Разноцветная книга

Прежде чем открыть дверь, я делаю глубокий вдох, настраиваясь на нужный лад. Просто за последние дни моя злость как-то приутихла, переродилась в странную нервическую энергию. Сам не знаю, что со мной происходит – я же его не боюсь, ничего такого, и потом, у меня есть полное право злиться. Но ощущение почему-то такое, будто если я сейчас проебу предстоящий разговор, то тем самым напрошусь на совершенно мне не нужные лишние неприятности. Встряхнувшись, я проворачиваю ручку, и вверху, над дверью, тут же вздрагивают колокольчики, возвещая о моем приходе. И я вхожу, держа за спиной папку с рисунками. Он смотрит на меня удивленно. Затем удивление сменяется настороженностью, он воровато захлопывает комикс, который только что читал, и быстро оглядывает прилавок. Явно ищет, что бы такое схватить, чтобы показать мне, что он страшно занят, а я, как водится, очень не вовремя вломился в его жизнь и ужасно ему помешал. Да плевать мне, чем он там занимался. Я и так знаю, что этот магазин — важная часть его жизни, и я сейчас вторгаюсь на его территорию. Ему не нужно мне это доказывать. Хотя, может, он доказывает это самому себе? - Чем могу тебе помочь? Я нерешительно подбираюсь поближе к прилавку. Понятия не имею, с чего бы начать. - Я зашел поговорить о Рейдже. - Первый выпуск почти распродан. Может, нам даже удастся выйти в ноль, и мы никому ни хрена не останемся должны, - на лице его сияет довольная мальчишеская улыбка. Он очень гордится своим достижением. Нашим достижением. - Приятно слышать. Сам не понимаю, почему меня так напрягает эта его способность закрывать на все глаза и только улыбаться с таким видом, будто никакой проблемы не существует. Брайану, ясное дело, этот его игнор очевидного всегда был только на руку, его это нисколько не колышет, а я, может, как раз из-за этого больше всего и напрягаюсь. От всего этого разит лицемерием каким-то. - Ну раз так, ты, наверное, догадываешься, зачем я пришел. Вот, я тут составил список иллюстраторов. Посмотри, может, кто подойдет. Созвонишься тогда. Я безуспешно пытаюсь нашарить листок со списком в кармане куртки. - С чего бы это мне искать другого иллюстратора? Блин, ну нельзя же так виртуозно изображать святую невинность. Или можно? - С того, что я, Майки, с тобой работать над комиксом больше не могу. - Почему? – он, кажется, искренне недоумевает. На самом деле, никаких рациональных доводов на этот счет у меня нет. Наверное, я просто трушу сказать ему правду. Да он и сам вряд ли этого хочет. Тут ведь как — если я начну говорить, то потом меня будет уже не заткнуть. - Ну потому что нам с тобой теперь работать вместе будет вроде как не совсем комфортно, не находишь? - Слушай, Брайан ведь прав, у нас с этим делом может выгореть нечто грандиозное. Не можем же мы все похерить из-за того, что не сошлись во мнениях. А я все гадал, кто же из нас первым приплетет к разговору Брайана. Ясно было, что долго этого ждать не придется. Ну, собственно, ничего удивительного не прозвучало, в мире Майки Брайан всегда прав. - Я бы сказал, наша проблема несколько глубже, чем «не сошлись во мнениях». Ты меня вообще-то продал с потрохами. Мда, может, на самом деле моя злость не очень-то и приутихла. - Я тебя не продавал! - ага, ну и его злость, как мы видим, тоже никуда не делась. Когда он это выкрикивает, глаз у него дергается, будто он сам обалдевает от звука собственного голоса. - Я переживал за своего лучшего друга. А чего ты от меня ждал? Есть у меня сильное подозрение, что что бы я ему ни сказал, ни фига это не изменит, так что, в принципе, терять мне все равно нечего. - Не знаю даже, наверное, что ты поведешь себя, и как мой друг тоже, или, по-твоему, это не имело никакого значения? Я никогда и не был тебе другом, так, Майки? - Не так! Конечно, ты был мне другом. Ты и сейчас мой друг. Он, похоже, и правда верит в то, что говорит. Ей богу, я бы ему, наверно, посочувствовал, если бы меня не бесило так это его нежелание даже мысли допустить, что он поступил не совсем правильно. - Ага, поэтому ты меня и сдал. Весь такой невинный, сладкий, как персик, стукач!* - Хочешь сказать, ты не предполагал, что я в такой ситуации буду, прежде всего, заботиться о Брайане? - Конечно, предполагал. Уж если я в чем и был уверен, так именно в этом. Но по глупости своей я думал, что тебе хватит порядочности, по крайней мере, для начала поговорить со мной. Потому что, веришь ли, ты тут не единственный, кто о нем заботится. Не надо было мне этого говорить. Но должен же кто-то, в конце концов, открыть ему глаза, так почему бы не я? - А, так вот почему ты трахался с другим у него за спиной. Это ты так о нем заботился! Его и без того круглые глаза, округляются еще сильнее. - Я не то имел в виду, - иногда — да что там иногда? всегда почти! - ему все приходится объяснять на пальцах. - Знаешь что? Да, я облажался, пиздец, как облажался. Но мне хотелось бы все же иметь шанс самому ему все объяснить. А не хуй знает как выгребать из той каши, которую ты заварил. - Да у тебя было миллион возможностей самому ему сказать. Что бы изменилось, если бы я с тобой поговорил? Вышло бы, что ты признался только потому, что я тебя застукал. - И что? И что, блядь? По крайней мере, он узнал бы все от меня. Я имел право сам ему рассказать. - Знаешь что, Джастин? Я ни хуя тебе не должен. И никаких прав у тебя не осталось в ту минуту, как ты начал трахаться на стороне. И дело тут не в Брайане, я это говорю не потому, что он мой друг. А потому что ты повел себя, как мудак. - Это не тебе было решать. И как бы ты сейчас ни выворачивал все с ног на голову, дело всегда будет в Брайане. А как иначе? Они ведь дружат с тех пор, как у них на щеках вместо щетины персиковый пушок рос. Только Майкл все забывает, что из этого возраста они оба давно вышли. - Это еще что значит? Я не хочу этого говорить. Честно, не хочу. Но меня убивает, совершенно убивает осознание того, как мало он во всей этой ситуации считался со мной. Так ведь все время было, а я-то, дурак, не замечал. - Майкл, он не боится тебя любить, он уже тебя любит, и тебе это отлично известно. Просто тебе этого недостаточно, и это вечно гложет тебя изнутри, я-то знаю, - лицо у него вытягивается. Я чувствую себя величайшим в мире ублюдком, но мой рот, кажется, зажил собственной жизнью, и разуму моему подчиняться отказывается. - А теперь представь себе, каково мне? Каково это — любить человека, который до смерти боится ответить на твои чувства? И не потому ведь, что он на это не способен. Ты получаешь от него лучшее, а я - худшее. Ну так попробовал бы поставить себя на мое место и подсказать мне, как со всем этим справиться. Потому что я — да, не всегда знаю, как мне быть, и порой лажаю, пиздец, как лажаю. И все-таки мне бы хотелось сохранить возможность все исправить, а ты у меня ее отнял. Вид у него становится совсем прибитый, но я не жалею о том, что все ему высказал. До сих пор мы тупо избегали этой темы, будто охраняли какой-то грязный секретик. Это вот было еще одной вещью, которую я, по всеобщим ожиданиям, просто по умолчанию должен был понимать и принимать. А мне надоело! Если допустить, что они с Брайаном — главные персонажи этого шоу, то я-то тогда кто? - Слушай, Джастин, я знаю, Брайан не подарок. Но я ведь тебя с самого начала об этом предупреждал. Я тебе говорил, а ты не хотел слушать. И все равно, как бы трудно с ним ни было, он не заслужил того, что ты ему сделал, - голос у Майкла теперь мягкий, успокаивающий. И да, в определенном смысле он прав. - И почему же я это сделал? Наверное, потому что совсем его не любил, да? Я ведь сделал ему больно, а тем, кого любишь, боли не причиняешь, так? – он вскидывается, хочет что-то ответить, но в итоге только слегка покачивает головой. - А он-то сам давно ли начал идти на такие жертвы, а, Майкл? Давно ли перестал делать больно тебе? И стал ли ты после всех нанесенных обид любить его хоть чуточку меньше? Выходит, все не так просто, как кажется на первый взгляд, мм? Видимо, какая-то часть моих слов все же попадает на благодатную почву. Вид у Майкла теперь пристыженный — у него всегда бывает такой вид, когда кто-нибудь приводит довод, который до сих пор ему в голову не приходил. Он вовсе не дурак, но, по-моему, крайне неловко себя чувствует в ситуациях, когда кто-то умудряется разложить все по полочкам раньше, чем это удается сделать ему. Но, как бы там ни было, сейчас он просто скрещивает руки на груди и продолжает гнуть свою линию. - Джастин, чего ты от него хочешь? Чтобы он кольцо тебе подарил? Дом? Ты же знаешь, этого никогда не будет, он не тот человек. И я не понимаю, каких действий ты от него ждешь. - Зато я теперь понимаю, почему тебе не верится, что я тоже о нем забочусь. Майкл, я хочу, чтобы он был способен на большее, чем сейчас. Потому что того, что есть, недостаточно. Ни мне. Ни ему самому. Может быть, тебе и всем остальным этого и довольно. Но я отказываюсь верить, что это - все, на что он может отважиться. И не поверю никогда. Он бросает на меня быстрый взгляд, и мне удается разглядеть в нем страх. Он боится, что я прав, и что вся эта история со мной еще не закончена, что я не раз еще вломлюсь в их жизнь. И чем ближе к Брайану подберусь я, тем дальше от него окажется он сам, а значит, конец всем этим его розовощеким, поросшим персиковым пушком юношеским фантазиям. А я, с одной стороны прямо-таки кайф ловлю от того, что мне удалось его напугать. А с другой отчаянно желаю его успокоить. Сказать, что ему нечего бояться, потому что я никогда не поступил бы так с человеком, который дорог Брайану, как бы дерьмово он сам со мной ни обошелся. И еще потому, что если я все же решусь попробовать еще раз, мне потребуется его помощь. - Знаешь что, - говорит он, наконец. - Мне нужно обдумать всю эту тему с Рейджем. Я лучше попозже с тобой свяжусь. Вот таким, должно быть, он был в тот день, когда Брайан впервые его увидел. Обиженный, расстроенный... Остро нуждающийся в человеке, который помог бы ему взмыть в воздух и впорхнул вместе с ним в этот его мультяшный мир. Вдохнул жизнь в нарисованные на страницах комиксов сюжеты. И теперь я, кажется, начинаю понимать, что такое Брайан в нем разглядел. Он на многие годы стал для него возможностью спрятаться, предоставил убежище, в котором можно было отсидеться. - Обдумай. Но на твоем месте я не стал бы думать слишком долго. Я разворачиваюсь и плетусь к двери. В магазин как раз входит покупатель, но Майкл, погруженный в свои мысли, ничего не замечает — не слышит, как звякают над дверью колокольчики, не чувствует потянувшего по полу сквозняка. А я иду к выходу и думаю, что чего бы он там себе ни воображал, Брайан на самом деле – вовсе не супергерой, нарисованный расползающимися чернилами на дешевой бумаге, а он, Майкл, - не попавший в беду мальчишка, которого срочно нужно спасти. И у каждого — каждого! - комикса всегда бывает последняя страница. А потом я выхожу из магазина, выбираюсь из этого мира Майкловых фантазий на свежий воздух. И вдруг нащупываю в кармане список иллюстраторов, который все это время пытался отыскать – вот он, завалился за подкладку. И тут меня осеняет — да что ж такое, поверить невозможно, что мне столько времени потребовалось, чтобы это осознать. И я, взволнованный и окрыленный, хохочу над собственной глупостью, комкаю листок и на ходу выбрасываю его в урну. Ну да, пускай, это он создал Рейджа. Пускай он его вылепил, он с ним разговаривал, он за долгие годы насочинял сто тысяч фантазий, объясняющих, почему же Рейдж до сих пор не явился его спасать... Но спас-то он в итоге меня. И именно моя рука пробудила его к жизни.