Разноцветная книга

В день, когда погиб Капитан Астро, я зажег в память о нем свечи. Вик на моих глазах бывал при смерти больше раз, чем мне хотелось бы помнить. Я даже ходил с мамой на кладбище к тому парнишке, цветы отнес, все такое. Там и могилы-то как таковой не было – так, холмик свежевскопанной земли. Жаль парня, конечно. Надо же так окончить жизнь – похороненным за счет государства в безымянной могиле и оплаканным горсткой незнакомцев. Не хотелось бы мне – вот так. К счастью, мне, это вряд ли грозит. Ну то есть понятно, что после смерти, наверное, уже все равно. Но все же, вдруг я взгляну с небес на землю и все увижу. В последнее время я много думаю о жизни и смерти. Сам не хочу, но с тех пор, как Бена выписали из больницы, эти мысли просто одолевают меня в самый неподходящий момент. На днях я продавал одному пацану комикс – нормальный такой мальчишка, ничего особенного. А мне вдруг почему-то показалось, что дома у него не все ладно. Не знаю, может, кто-то из родителей умер, и он сбежал в магазин комиксов, чтобы забыться. Теперь мне подобное мерещится про всех моих покупателей. Я смотрю на них и воображаю себе их жизнь, сочиняю им прошлое, пытаюсь понять, почему их так интересуют супергерои и суперзлодеи. Про себя-то я знаю. А про остальных остается только додумывать. Бен говорит, это потому, что я теперь писатель, и мой мозг старается из любого материала создать историю. А я до последнего времени и не знал, что так умею. Оказалось – умею, и даже неплохо. Бен говорит, так оно всегда и бывает. В сущности, жизнь это лотерея. Только испытывая себя в разных областях, мы узнаем, кто мы есть. Вот помню, раз мама велела мне не читать комиксы во время Великого Поста. Я не продержался и недели – и именно так понял, насколько они для меня важны. Забить на телевизор или бейсбол мне было легко, но вот на комиксы... На комиксы – нет. Как там говорил священник, когда мы приходили в церковь в Пепельную Среду?* «Помните, все произошло из праха, и все возвратится в прах». Звучит страшновато вообще-то. Будто, что бы мы ни делали в жизни, все равно все мы – просто ничто. Вот тот мальчишка, которого задушили. Никто о нем ничего не знает. Он вышел из праха и в прах возвратился. Пепел к пеплу, прах к праху. Мы ничего не можем контролировать. Бен не может контролировать уровень Т-лимфацитов. Сколько бы коктейлей он ни проглотил, все равно они ведут себя, как им вздумается. Я не могу контролировать свои мысли, заставить себя перестать думать о всяком печальном дерьме. Джордж не мог контролировать свое сердце, вот оно его и подвело. Джастин не мог контролировать того психопата, и он размозжил ему голову битой. Он тогда едва не стал прахом. Не окажись рядом Брайана – и пуууффф, развеялся бы по ветру. Брайан – единственный из нас, кому удается сохранять некое подобие контроля над жизнью. Есть у него какая-то ебучая суперсила, которая защищает его от всякой херни. Ни порошку его с ног не свалить, ни чьим-то кулакам. И уж конечно ни мальчишке, вручившему ему свое сердце. Он просто больше ничего подобного не чувствует. Жизнь положил на то, чтобы этого добиться. И вот внезапно, кажется, растерял весь свой гребанный контроль. Не знаю, понимал ли он с самого начала, что с ним такое происходит, но теперь уже все, конец, ничего он больше не контролирует. И все, что он раньше говорил, отныне кажется сплошным враньем. Я бы должен быть счастлив за него. Счастлив, что он, наконец, решил влиться в ряды живых. Только вот теперь я уже не уверен, что оно того стоит. А зачем, если в итоге от всех нас останется только пепел? Даже супергерои умирают, а им-то уж вообще не положено. И кто знает, увидит ли Рейдж свет еще хоть раз? Не знаю, ничего не могу сказать... - Бен попросил меня стать тем самым, - вдруг ни с того, ни с сего выдаю я. А почему нет. Брайан обожает шокировать окружающих. Ну вот иногда и у меня оказывается козырь в рукаве. - Сделал предложение? – он поглядывает на меня с интересом, а сам, вцепившись в руль, продолжает на бешеной скорости нестись сквозь самую прекрасную за этот год ночь. Я вглядываюсь в его лицо, все пытаясь рассмотреть на нем что-то. Сам не знаю, что. Может, ревность? Но нет, в глазах его только любопытство – и ничего больше. - Нет. Попросил примерить на себя роль Теда. В смысле, он хочет, чтобы это я решал, отключать ли его от аппаратов жизнеобеспечения, если вдруг до такого дойдет. В последнее время я много думаю о смерти, потому что не хочу думать об этом. - А ты сможешь? - Нет. - А согласишься? Я глубоко вздыхаю. - Не знаю. Впервые я произношу это вслух. Сколько мог, избегал этой темы. Если о ней не думать, значит, можно не думать и о том, на что я соглашаюсь. Как вообще можно сказать кому-то – о'кей, не вопрос, в случае чего я с удовольствием подпишу твой смертный приговор? К тому же, если я соглашусь, я тем самым признаю, что все это всерьез и надолго. А ведь я все еще не уверен, что у нас получится. Я люблю его, правда. И не так, как любил Дэвида. Бена я люблю как живого человека, а не какого-то супергероя, как было с Дэвидом. Я все воображал себе, что он прилетел специально, чтобы меня спасти, вытащить из моей унылой жизни. Бен не таков. У него и своих проблем хватает, ему о собственном спасении надо думать. И вообще, откуда мне знать, сколько времени нам отмеряно? Может, Брайан всегда был прав. После истерики, которая случилась со мной в больнице, я вообще не представляю, как мне переживать такое снова и снова. Ну и еще в голове у меня все время крутится одна мысль. И она тоже не дает мне решиться... Ведь мы не выбираем, в кого влюбиться. Точно так же, как не выбираем и время, когда пробьет наш час. Эти штуки не поддаются контролю. Они просто случаются, когда должны случиться, - и все. - Не раздумывай слишком долго. Доверься интуиции. Иначе с ума себя сведешь. Поверь мне! Он прав. Если в итоге от каждого из нас останется лишь горстка праха и пепла, то какая разница, что мы там себе напридумывали при жизни? Я к тому же и умом-то особо не блещу. И это не так уж плохо, потому что когда я слишком много думаю о чем-то, в итоге выходит одна лишь головная боль и ничего больше. Ма говорит, что лучше всего у меня получается думать сердцем. Вот, знаете, одни набираются мудрости из книг, другие – из жизненного опыта. А я познаю мир сердцем. У Брайана же определенно есть мозги. И обычно это меня не тревожит, кроме таких случаев, как сегодня. Потому что, блин, ну он ведь умный, он должен бы знать, что Джастин теперь от него не отвяжется. И самое страшное, что его, кажется, это нисколько не беспокоит. - А ты бы смог? Не знаю, зачем я об этом спрашиваю, но почему-то мне важно услышать его ответ. Может, мне просто хочется, чтобы он поделился со мной своей смелостью. - Смог что? Отключить Бена от аппаратов жизнеобеспечения? Он умудряется выделываться, даже когда речь идет о жизни и смерти. Я закатываю глаза, а потом отворачиваюсь и начинаю смотреть на проносящиеся за окном деревья. - Нет, если бы это тебе пришлось принимать решение, когда Джастин был в коме. Ты бы смог? Я знаю, он не ответит. Он не любит об этом вспоминать. И я его не виню. Это было жуткое время. Но я, кажется, начинаю понимать – если мы не ценим то, что имеем, мы попросту зря проживаем жизнь. И когда от нас останется горстка пепла, оплакивать ее будут люди, которые так и не узнали нас по-настоящему – то ли потому, что не захотели, то ли потому, что мы сами им этого не позволили. - А мне бы не пришлось. Ближайший родственник – его мать. Так что решение принимала бы она. Обернувшись, я вижу, что он неотрывно смотрит вперед, на вылетающий из-под колес машины асфальт. Я знал, что он не ответит прямо. Брайан вечно твердит, что жить нужно инстинктами, сам же постоянно влипает в проблемы именно потому, что слишком много думает. Без остановки. Все, что он делает, все, что вылетает у него изо рта, обдумано им заранее. И я знаю, просто знаю, что, пока мы сидели в больнице, он рассмотрел такую возможность со всех сторон. Всем нам тогда это лезло в голову. - То есть ты никогда не задумывался, каково было бы принимать такое решение за того, кого ты... - Нет. Он поспешно перебивает меня, пока разговор не свернул в нежелательную сторону. Не знаю даже, что в моей фразе больше его задело. То ли мысль о том, что Джастин мог умереть, то ли... кое-что другое. Я теперь уже знаю, что именно любовь делает жизнь стоящей штукой. Любовь к родителям, к друзьям, к комиксам, даже к мозговыносящей ебле. Может быть, все мы и вышли из праха, но именно любовь помогает нам продержаться до того момента, когда мы снова возвратимся в прах. Да, думаю, вот что это такое – любовь. И всем нам она нужна, в том или ином виде. Даже Брайану. Особенно Брайану. Как бы он ни пытался все контролировать. - Ты не обидишься, если я передумаю и попрошу Бена решать за меня, в случае чего? – Он, кажется, вздыхает с облегчением. – Ну просто, раз уж он собирается довериться мне в таком вопросе, наверное, и мне нужно ему довериться. - Да я в любом случае не горел желанием. Ты бы наверняка валялся без памяти лет сто, и все никак не помирал окончательно, только для того, чтобы меня побесить, - смеется он, но я знаю, что говорит он всерьез. Брайан не хочет взваливать на себя такую ответственность, не хочет решать, жить или умереть человеку, которого он любит. А меня он любит. Даже если и не говорит об этом прямо, я все равно знаю. Да, он меня любит, просто не... - Но тебе все-таки придется решить за меня. Мне больше некому поручить эту почетную обязанность. Разве что Мелани... Но ей это доставит слишком большое удовольствие. - Даю слово. Именно это Брайану всегда и было нужно. Человек, который готов будет за него вписаться, совершить правильный поступок. Человек, который станет отстаивать его интересы, даже если он сам пока и не понимает, в чем они заключаются. И этот человек – не Джастин. Простите, но нет. Не после того, что случилось. Брайан, правда, кажется, так не думает, иначе мы не оказались бы сегодня в той галерее. Мы бы и близко не подошли к галерее в вечер субботы, когда собирались потусоватсья вместе, как в старые добрые времена. Но видимо, блядь, он все же по-прежнему контролирует ситуацию, потому что именно там мы в итоге и очутились. Все мы всегда движемся туда, куда ведет нас Брайан. Но я больше не хочу так. И не пойду за ним по этой дорожке, потому что знаю, что ведет она вникуда. И пусть ищет себе какие угодно оправдания, мне плевать. Нет, правда, мне нравится Джастин. Он приятный пацан, ему бы только повзрослеть чуток. Подумать только, так мало ценить человека, который спас тебе жизнь! Я знаю, Брайан в него влюблен. Господи... мне до сих пор трудно это произнести, даже мысленно. Но вот я, например, был влюблен в Дэвида, и поглядите-ка, чем все кончилось. Думаю, Брайан влюблен скорее в идею Джастина, чем в самого Джастина. Вот как у меня было с Дэвидом. Ну, серьезно, что Брайан может знать о любви? Абсолютно ничего. Любовь должна быть зрелой, надежной, реальной, только тогда она поможет тебе продержаться до конца. А иначе ты обратишься в горстку пепла раньше времени. Так неужели же Брайан думает, что может рассчитывать на какого-то девятнадцатилетнего пацана, который не способен решить, в чьей постели ему спать, не говоря уж о том, чтобы определять, жить кому-то или умереть? - Майки, если со мной что-то случится, ты позаботься о Гасе. От одной мысли, что с ним что-то может случиться, меня пробирает дрожь. Вот почему я всегда и говорил – слишком много думать вредно. - Хорошо. Я сделаю все, чтобы он не стал любителем кисок. Даже несмотря на то, что его две матери воспитывают. Мы смеемся, но вид у него все равно какой-то подавленный. - И еще кое-что. - Говори, - усмехаюсь я. Он знает, я все для него сделаю. Сказал же, настоящая любовь – штука зрелая и надежная. Я столько всякой хрени для него сотворил, что у него нет причин во мне сомневаться. - Ты и за Джастином присмотри тоже. Так, как присматривал за мной. Ему нужен такой друг, как ты. Я просто киваю и растягиваю губы в зрелой, надежной улыбке. Гребанный Брайан... Он ведь никогда ничего не делает и не говорит, не обдумав заранее, верно? - Можешь подбросить меня к Бену? Я что-то не в настроении идти в «Вуди». - Уверен? Рано еще, смотри, ночь какая красивая. Я снова киваю. Он прав, да, прекрасная ночь. Она наверняка будет все так же хороша, когда в мире не останется ничего, кроме гонимых ветром облаков пепла. Наверное, Бен верно сказал. Лучше всего мы познаем себя, только пройдя через испытание. Я не понимаю только, почему они, испытания, всегда должны быть такими трудными. Такое ощущение, что найти себя можно лишь отказавшись от того, что по-настоящему любишь, или шагнув в неизвестность, не представляя себе, что ждет тебя впереди. До чего же это нелегко. Вот бы наоборот – жизнь объясняла, кто мы есть и что нам нужно, на простых примерах. Чтобы мы понимали это просто так, по ходу дела, а не совершали снова и снова все те же ошибки, пока до нас, наконец, не дойдет. А вообще-то я в последнее время слишком много думаю. О жизни, смерти и прочей чепухе. На деле ведь все просто. Мы рождаемся и умираем. И что бы мы ни творили между этими двумя пунктами, оттянуть конец это не поможет. В конце концов, если уж супергерои обращаются в прах, то на что надеяться нам, простым смертным?