Триумвират: Наследие Обманувших Смерть.

— И что ты мне расскажешь? — безразличным тоном внезапно спросил Гарри, тем самым застав оборотня врасплох. — Ч-что? — не понял тот. Подняв голову на своего собеседника, маг окинул его внимательным и цепким взглядом. — Я хочу знать, как Натаниэль мог оказаться в подобной ситуации! Расскажи мне еще и то, как ты, называя себя его другом, мог позволить подобному случиться — четко и внятно проговорил Поттер, настойчиво, пожалуй даже требовательно, смотря парню прямо в глаза. Правда под конец, он уже готов был сорваться на парня, обвинить его во всем случившемся, заставить его почувствовать вину… и с трудом сдержался. Поднявшись со своего места, он прошел обратно к тележке, на которой лежал поднос с его завтраком. Положив туда уже пустую тарелку, Поттер облокотился на столешницу и закрыл глаза. — Знаешь, я бы понял, если бы это случилось впервые, в конце концов, никто из нас не застрахован от подобной трагедии, да и ты, как бы сильно не пожелал этого, не сможешь постоянно находиться рядом с ним, что бы защитить… но, видишь ли, Стивен, я могу не только исцелять плоть. Каждая травма, будь то серьезной раной или всего лишь небольшой царапиной, оставляет на организме память о себе, даже если она совершенно не заметна, даже если пройдет не один год. И я способен эту память читать — наконец выровняв свои эмоции, Гарри открыл глаза и повернулся в сторону удивленного оборотня, сидящего в кресле, словно напряженная струна, и впился в него взглядом. — Знаешь, что мне удалось узнать!? — Н-нет… — прошептал шокированный Дитрих, но при этом отводя от него глаза. Откуда он мог знать!? Верно, ниоткуда! Вот только… он догадывался! И эти догадки почему-то доставляли неприятные ощущения в груди… — Ты врешь! — Я н-нееее… — Стивен, ты же ведь можешь определить, когда человек говорит правду, а когда лжет!? Так почему ты решил, что я не могу? — ровным голосом произнес Гарри, который уже успел пресечь расстояние между ними и положил руки на подлокотники по обе стороны от вжавшего в кресло парня, зажмурившего со всей силы веки. — Почему ты мне врешь Стивен? — Я н-нееее… — Скажи мне правду… — ЧТО? ЧТО ТЫ ОТ МЕНЯ ХОЧЕШЬ? — не выдержав, взорвался тот — Я… я не мог… что я мог для него сделать? Чем я… чем мог ему помочь… я н-н-ничего не могггг… НИЧЕГОООО… — Ты не мог. Но ты знал того, кто был на это способен — тихо, практически ему в лицо прошептал Гарри. Он видел в его мыслях. Неясный, чуть размытый силуэт, от которого оборотень ощущал силу, надежность и защиту. — Но ты этого не сделал! — НЕТ! Нет… я не мог! Ты не понимаешь, она их ненавидит, она… она не стала бы ему помогать… — Поэтому ты промолчал!? Ты боялся, что она может узнать, с кем ты водишь дружбу!? С тем, кого она так ненавидит? Боялся, что она возненавидит и тебя? — Нет, прошу. Я… я ей все рассказал! Я попросил ее о помощи… — Попросил! Вот только слишком поздно! Попросил, когда понял, что потерял над ситуацией контроль! Попросил, когда понял, что Натаниэль пропал! — Нет, нет, нет, нет, нет, нет, НЕТ… прошу тебя, прекрати… я пытался… пытался ему помочь… — Пытался!? Как? Находя для него КЛИЕНТОВ!? ЗАНИМАЯСЬ СУТЕНЕРСТВОМ!? — все-таки не выдержал Гарри и сорвался на крик, настолько его бесила ЭТА ПОМОЩЬ. Глухо зарычав от безысходности, Поттер резко отвернулся от мальчишки и зашагал по комнате, даже не замечая, как мелкие прозрачные осколки впиваются в босые ноги. Когда он впервые натолкнулся на мысли об этом… о способе ЕГО ПОМОЩИ, он не сразу понял их смысл. У человека в голове какого только дерьма нет и, что бы разобраться, что есть что, приходится изрядно попотеть. Так что, не удивительно, что он не заострил внимание на, с виду «непримечательные» мыслишки, которые, сами по себе ничего не проясняли. Но сейчас, распутывая многочисленные нити ассоциативных связей между словами, мыслями и воспоминаниями, Гарри снова натолкнулся на тот же кусочек ментальной информации. И стоило ее вставить на полагающее ей место, словно пазл, как ему открылась вся картина целиком. Картина, которая, мягко говоря, ему не понравилась. — Ты не прав… прошу, я-я-я…я действительно пытался… я… это не совсем н-н-не то… — мямлил оборотень, роняя слезы… Черт. Стоило Поттеру это увидеть, как он почувствовал себя как-то неудобно. За один день он довел до слез уже второго парня. ПАРНЯ, мать его… Как так можно? Оборотни здесь, какие-то больно чувствительные что ли!? Сделав глубокий вдох, выдох… Гарри наконец успокоился. Снова! В очередной раз! — Прошу… поверь! Я… я действительно не мог… он не мог… по другому! Я… я только пытался помочь. Пытался… находил нормальных, надежных… не жестоких… — все пытался оправдываться оборотень, продолжая разводить сырость. Вот только произнесенные им слова уже заинтересовали мага, поэтому, вздохнув, он взял с подноса стакан с апельсиновым соком и поднес его находящемуся в не совсем адекватном состоянии Стивену. — Выпей — приказным тоном произнес он, на что парень автоматически протянул дрожащие руки и взял предложенное, Гарри же, устало вздохнув, вернулся к креслу напротив и уселся в него. — Рассказывай! – приказал он, одновременно следя за каждой мыслей волка, отслеживая ассоциативные связи… Сделав несколько судорожных глотков из предложенного Поттером напитка, а после, вытерев тыльной стороной ладони слезы, он, наконец, начал более-менее внятно говорить. — Я… это все из-за Габриэля. Он был их предводителем… альфой…они не осмеливались перечить ему… — рассказывал оборотень, при этом, было весьма отчетливо видно, что он сам до жути боялся этого Габриэля. — Он нашел Натаниэля на улице: голодного, истощенного, в наркотическом бреду. Он взял его к себе, дал дом, семью и…заразил ликантропией. Впрочем, Натаниэль никогда и не был особо недоволен этому. Только вот, Габриэль, он… был сумасшедшим, безумным… он любил насилие, а еще боль… он… он заставлял своих же…а еще он убивал… мог прямо во время секса, а мог и до… ему было все равно кого трахать… черт, да он после всего этого, мог просто сожрать своих жертв… — Стивену было слишком трудно вспоминать об этом человеке, и Гарри был этому совершенно не удивлен, учитывая, что он видел в сознании волка. Голые тела. Кровь. Много крови. Веревки на руках. На его собственных руках! Стальной нож, разрезающий кожу на груди. Клыки. И страх. Море страха и боли, вперемешку с наслаждением, от которого оборотню было до глубины души противно. — Он сдавал их клиентам… особенным клиентам, с особыми предпочтениями… ведь оборотень может выдержать страшные… болезненные травмы. А Натаниэль, он… ему не повезло вдвойне… не знаю из-за чего, может из-за Габриэля – обратившего его, может из-за чего-то другого, но… ему нравилась боль… и чертов альфа знал об этом… И пользовался этим... Вот только, так не могло продолжаться вечно и, однажды он нарвался на жертву, которая оказалась ему не по зубам. Анита. Анита Блейк. Он хотел сделать с ней то же, что и с другими. Он хотел ее изнасиловать, а после… убить, разорвать… с-с-съесть… И все это перед камерой! Но… ОНА его убила… После этого… Было бы логично предположить, что избавившись от столь жестокого и сумасшедшего вожака, жизнь Натаниэля, да и у всего парда должна была стать лучше. Но… Всегда это но! У них, у парда больше не было альф. Не было тех, кто мог бы их повести за собой, не было защитников… без вожака, они стали добычей практически для всех. Пойми, Габриэль был сумасшедшим… он… он многим успел насолить… вряд ли есть кто-то, кто бы его не ненавидел. И боялся! Теперь же, когда его пард остался без зашиты, без вожака… Очень многие хотят отыграться… Хотят отомстить… — Почему ты не помог? — тихо спросил Гарри, с трудом пришедший в себя. Ладно, еще то, что рассказывал Стивен, но вот то, что он видел в его голове!? Каждое его слово, каждое событие о котором он упоминал, превращались для него в многочисленные ментальные мосты, по которым он перебирался к новым воспоминаниям. Воспоминаниям, от которых чуть ли не волосы становились дыбом. — Я не мог… Габриэль… он был не один. Райна. Она была волком… из моей стаи. Альфой. Сильной альфой. А еще лупой… т.е. подругой вожака. Они с Габриэлем практически все делали вместе… все их увлечения и… Она втягивала во все это и членов стаи… И если они хоть чем-то вызывали недовольство, а иногда и вовсе без причины… ради забавы, она разрешала Габриэлю их наказывать… или кому то из парней Габриэля. — И теперь, твоя стая ненавидит весь… пард!? — под конец, Гарри запнулся, так как он, наконец, смог найти значения слова пард. Не секрет, что ликантропы одного вида практически всегда объединяются в группы, но, мало кто знает, что эти группы у разных видов называются по-разному. У волков, это стая, у крыс – родеро, ягуаров – трайб. Но не это шокировало Гарри, а то, что пард – это объединение группы леопардов. А это значит, что Натаниэль, как член парда, тоже ЛЕОПАРД!? Это было… подозрительно!? Тревожаще!? С самого начала он знал, что рыжик оборотень! Но он только сейчас заинтересовался, каким штаммом тот заражен!? — Д-да — тихо, на грани слышимости произнес Стивен, опуская голову — Если бы наш вожак не запретил, то большая часть стаи, не задумываясь, устроила бы охоту на леопардов и попросту всех перебила бы. А они… они знают в каком положении находятся. Знают, что их жизни, буквально висят на волоске. Вот только ничего не могут сделать! Они практически стали изгоями. Именно поэтому Зейн так себя ведет… — Кто такой Зейн? — Он… ты видел его — хмуро произнес он, сжимая в руках стакан с соком — это он сегодня приходил за Натаниэлем. Он можно сказать, сильнейший в парде… теперь. Но он не альфа, он… он пытается хоть что-то сделать, но… не может. Он подражает Габриэлю… по крайней мере, пытается… он… — Продает своих же… словно шлюх!? — Д-д-да… что-то вроде того… — еще больше нахмурился оборотень, избегая смотреть в глаза Поттера. — Вот только, он не Габриэль! Он не альфа, и что естественно, не так силен! Тот, каким бы ублюдком не был, все таки защищал своих. Несмотря на то, что он сдавал их… Натаниэля и остальных, клиентам… жестоким клиентам… больным на голову клиентам… те все же знали, что за леопардами стоит Габриэль. Альфа, который вырвет всем чужакам глотки, если они пересекут черту. Не потому, что он жалел своих же ребят. Нет. Потому, что тот не любил, когда портили его собственность! — Но его больше нет. — Да, его больше нет. И защищать их больше не кому! А Зейн для этого слаб, его не боятся — подытожил оборотень, отпивая из стакана. Гарри же ушел в себя, задумавшись обо всем услышанном и увиденном, поэтому и пропустил дальнейшие слова волка. — Что? — Ты мог бы их защитить!? У них нет предводителя, поэтому ничего не помещает тебе забрать их себе. Прибрать к рукам весь пард! Ты сильный… за тобой пойдут… — Что ты несешь? — чуть ли не шепотом произнес Гарри с широко открытыми от шока и недоверия глазами. — Ты же ведь защищаешь Натаниэля!? Заботишься о нем! — Даже если и так, причем здесь все остальные? И с какой стати я должен вообще о них думать? Что мне вообще мешает просто забрать Натаниэля с собой и… — Например, он сам! Он не оставит их… никогда… потому что они один пард. Семья… — Семья? СЕМЬЯ!? СЕМЬЯ! — взорвался Поттер, неосознанно поддаваясь корпусом вперед и яростно сжимая пальцами подлокотники, настолько неприятно поразили его подобные представления о семье. Он, тот, кто всю жизнь мечтал о большой и любящей семье, но был этого лишен, тот, кто с самого детства имел свое собственно идеальное представление о ней и хранил ее видение, мечту о ней глубоко в своем сердце. — Семья, которая так с ним поступила? СЕМЬЯ, КОТОРАЯ ХУЖЕ ВРАГОВ!? — Не говори так… — Хоть кто-нибудь из них поинтересовался, где сейчас Натаниэль? Как он? Что с ним? — НЕ ГОВОРИ ТАК — заорал оборотень, яростно прожигая Гарри взглядом. Бушующие эмоции так ударили в голову, что он даже подзабыл о страхе, неуверенности, смущении, которые испытывал мгновения назад. — НЕ СМЕЙ! Ты ничего не знаешь… ничего… Ты думаешь Натаниэль единственный, кому пришлось пройти через ад? Думаешь остальных обошла подобная же участь? Мой брат тоже верлеопард. Он тоже в их парде. И он пережил ничуть не меньше… черт, да этот ублюдочный Габриэль заставлял его пытать меня. МЕНЯ! РОДНОГО БРАТА! Близнеца… А остальные? Думаешь, им досталось меньше? Думаешь, им было легче? Вот только, что им еще остается? ЧТО??? У них у большинства нет ничего: ни дома, ни семьи, ни образования. НИЧЕГО! Лишь ПАРД. Да, неидеальный, без нормального вожака, который мог бы защитить, который заботился бы о них. И пусть они не знают другой жизни, но это ИХ пард, их семья, их дом. Это все, что у них осталось… все… …ведь, кому они еще нужны? Высказав все накипевшее, Стивен с усталым, каким-то отчаянным стоном, сполз по спинке кресла вниз, прикрывая лицо ладонями. Подобный эмоциональный всплеск полностью его опустошил и, сейчас, он не был способен даже на банальный спор. — Все сказал? — ровным, ничего не выражающим тоном произнес Поттер, который при этом спокойно сидел, облокотившись об спинку кресла, и смотрел на него невидящим взглядом, будто через стекло — Теперь… будет лучше, если ты уйдешь. — Но… — запротестовал Дитрих. Слишком резко это было для него, слишком внезапно зеленоглазый брюнет перед ним сменил тему. — Я услышал тебя Стивен. Мне нужно подумать… в одиночестве! — Хорошо — хмуро бросил тот, вставая и направляясь к выходу, но на полпути остановившись, обернулся к Гарри. — Я… могу я увидеть Натаниэля? Задумавшись лишь на мгновение, Поттер кивнул ему. — Он в спальне. Более не произнеся ни слова, оборотень бросился в указанном направлении. Впрочем, сам Гарри уже не обращал на него внимания. Он уже достаточно изучил его: воспоминания, мысли, поведение, поэтому знал, тот не причинит вреда рыжику. Сейчас же, старший аврор пытался разобраться в самом себе. Даже после всего услышанного от Стивена, маг все еще воспринимал узнанное, словно, через какую-то пелену, окрашивающую ее в какой-то один единственный оттенок. Пелену, которая олицетворяла его зацикленность на рыжике, на том, что с ним случилось… и от этого, он был готов обвинять всех вокруг… Готов был бросаться на окружающих, словно пес, хозяина которого обидели… А потом… резкая отповедь Стивена стала для него самым настоящим ушатом ледяной воды. Он почувствовал себя неловко. Пожалуй, даже стыдно… Естественно, это не означает, что он во всем вдруг стал согласен с оборотнем. Вовсе нет! Но… по правде, он уже сам себя не понимал. Да, многое ему не нравилось, но… Но, черт возьми, кто он такой, чтобы судить этих людей? Кто он такой, чтобы учить их жизни? Да и вообще, что он о них знает, чтобы делать какие-либо выводы? Тем более что он сам не без грехов! Сколько ошибок он совершил в своей не такой уж и долгой жизни!? Ошибок, от которых страдали другие! Сириус, который вполне мог бы быть жив… если бы он не отправился в министерство магии. Но он отправился! И как будто этого было мало, так он еще захватил с собой и друзей. Детей, которые выжили лишь благодаря чуду и просто нереальной удаче! А ведь всего этого можно было избежать, никто бы не пострадал, а Сириус был бы жив и здоров, если бы он приложил больше усилий для изучения ментальной магии еще тогда, со Снейпом, а не спустя несколько лет, когда война уже давно закончена. И так постоянно… всю его жизнь. Вечно кто-то страдает, лишается дорогих людей, жертвует собой, и все это ради него… из-за него! Так что, нет у него какого-либо права, судить других! Особенно, если он этих самых «других», ни разу даже не видел. Так с какого это перепуга, он на них так разъярился!? И ответ, естественно, вполне очевиден, что снова возвращает нас к Натаниэлю. Все это было… странно!? Слишком странно! И неправильно!? Да, он был готов признать, что ПАРНИШКА ему понравился. И даже больше… гораздо больше… Но… Он не вчерашний мальчишка, не ребенок, который от первой влюбленности готов потерять голову. Все эти резкие перепады настроения, вспышки ярости, возникающие при одной только мысли, что рыжик может пострадать… Это было не в его характере. Совершенно. И это пугало… сильно пугало! Словно какое-то наваждение… словно… — Магия! — озарила его неожиданная, дикая, неестественная, но такая… ОЧЕВИДНАЯ мысль. Закрыв глаза, Гарри погрузился внутрь себя, в самые глубины своего сознания, проверяя целостность окклюментивных щитов, выискивая малейшие прорехи или трещинки в нем, способные пропустить внутрь чужую волю и магию. Но все было бесполезно. Ничего! Абсолютно… Ментальный щит, многочисленные барьеры и ловушки… все было на месте! Нетронутое. Целостное. Все так же защищающее его сознание… Но ведь должно же хоть что-то быть… что-то, что он упустил, не заметил, не досмотрел!? Потому как это было его единственным объяснением, того, что с ним происходит! И он пытался, несмотря на все неудачи и отрицательный результат. Снова и снова. Снова и снова… Пока не был прерван звуком захлопнувшейся двери… Стивен ушел. Вздохнув, бывший мальчик-который выжил, снял очки и устало потер переносицу, а затем, бросив долгий, задумчивый взгляд в сторону, спросил безэмоциональным голосом. — И долго ты еще будешь симулировать жертву Живой Смерти? Не припомню, что бы я угощал тебя этим напитком… На что, открыв глаза, Дэвид повернул голову в сторону Гарри. Вот только, вместо того, что бы схохмить или обратить все в шутку, как обычно поступал, он почему-то не проронил ни слова. Подняв руку, которая совсем недавно была сломана, он стал ее разглядывать с каким-то задумчивым, чуть хмурым выражением лица. А после, опустив руку, он провел пальцами по животу, проходясь ими по чуть розоватой, заживленной коже. Но, так ничего и не обнаружив, он подтянулся и принял сидячую позу. При этом, так и не сменив на лице гримасу школьника, бьющегося над переводом текста с древних рун. Можно было спросить о причине его подобного настроения. Задать какие-либо еще вопросы, в конце концов, просто применить легиллименцию, для которого ему даже не нужно было смотреть в глаза. Уж с его-то навыками и уровнем владения менталистикой… Но все это было излишне, ибо и так все было ясно. В это же время, словно желая подтвердить его догадки, Уивер заговорил. — Теперь… у тебя будут проблемы из-за меня… да!? Услышав подобное предположение, больше смахивающее на утверждение, Поттер не удержавшись, закатил глаза, сдерживая улыбку. — Успокойся Дэвид, ничего страшного не случилось — произнес старший маг спокойно, как будто действительно ничего не случилось. Впрочем, почувствовав уверенность аврора, Уивер хоть и неосознанно, но практически моментально поддался его совету и расслабился. — Ты применишь obliviate и сотрешь его воспоминания!? — тут же озвучил он свою догадку. На что Поттер все-таки не удержавшись, улыбнулся. — Нет. — Нет? Но… но что тогда? Ты же не можешь все оставить так, как есть? — Почему бы и нет? — Ч-что? — чуть не подавился собственным языком маг, не на шутку удивившись — Но он же видел магию!? Как ты собираешься ему это объяснять? Тем более что он не человек, он может… — Оборотень может почувствовать, когда ему пытаются солгать, но, не когда он обманывает сам себя! — Сам себя? Но… но как? Тем более с такими фактами! — Самый надежный способ обмануть – сказать правду! В нашем случае показать. Слегка дозированную, хорошо подобранную, но тем ни менее правду. А факты!? Уж поверь мне, Дэвид, нет ничего более обманчивого, чем факты, сколь бы очевидными они не были! Все дело в том, как их интерпретировать. Когда человек пытается понять правду, то первым делом он обнаруживает вовсе не действительность, ведь истина находится гораздо глубже, на поверхности же лежит лишь заблуждение. А человек, существо слишком ленивое для того, чтобы докапываться до истины, поэтому и довольствуется тем, что попадется ему первым. Но, даже если он каким-либо образом узнает правду, что согласись весьма маловероятно, то сможет ли он назвать меня лжецом? Сможет обвинить мня в том, что я солгал? Ложь – это умышленное действие, вводящее в заблуждение, искажающее действительное положение вещей и, предназначенное для того, чтобы обмануть другого. Я же… я ему даже слова не сказал! Да и не зачем мне это было делать! Человек такое существо Дэвид, что дай ему только повод, и он сам выстроит в своем воображении иллюзии и обман, в которую, впоследствии и поверит. Самообман и только! Да и что такого он видел!? Как я наложением рук исцелил тебя? Как сам воздух стал плотнее и потяжелел от моей магической силы? Что еще? Сверхчеловеческую физическую силу? Как у меня отросли когти и клыки, а глаза стали звериными? Для нас с тобой это были манипуляции магической энергией и частичная трансформация в анимагическую форму, что требует просто колоссального контроля и концентрации силы, не доступные для обычных магов, но которые вполне приемлемы для мастера трансфигурации и чар, коим я и являюсь. Но что все это значило для него? Для человека, принадлежащего в самом прямом смысле, другому миру, хоть и не лишенного частички сверхъестественного, но тем ни менее не обладающего, ни мощью, ни знаниями нашего с тобой. Что он понял из увиденного Дэвид? Как он все это интерпретировал? Как воспринял? Закончив свою речь, Гарри посмотрел на своего собеседника, лицо которого изображало такое ошеломленное удивление, что трудно описать. Его зелено-коричневые, ореховые глаза, были так широко раскрыты, а рот открывался и закрывался, явно пытаясь что-то сказать, но попросту не находило слов, словно рыба выброшенная на берег. Представив молодого мага в новом чешуйчатом амплуа, Поттер не смог сдержать ехидную ухмылку, в которую сами собой сложились губы, но подумав, что парень может обидеться, постарался убрать ее. — Оборотень!? — наконец пришел в себя тот. Хотя, учитывая с какой интонацией эти слова были произнесены, Поттер не до конца был в этом уверен — Он принял тебя за оборотня… — Он решил, что я человек, обладающий впечатляющими экстрасенсорными способностями, который впоследствии, по каким-либо причинам оказался заражен ликантропией. — П-почему ты так в этом уверен? — А что он мог еще подумать!? — улыбнулся ему Гарри. В конце концов, не говорить же, что мысли его друга, для Поттера, что открытая книга. В которой, он прочитал фантазии мальчишки, согласно которым оборотни его заразили ради способностей. Способностей, которые те возжелали получить в стаю. И Гарри не стал его разубеждать… Естественно, все это было довольно рискованно, ибо оборотень вполне мог почувствовать вторжение, но… как говорят маглы, побеждать без риска - побеждать без славы. Он с самого начала знал, с кем имеет дело, поэтому был гораздо аккуратнее, чем с Луисом Фейном. Одной и той же ошибки он не собирался допускать!