не повод грозиться мне судом США? — Разумеется, — с улыбкой-оскалом Бен брезгливо скинул руку босса, будто ему на плечо легло перемазанное в грязи и фекалиях копыто хряка. — Однако за бескорыстную помощь хотелось бы получить вознаграждение. Мы не отказываемся чинить, просто неплохо бы получать за каждый раз отдельную плату. — Знаешь, а это может больше не понадобиться. Я недавно заказал нового аниматроника для раздачи подарков. Надеялся, эти двое будут отличным дуэтом… — бросив последний отчаянный взгляд на юных сотрудников, но встретив лишь нахмуренные лица, Фред сдался. — Но, видимо, старушке Мангл пора на покой. Можете идти. Уже стоя в дверях, он обернулся и добавил: — И не волнуйтесь. Вы получите свою зарплату в конце лета, как и положено. Особого ажиотажа эта фраза не подняла, и лишь Бен, снимая фартук, крикнул вдогонку: — По договору положено в конце каждой недели. Не прошло и пяти минут, как залы, подметаемые дряхлой уборщицей, туалеты, каморка охранника огласились счастливыми криками: «Да здравствует «Восставший из Ада», лучший фильм ужасов восемьдесят седьмого года!» и топотом четырёх пар ног. Тед разбежался и, лихо проехав по кафельному полу несколько метров, затормозил у самых дверей и галантно попридержал их пока друзья выходили. Напряжение, которое сконцентрировалось в душной мастерской, развеялось, и все согласились, что ужастики не так уж плохи, а данный экземпляр так и вообще достоин повторных просмотров. Какие же проблемы могут помешать им теперь? Вот, например, одна, следит около входа с разбитым носом, плачет, и зовут её, кажется, Кевин. Кто он такой и откуда судить было сложно: по одним версиям, мальчик беспризорник, сбежавший из детского дома, а по другим, его мать одна из наркоманок в неблагополучных районах. Точно известно только, что увидеть его околачивающимся около пиццерии и наблюдающим в окна за весельем других детей совершенно обычное дело. — Эй, что случилось? — Бен опустился на корточки и с участием посмотрел на заплаканное лицо. Тед закатил глаза: «Началось…». Кевин попытался стереть кровь лица рукавом, но размазал её ещё больше: — Я поспорил с Майком на два доллара, что угадаю любое число, которое он задумает. — Ты, разумеется, не угадал, и денег у тебя нет, вот он тебя и побил. Всё, Шерлок, тайна раскрыта, можно валить отсюда. — Тед вцепился в руку друга с намереньем тащить в сторону кинотеатра. Но поддержки он не встретил: Челси метнула в его сторону испепеляющий взгляд, а Айзек непривычно громко цыкнул. — Нет, я всё угадал. — Мальчик как-то отстранённо обвёл взглядом окрестность. — Но он всё равно меня побил. — Ну и отвратный он тогда человек. — Бен с лёгкостью взял паренька на руки. — Давай, успокаивайся и переставай плакать. Ты же не девочка, чтоб из-за каждой царапины по два часа ныть. — Какого бы пола он ни был, если мы опоздаем ещё на пять минут, то Ларри внесёт меня в чёрный список. А я даже не знаю, что случается с людьми, попавшими в чёрный список. Меня ведь там никогда не было! У Челси очень острые локти: об этом с самого раннего возраста ей сообщали все, кто как-то провинился в её глазах. Пока Тед, чуть согнувшись от боли, двумя руками схватился за место под рёбрами, девушка злобно прорычала ему на ухо: — Да что с тобой! Ты же любишь малышню. — Иначе бы и не смог здесь работать, — послышался сдавленный ответ. — Но не когда это идёт в ущерб кино. Бен тем временем достал из заднего кармана платок и стирал кровь со слезами с детских щёк: — Злишься на Майка? — успокаивающе спросил он. — Нет, — сказал Кевин и, помолчав, добавил без тени злорадства: — Все равно он вырастет и будет готов жизнью рисковать за 120 долларов. — Вот как? — ни капли не удивившись, заметил юноша. Он привык, что мелюзга порой несёт всякий бред, особо и не понимая его смысла. — Ну-ка, какую ты там песню всё время напеваешь? Ту-лу-ла… — Ту-лу-лу, — подхватил мелодию ребячий голосок. Поразительная всё-таки у Бена способность: легко запоминать всех детей со всеми важными для них глупостями, рисунками и страхами. Он вполне бы мог стать одним из тех педагогов, о которых с любовью вспоминают удачливые ученики, говоря при этом что-то вроде: «Но лучше всех нас понимал мистер Бентли…». Из-за спины донеслось лепетание Айзека: — Послушай, Ларри нас правда ждёт. Невежливо задерживаться так сильно даже по уважительной причине. «Чёрт, — с досадой заметил юноша. — Что бы ни сказал Тед, из его уст это звучит рациональнее. Заставить его повторять все фразы, что ли?». В принципе, ему и самому не терпелось попасть в прохладный кинотеатр, да и Кевин уже успокоился. Правда, по-хорошему его бы стоило проводить до дома. Закусив губу, Бен огляделся. Рядом был только охранник, тоже скинувший форму, и о его принадлежности к заведению гласил лишь жёлтый бейдж на майке. Тихо ругаясь, он перебирал ключи, ища тот, что открыл бы его старый форд. В голове созрел план. — Ты знаешь адрес своего дома? — Да. — Мистер Вайлет! — Бен помахал мужчине рукой. Охранник обернулся и, сложив руки на груди, добродушно улыбнулся: — Чего вам, дети? — Кевина побили, и его надо отвезти домой, — увидев, как Вайлет помрачнел, юноша поспешно добавил: — Я бы и сам это сделал, но мы опаздываем на встречу. Мужчина мрачно взглянул на Кевина, потом на Бена, потом снова на Кевина и нехотя согласился: — Ладно, залазь. — Щедрым движением руки он открыл заднюю дверь. — Мне нельзя в машину к незнакомым, — смущённо проговорил мальчик. — Он не незнакомый, — влезла в разговор Челси. — Ты знаешь нас, а мы знаем его. — Вы не знаете, — в голосе послышались плаксивые ноты. — Что ты, конечно знаем. — Бен подхватил подмышки мальчика и усадил в машину. — Мы с ним всё лето знакомы. — На самом деле не знаете. — Мальчик сморщил лицо, как это делают дети, когда вот-вот заплачут. — Минус сорок два с половиной… Охранник с раздражением захлопнул дверь, и остаток фразы поглотила изоляция машины. Вайлет явно еле удерживался от того, чтобы грязно ругнуться. Понятное дело: подвезти ребёнка и подвезти плачущего ребёнка вещи совершенно разной сложности. Поймав на себе взгляд-молнию, юноша скомкано извинился. Однако машина отъехала, и ребята скорым шагом направились в сторону кинотеатра. Солнце, оказывается, светило тепло, а не жарко. Главные проблемы на работе были решены. Челси рассказывала какую-то забавную историю про своего отца, Тед нагло повис между ней и Беном, где-то справа пристроился Айзек. До конца каникул оставалась половина лета. Всё было хорошо.

***

— Кевин Оливо мёртв. Бентли нервно сглотнул. Комната поплыла перед глазами, а все внутренности словно сжались комком и провалились куда-то вниз. Не сиди он на стуле, не чувствуй по бокам два плеча верных друзей, то ставшие ватными ноги и вовсе не удержали бы его. Детектив Френдсон изогнул одну бровь, увидев, как изменились подростковые лица, и продолжил: — Два дня назад его тело нашли на городской свалке. Перед Беном на стол легла до неприличия тонкая папка. Юноша едва заглянул в неё и тут же закрыл, пряча лежащие внутри фотографии от любопытного взора Теда. Одно дело наслаждаться кровавой кашей вместо лица, восхищаясь мастерством гримёра, и совершенно другое осознавать, что этот человек когда-то ходил и дышал. Сам узнал. Только что. Челси спрятала лицо в ладонях и внезапно зарыдала, вздрагивая всем телом. Айзек приобнял её за плечо и начал рассеяно гладить по голове, ещё не до конца осознав новость. Не обратив на это внимание, мужчина слегка наклонился и пристально и строго посмотрел Бену в глаза: — Мы выяснили, что мальчик много времени проводил, гуляя вокруг ресторана. Когда вы видели его в последний раз? Бен, не выдержав взгляда, наклонил голову и, пробуравив взглядом золотой полицейский значок, начал усиленно разглядывать пятно горчицы на колене. Когда Фред сказал, что какой-то коп хочет поговорить с ними, юноша ожидал, что ищут свидетелей какой-нибудь аварии или расследуют мелкую кражу, но никак не… Чёрт! Кевин мёртв… Он ведь только сейчас осознал, что ни разу не видел мальчика с того самого дня. Они ведь могут быть виноваты в его гибели? Мысли беспорядочно роились словно атомы в броуновском движении, и ни за одну не удавалось ухватиться. В голове совершенно пусто, как в пространстве между галактиками. Кстати, если газопылевые облака… Чёрт, Бен, ты никогда не можешь сосредоточится в действительно серьёзной ситуации! Помощь пришла откуда её не ждали: — Не помню, — звонкий голос Теда звучал как минимум убедительно. Парень махнул рукой в сторону гигантской разукрашенной коробки. — Ещё до установки Марионетки. Кажется. Бен мгновенно воодушевился. Да, сейчас он просто скажет, что не помнит, а потом хорошенько всё обдумает, и только после этого будет что-то утверждать перед государственным лицом. — Ты тоже не помнишь? — Ага. Я обычно долго вспоминаю такие вещи. — Вроде убедительно звучит. Боже, пусть это действительно прозвучит убедительно. — Могу дать показания завтра. — Хорошо, — кивнул Френдсон. — А вы двое? Айзек затравлено взглянул на друзей и растерянно покачал головой. Ответ Челси потонул в всхлипах. Детектив сел за стол, удручённо провёл рукой по утомленным глазами и устало пробормотал: — Завтра так завтра. Постарайтесь вспомнить хоть что-то, ребята. Это важно. Остаток смены Фреду оставалось лишь удивляться, почему после разговора с полицейским дети стали непривычно молчаливыми и с каким-то нездоровым усердием хватались за любую работу. Даже Челси наконец согласилась попробовать починить свет в мастерской, чем вызвала у владельца пиццерии искренний восторг: если юная официантка разбирается в проводке, зачем платить электрику? К концу дня, когда подростки обслужили всех, даже самых запоздалых посетителей, тщательно вытерли все столы и вернули аниматроников на их места, он решился идти ва-банк. — Бен, — заискивающе проворковал Фред, обведя взглядом тинэйджеров, усевшихся за одним из столов просторного зала, — Дети, я так вижу, вы не очень хотите уходить? — Ну, допустим, — Бен ответил вяло, одарив собеседника не слишком заинтересованным взглядом. Глаза мужчины засияли: — Тогда, может, пойдём на сделку? Вы заметили, что мистер Вайлет куда-то пропал? Сегодня после прихода детектива Скандинавская-фамилия я отправил его в командировку, буквально как мамочка посадил в рейсовый автобус. Он должен забрать партию мягких игрушек с текстильной фабрики. И мне бы очень не хотелось, чтобы он промотал все деньги в придорожной забегаловке, выпивая с дальнобойщиками на брудершафт. — Причём здесь мы? — огрызнулся Тед тем самым тоном, как это делают подростки в дешёвых кино. — Он должен позвонить сюда с какого-нибудь таксофона, когда прибудет, и пора бы уже. Но, может, произошло что-то немного задержавшее его, — Фред повёл плечами. — Авария, или, например, террористический акт. В общем, вы могли бы подождать тут звонка? Мне так хочется домой, к… — Холодильнику и складу банкнот под матрасом? — Любимой жене и собаке, — злобно поправил хозяин кафе с чувством уязвлённого почти достоинства. — Ладно. — Бентли вопросительно оглядел друзей. — Ладно? Ребята апатично кивнули в знак согласия. — Чудесно! — почти пропел Фред и вышел в коридор, откуда продолжали доносится весёлые возгласы. — Если этот коп когда-нибудь придёт в наше кафе, я очень-очень подумаю, не сделать ли ему скидку в пару процентов. Возвращаясь назад, он выключал в залах свет. Лампочки гасли с задержкой и характерным звуком «З-з-зинк», и помещения мгновенно поглощала ночная тьма. Мужчина вошёл в кабинет, надевая куртку и шляпу. Застегнув молнию, он повозился в карманах, и на стол легла связка тусклых ключей с одним из тех брелоков, которые только своим потрёпанным видом напоминают о бренности бытия. — Закройте тут всё, когда будете уходить. Телефон на тумбе. — Фред ещё раз по-поросячьи улыбнулся, приподняв шляпу, и направился к выходу. Челси, не поднимая головы, крикнула вдогонку: — А разве нельзя было заказать доставку? Тогда и без всей этой возни можно было б обойтись. Послышался ответ: — Так дешевле. — «З-з-зинк». — Да и Вайлет сам предложил, грех отказываться. С последним «З-з-зинк» повисла тяжёлая тишина, которая в тёмной пиццерии казалась ещё более зловещей, стоило кому-нибудь неловко ударить ногой о пол или чиркнуть ногтем по поверхности стола. Тед нервно сглотнул, вспомнив, видимо, подходящий момент из арсенала ужастиков. Лампа глухо жужжала. Бен сосредоточено пытался привести мысли в порядок. Наконец он заговорил: — Ребята, нам нужно обсудить это. — Нет! — неожиданно резко воскликнули Челси и Тед и удивлённо посмотрели друг на друга. Девушка снова упёрла взгляд в пол: — Прости, но не надо начинать сеанс коллективной терапии. — Её глаза влажно заблестели. — Я совершенно не хочу говорить об этом. У меня впервые, когда живой мальчик… Кевин, он… Каждый день около кафе… а теперь… Челси села и спрятала лицо в ладонях, но не заплакала. В это же время Тед оскалился и хоть не больно, но со злобой, ударил старшего товарища кулаком в грудь:  — Я отвечу завтра, — писклявым голосом передразнил он его слова. — Что ты, жирная личинка Чужого, ему рассказывать собрался? Хочешь, чтоб и за нами маньяк охоту начал?! — Какой маньяк, придурок? — Мышца, отвечающая за уголок рта Бентли, несколько раз нервно дёрнулась — верный признак, что парень начинает злится. — А ты думаешь, маленьких беспризорных мальчиков мафия убивает или русские агенты? А я-то знаю, на что способны маньяки. Я обожаю этих ребят, но предпочитаю, чтоб между нами была четвёртая стена! Кевин уже мёртв, и ему не горячо не холодно от наших показаний. — Тупой паршивый дегенерат! — Бен ударил друга головой о стол и, нависнув над его ухом, проорал, брызгая слюной: — Ты всё время ноешь, всё время думаешь, что лучше других, что они обязаны тебе по законам вселенной. Так вот слушай: мы последние, кто видели Кевина, весьма вероятно косвенно виновны в его смерти. А если это правда маньяк, то можем предотвратить новые убийства. На нас сейчас охренительная ответственность. Поэтому сейчас все, — он испепеляюще оглядел товарищей, от чего Айзек тихо соскользнул под стол. — Все вспомнят, что было в тот день, до секунды. А после мы согласуем версии и завтра дадим показания. Особенно ты, поганый лис. Последние звуки эхом отозвались в дальней комнате — мастерской — и жалко потонули в тишине. Лампа глухо жужжала. Бентли несколько раз отрывисто вздохнул и успокоился: теперь эта вспышка гнева показалась ничтожно глупой и совершенно лишней. Он пристыжено сел. Через некоторое время из-под стола послышалось неясное лепетание. — Говори громче. — Я сказал, — Айзек робко вынырнул из своего укрытия, — что Кевин угадал моё число. — Что ты имеешь в виду? — Он говорил, что попросил кого-то загадать число. Ну и я автоматически загадал. Минус сорок два с половиной. Сорок два — потому что это ответ на вопрос жизни, вселенной и всего такого, а минус и половина потому что никто никогда не загадывает отрицательные дроби. — Чёрт. — Бен вжался в спинку стула. — Он правда сказал это число. — Ага. — Но как?.. Ответа не последовало, и вопрос повис в воздухе. Вдруг Челси вышла из задумчивости и застыла, глядя на стену с несколькими детскими рисунками, почему-то крепко сжав руки в кулаки. Её глаза медленно округлились. — А ещё, — глухо прошептала она, едва шевеля губами, — мы не последние. Вайлет последний. Осознание этого заставило лица её собеседников измениться точно таким же образом. — Он подвозил его. — Он ничего не сказал копам. — Это не может быть Вайлет, — раздражённо процедил Тед, сложив руки на груди. — Просто не хотел ввязываться из-за какой-нибудь судимости. Он не маньяк. Мы всё лето его знаем. Лампа глухо жужжала. — На сам деле не знаете, — прошептал с ужасом Айзек. Тишина с чавканьем проглотила звуки. Бен почувствовал, что ноги снова стали ватными. И ещё словно кто-то смотрит из темноты дверного поёма за спиной. Тед вскочил: — Вы что, поверили в эту чушь! — Попытки перекричать тишину были тщетные и жалкие, и он всё больше понимал это с каждой секундой. — Юный экстрасенс, маньяк, неплохая идея для новой серии «Пятницы 13-го», но не жизни! Чавк. — Он не хотел садиться в машину. — Голос Айзека еле слышно за жужжанием лампы. «Тинь!» — резанул воздух звук — все обернулись. Звук донёсся из коробки марионетки.  — Всего лишь валик соскочил, — хрипло выдохнула Челси, положив руку на сердце, и вдруг откинула голову и заплакала. От сиплых всхлипов, разносящихся по залам, стало ещё страшней. Младший из компании заткнул уши руками и зажмурил глаза, сжавшись на своём стуле. Только два звука: лампа и плач — невыносимо. Звук пощёчины, рыдания прекратились. — Всем успокоиться, истерички! — как медведь, глухо прорычал сквозь зубы Бентли, и разве что с клыков сочилась не слюна, а раздражение и какой-то агрессивный страх. — Возможно, это мистика, возможно, этому есть разумное объяснение. Неважно! Если убийца действительно Вайлет, если он правда маньяк, сейчас мы дождёмся его звонка из таксофона за десятки или сотни километров отсюда и ответим спокойно, словно ничего не поняли. Ясно? Все затравленно закивали. Челси судорожно вздохнула, вытирая пальцами с красной щеки потёкшую тушь. — Участок работает круглосуточно, значит, попрёмся туда сразу же. Расскажем всё. Всё со всей мистикой, и пускай нам не поверят. И чёрт подери, не забудьте позвонить своим матерям! Бен вгляделся в лица товарищей: похоже, в этот раз ему удалось донести до них свою мысль. Он с чувством частично выполненного долга вернулся на место. Неужели всё происходит на самом деле? Не может просто такого быть. Он настоящий, и настоящий мир не такой. Не счастливый и радужный, как в Диснее, конечно же, но ведь и не такой внезапно опасный и пугающий. Но это не сон. Всё происходит. Именно, что происходит. Неужели здесь, в реальности? Неужели являющееся логичным последствием его поступков? Хотя нет. Стойте. Бен не виноват. Фред во всём виноват. Фред, чёртов эгоист, назвавший главного аниматроника в честь самого себя. Фред, берущий на работу кого попало лишь бы меньше платить. Фред, дающий на лапу любым органам государственного контроля, подвергая опасности здоровье людей. Бентли вдруг почувствовал боль от своих же ногтей, впившихся в ладонь. Слишком сильно сжал кулаки от злости. Стоит успокоиться. Всё-таки Кевина убил не похожий на кабана хозяин пиццерии. Не он достоин гнева. Кое-кто другой. Охранник–двуличная мразь. Сидеть спиной к двери, если боишься нападения маньяка — глупо. Рано или поздно осознание этого приходит всем, особенно когда сзади раздаётся душераздирающий, словно пронзительный предсмертный возглас, скрип. Да, мозг, самое время пнуть надпочечники под зад и выделить в кровь ударную дозу адреналина, чтоб слух обострился до предела, чтоб сердце взревело, как мотор грузовика, чтоб тот самый звериный подарок эволюции, бытующий на краю сознания, был готов к бою или стремительному побегу. Сейчас самое главное обернуться, обернуться сейчас же, потому что это не ночь после хорошего ужастика, а реальная, как кирпич в лицо, опасность. Первым это сделал Бен. В дверном проёме стоял медведь. Большой, непропорциональный, похожий на игрушку, с шерстью из линялой замши горчичного цвета. «Золотой», — гордо говорил Фред, качая головой и хлопая аниматроника по корпусу. Только вот в лапах он сжимал не музыкальный инструмент, а длинный острый нож с кухни и пожарный топор, висевший на стенде для галочки. — Ну, чего испугались, дети? — Голос знакомый, незлой, чуть приглушённый. «Нужно сопротивляться», — вспыхнуло неоном в голове Бентли. — Это я. Сбить с ног. Он вскочил, уронив в стул и рывком толкнул медведя в грудь, со всей силы. Отставил ногу назад — устоял. Чёрт! В живот словно вогнали гигантскую занозу. Бен медленно опустил взгляд. Нож вошёл словно в куклу. Поблёскивает багрово. Боже, сколько крови! Этого не видно, но Вайлет усмехнулся. Резко извлек оружие и кинул мальчишку на пол, неспешно подошёл к тумбочке, скинул телефон. Бентли через силу поднял голову. Вся футболка, теперь ещё и пол. Сжал рану рукой, надеясь, что пережмёт повреждённый орган. Теперь она печёт. По всему телу прошла слабость — столько крови. Его, его собственной крови! Мужчина ещё не уничтожил средство связи. Он кивнул на отпрянувших к стенам застывших подростков. Его голос изменился, как обычно меняются голоса от улыбки: — Ты не успеешь спасти их. Телефон. Добраться до телефона. Весь мир Бентли сейчас сузился до изобретения Белла. Спасти их. Парень попытался встать на колени. Ноги не слушались, объём лёгких сократился в несколько раз. Кто-то заорал. За кишки словно зацепились тройные рыболовные крючки и тянут. Подтянуться на локтях. Получилось. И рвут. — Так значит, твой папа любит футбол? Ты знаешь, что такое улыбка Челси? Не слушать. Давай, по-пластунски. В глазах темнеет. Руки дрожат. И так раз за разом. Не слушать крики. Терпеть крючки. — Кто твой любимый маньяк, Тед? Где Айзек? Почему его не слышно?! Подтянуться. Это всё из-за звона в ушах. Почему-то уже не так больно. Подтянуться. Не получилось. Руки слабеют. Давай. Ещё. Тед орёт. Истошно. С надрывом. Не слушать. Пол — как желе. Ещё рывок. Боль такая далёкая. Перед глазами звёзды. Ну вот телефон, совсем рядом. Осталось подтянуться. Нажать девять-один-один. Сказать… Почему так тихо? Почему?! Ноги, лапы. Подошли, разрубили телефон топором. Окровавленным. Твёрдые руки переворачивают на спину. — Не успел. — Вайлет сочувствующе пожал плечами, словно Бен проиграл в олимпиаде по правописанию. Лампа глухо жужжала. Звякнули ключи. «З-з-зинк», — выключилась лампа в комнате. Отдаляющиеся шаги. Запирающийся замок. Тишина. Бентли тратил все силы на три вещи: сжимать рану на животе, дышать и держать глаза открытыми. Ну и ещё по его щекам катились слёзы, но это уже получалось само собой. Не было страшно, и уже почти не было больно. Послышалась музыка. Бен слегка поморщился: ни с того ни с сего включившаяся марионетка лишала его возможности достойно скончаться в тишине, а не под глупую деньрожденную песенку. Но вместо ожидаемого мотива послышалось нечто совсем иное, смутно знакомое: — Ту-лу-ла, ту-лу-лу, — тихо звенел валик. Парень скосил глаза. Он был настолько изумлён, насколько позволял остаток его сил. «Подарить им подарки», — высветилась задача на электронном дисплее. Надпись качнулась, мигнула. «Подарить им жизнь», — щуря глаза, разобрал Бентли. Послышался отдалённый шум ходьбы. Не одного человека, не двух. Больше. Висящая на верёвках марионетка слегка качнулась от сквозняка. В зал вошли аниматроники. Одним за другим они взяли тела на руки. Бентли почувствовал, что и его, как безвольную куклу, поднимают в воздух. Сил держать голову не было. Он, заметив что-то похожее на обрубленную шею рождественской индейки, поскорей перевёл взгляд. «Предсмертные галлюцинации. Прелестно, — медленно подумал он, глядя снизу вверх на тонущую в темноте морду медведя. — Всё-таки чаще стоило ходить по воскресеньям в…»

***

Френдсон почувствовал изучающий взгляд из-за плеча и поспешно закрыл папку. — Если хочешь узнать подробности дела, то мог просто спросить. — И как же идёт дело? — доброжелательно поинтересовался мужчина. — Плохо. Ни отпечатков, ни эпителия, ни волос. Убийца был в одном из старых костюмов аниматроников — тот пропал после преступления. И во всей пиццерии ни одной камеры. Владелец божится, что теперь они чуть ли не в каждой комнате будут. Он сволочь, конечно, но сволочь порядочная. Всё сокрушался, что не забыл шляпу — он, оказывается, хранил в кафе пистолет и мог бы пристрелить ту тварь. А когда нашли тела… Детектив красноречиво замолчал. Полицейский за его спиной шумно отхлебнул кофе. — Это правда, что один из них почти успел добраться до телефона? — Да. — Фредсон обернулся и посмотрел коллеге в глаза. — Но, может, и лучше, что для этих ребят всё закончилось там. Можно глоток? — Да, пожалуйста. Мужчина задумчиво пригубил недостаточно крепкий для него напиток. — Не знаю кто, но кто-то должен был сказать такие слова: «Когда человек сталкивается с подобной тьмой, единственный способ уйти от неё — это стать ей». Для современного человека то, что они видели, — это слишком. Рано или поздно попытки последовать были бы у всех, и раньше, конечно же, у человека с наклонностями.