Разноцветная книга

- Шевелись, Солнышко, твоя смена началась полчаса назад! - Знаю, знаю, прости, - он забегает за стойку, по пути прихватывая несколько грязных тарелок, и принимается через голову натягивать фартук. – Не поверишь, какие в банке очереди! И нужно еще тысяч шесть разных документов предъявить, чтобы они решили, наконец, можно тебе счет открыть или нет. Думал, успею. Позвонить хотел, но в мобильнике аккумулятор сдох. Дебби его оправдания, похоже, нисколько не интересуют. Упершись одной рукой в бок, второй она уже протягивает ему тряпку. - Давай-ка, стойку протри. И лимонных брусочков в вазу насыпь. А за опоздание завтра отработаешь. Отпустим Элейн домой к сыночку пораньше. - Не получится, у меня на завтра уже есть планы. Он нахально улыбается и впервые с тех пор, как вбежал в кафе, бросает взгляд в мою сторону. Взмокший весь, запыхавшийся, раскрасневшийся. И с дерзкой улыбкой на губах. Вот таким он мне нравится больше всего. Деб тоже косится на меня, а затем оборачивается к Джастину и устремляет на него оскорбленный взгляд. Еще бы, как только могло ее возлюбленное чадо проявить такое равнодушие? - Ничего страшного, подождут тебя в «Вавилоне» пару часиков. Если, конечно, Его Высочество не возражает. Я пожимаю плечами и напускаю на себя собственный фирменный равнодушный вид. - Вообще-то мы идем не в «Вавилон». Просто невероятно, на что способно толкнуть человека чувство вины... И да, это единственная причина, почему я так поступаю. Да ну на хуй, это все равно не оправдание! Меня на чувство вины не купишь. Я такой ерундой не занимаюсь! Я знал, конечно, что расплачиваться за эту эскападу с отпуском мне придется сильно дольше, чем за счет по карте Visa. Но, похоже, задев чье-то чувство собственного достоинства, ты тем самым ввергаешь себя в вечную кабалу. И платить тебе после сторицей до тех пор, пока человек, которому ты задолжал, не перестанет чувствовать себя униженным. Я уже и в кино сходил, и на выставку, и дважды за две недели пропустил «Вавилон». Но теперь – стоп, это мой последний взнос. Все. Финита ля комедия. Хотя, если он и дальше будет вот так же хватать ртом воздух... и улыбаться... - Мне просто нужно купить новую рубашку. А Брайан считает, что тут я ничего подходящего не найду. Вот и вызвался свозить меня в какой-то магазин, - беззаботно заявляет Джастин, продолжая одной рукой оправлять фартук, другой же уже начинает вытирать стойку. И этим своим ответом избавляет нас обоих от необходимости что-то объяснять. Иногда, в глубине души я вдруг осознаю... что этот пацан мне реально нравится. И Дэбби, видимо, тоже. Потому что она только щелкает пузырем из жвачки, машет рукой и на этом заканчивает с допросом. Но вот Майки – другое дело. - Только этого нам не хватало! Еще одной начинающей Королевы Лейблов. Чему ты только его учишь... Королева Лейблов, ха! О таком благоприятном исходе я и мечтать не смею. - Можно сказать, всасываю чувство стиля с молоком мастера, - фыркает Джастин и вроде как случайно проезжается тряпкой по Майкловой руке. А затем на секунду замирает, вскидывает голову и, глядя Майклу прямо в глаза, добавляет. - В буквальном смысле. - И тут же ухмыляется, очень довольный собой. Я между ними больше не полезу. С меня и прошлого раза по гроб жизни хватит. Прежде чем Майкл находится, что ответить, Дебби спасает нас всех очередным хлестким наставлением: - Если вы двое собрались пиписьками меряться, так идите куда-нибудь в другое место. А здесь извольте держать свои причиндалы в штанах. - Прости, - пристыжено бормочут Джастин и Майкл в унисон. А мне извиняться не за что. Тот редкий случай, когда единственный, кто тут ведет себя прилично, - это я. - А ты! – она тычет в меня своей шариковой ручкой, как шпагой. Что? Я-то что сделал? И слова, блядь, не сказал! - Если вздумаешь превратить его в свое жалкое подобие, будешь иметь дело со мной! Отвяжись от Солнышка, понял? Он хорош таков, какой есть. Она рукой приглаживает Джастину встрепанные волосы, и тот в ответ прямо сияет, будто спустившийся с небес ангел. Мы с Майки от такого обилия засахаренных соплей морщимся и закатываем глаза. Конечно, сразу ясно, кто тут любимчик! Эх, знала бы она, на что только способно ее золотце! Сразу бы поняла, что это – дьявольское отродье, нарочно принявшее невинный облик, чтобы вводить в заблуждение легковерных людишек. - Да он должен свою счастливую звезду благодарить за то, что я сжалился над ним и предложил помочь. Не то так бы и таскался повсюду в хаки... Причиняя мне невыносимые страдания! - А что не так с хаки? – интересуется Майкл. - О, спасибо! Я его все время об этом спрашиваю! – Джастин едва не дает ему пять. Блядь, ну это ни в какие ворота не лезет! Эти двое по любому поводу готовы сцепиться. Скажи один, что небо синее, и другой тут же кинется ему возражать. А тут гляди-ка – спелись! - Сходи вымой руки и подай мне лимонный брусочек. Живо! Я не собираюсь ничего объяснять. Любой, у кого есть глаза и зачатки вкуса, и так знает, что я прав. Впрочем, взглянув на этих троих, я понимаю, что к ним это не относится. - Приказы тут отдаю я! – громко, очень громко напоминает Деб. – Солнышко, сходи вымой руки и насыпь в вазу лимонных брусочков. И этот идеальный сыночек тут же подчиняется, срывается с места и несется выполнять приказание. - А вы прекратите-ка закатывать глаза! Не то я вам таких подзатыльников навешаю, что они у вас так и останутся! - Да он тебе даже не сын! – взвизгивает Майкл явно куда более резко, чем собирался. А когда в этой семье обращали внимание на биологию? – И вообще я не понимаю, чего ты с ним так носишься, будто он по воде, аки посуху ходит? Тоже мне, святой! Можно подумать, он никогда не ошибается... Это уже опасно попахивает «его ты любишь больше, чем меня». - Еще как ошибается. Спроси вон мистера Великолепного, наверняка ему есть, что рассказать на этот счет, - на этих словах она машинально оборачивается в мою сторону и принимается испепелять меня взглядом. – Но я делаю ему скидку, потому что ему девятнадцать всего. Он юный и впечатлительный. И, тем не менее, уже куда более разумный, чем вы, два взрослых лба. У вас-то, блядь, какие оправдания? Ну здорово, а мне-то за что прилетело? Это же Майкл тут разнылся. С кончика языка у меня уже готово сорваться «Это все он», но я вовремя одергиваю себя. Не то получится, что я только подтвердил ее мысль. Какие оправдания у Майкла я не знаю, а вот я точно попался в лапы к дьяволу. Знала бы Деб, как этот юный, впечатлительный Джастин будет через пару часов скакать на моем члене... Так и подмывает ей это брякнуть, просто чтобы спихнуть его с пьедестала. Но я молчу. Мне и без того уже достаточно влетело. - Ну ладно. Раз уж мы теперь снова стали одной большой дружной семьей, я жду вас всех к обеду в четыре часа, в воскресенье. Как, сможете выкроить время, чтобы почтить мое скромное жилище своим присутствием? Вечно она передергивает. Будь на ее месте любой другой человек, меня бы уже и след простыл. - Вообще-то нет, - отвечаю я и перекладываю свою вилку подальше, чтобы она не могла до нее дотянуться. – У меня кое-какое дело по работе. И отменить никак не получится. - В воскресенье? – Майкл первым успевает задать вопрос, явно не дающий покоя и Деб тоже. И тут же, просветлев, добавляет. – Ааа, корпоративный пикник! Он ведь всегда в это время года бывает? - Уважительная причина, - кивает Дебби. - Тогда и я не смогу, - подхватывает Майкл. – Во сколько он будет? Мне нужно передоговориться с Беном. И, конечно же, ровно в эту минуту возвращается Джастин. Со свежевымытыми руками, пластом еще не разрезанного лимонного бисквита и большим кухонным ножом. - Это еще с хуя ли? Дебби забирает у него бисквит. Но не нож! А я кошусь на свою вилку. Мда, ни в какое сравнение не идет... - Потому что мне тоже придется идти на этот скучный пикник и следить там за Брайаном, чтобы он не допился до алкогольной комы, - смеется Майкл, явно припоминая прошлые года, когда я бывал очень к этому близок. Но веселья его никто не разделяет. Джастин, навострив уши, но не поднимая глаз, начинает разрезать бисквит на аккуратные ровные брусочки. Стиснув громадный кухонный нож чуть подрагивающей рукой. Дебби же смотрит на его мерные механические движения и хмурится. - Уверена, в этом году Брайан обойдется без тебя. Верно, Брайан? - Да ничего страшного, устроишь обед в следующее воскресенье, - отвечает за меня Майкл. И тут Дебби перестает жевать жвачку. А когда Дебби перестает жевать жвачку, мудрые люди бросаются в укрытие. - Я сама дорежу, милый. Она забирает у Джастина нож, спасая его от грядущего урагана. Потому что ему девятнадцать, он юный и впечатлительный. И стремглав бросаться в укрытие еще не научился. - Сходи-ка, протри третий столик. Иногда, правда, она забывает о том, какой он на самом деле проницательный. Все мы иногда об этом забываем. - Конечно, - отвечает он, понимающе улыбаясь. – Но я лучше сам потом дорежу. Это помогает разрабатывать руку. Пошевелив в воздухе пальцами, Джастин отходит к третьему столику. А у меня внезапно пропадает аппетит. Не хочу я больше ни лимонных брусочков, ни чего бы то ни было еще. Вот почему меня не бесит, что люди скачут вокруг него на цыпочках, а меня обвиняют во всех смертных грехах. По крайней мере, им есть, вокруг кого скакать на цыпочках. Дай мне волю, я бы вообще под стекло его посадил. Дождавшись, пока Джастин отойдет на приличное расстояние, Дебби перегибается через стойку и заглядывает Майклу в глаза. - Какой же ты говнюк временами! – заявляет она и, сдержав обещание, отвешивает ему подзатыльник своим блокнотом. Не могу сказать, что он его не заслужил. - За чтоооо? Что я такого сделал? Он и правда не понимает. Вот почему его все так быстро прощают. И Джастин вскоре пройдет по этой проторенной дорожке. Невозможно долго злиться на того, кто совершенно искренне не собирался никого обижать. Именно поэтому меня никто никогда не спутает с человеком, заслуживающим всепрощения. Дебби вздыхает, сердитая и расстроенная одновременно. - Думать надо, прежде чем рот открывать. Я не стану встревать. Пускай лучше все исходит от Дебби. В кои-то веки у меня появился неплохой план, его и буду придерживаться. И тогда это Майклу придется выбирать, а мне достанутся только восторженные вопли Джастина за то, что я якобы сделал правильный выбор. На самом же деле выбирать мне не придется. Все решится само собой. - Ни на какой пикник ты не пойдешь, понял меня? Ты уже договорился с Беном, так держи слово. Разве я так тебя воспитывала? – тут она оборачивается ко мне, чего, в общем-то, и следовало ожидать. – Ну а ты сам знаешь, как нужно поступить. Не заставляй меня произносить этого вслух! Я беззаботно ухмыляюсь в ответ. У Дебби всегда самочувствие улучшается после того, как она немного порулит нашими жизнями. - Да как ты не понимаешь! Тут же ничего такого, - щурится Майкл. Он всегда щурится, когда пытается подчеркнуть свой посыл. – Мы каждый год туда вместе ходим. Это уже традиция. Ни к Бену, ни к Джастину это не имеет отношения. Ну скажи ей! – он оборачивается ко мне и смотрит умоляющим взглядом. - Что не имеет ко мне отношения? - Ох, детка, ты уже протер столик? Господи, как быстро... – молниеносно находится Деб. - Твоя мать права, Майки. Проведи этот день с Беном. Я обойдусь и без тебя. Деб одобрительно прицокивает языком. - Да мне не сложно передоговориться. Уверен, Бен не будет против. Я вкидываю руку вверх и торжественным тоном произношу: - Настоящим ты на этот день освобождаешься от всех обязанностей лучшего друга, - а затем, дурачась, прижимаю руку к груди. После этого Майкл затихает. Он явно разочарован тем, что я не бросился на его защиту и не объяснил его матери, что «тут ничего такого». И он прав, тут действительно ничего такого. Просто дурацкий пикник, на который мы ходили вместе каждый год. Ну так, значит, и в том, что он не придет на него в этот раз, тоже не будет «ничего такого». Я, если честно, вообще не понимаю, из-за чего столько шума. Это всего лишь унылый корпоратив. А ажиотаж вокруг него такой, будто это лучшая вечеринка тысячелетия, и входной билет остался только один. - Мне нужно обратно в магазин, - говорит Майкл и, нашарив в кармане кошелек, бросает на стойку несколько купюр. – Если до воскресенья уже не увидимся, хорошо тебе провести время, - добавляет он не слишком-то искренне. Затем хлопает меня по спине, оглядывается, и рука его под взглядом Джастина начинает медленно сползать с моего плеча. - Лимонный брусочек на дорожку? – приветливо предлагает Джастин. Проигнорировав его вопрос, Майки, как примерный сынок, перегибается через стойку, чтобы поцеловать мать в щеку. А затем направляется к двери, и все мы смотрим ему вслед. Деб выбирается из-за стойки, останавливается возле меня и, сунув жвачку за щеку, говорит мне на ухо: - Выходит, иногда ты все же способен поступить правильно? - Я всегда поступаю правильно, - бормочу я, когда она отходит. И тут же оглядываюсь через плечо – проверить, не подкрадывается ли она ко мне сзади с чем-нибудь тяжелым. - Так что не имеет ко мне отношения? – скрестив на груди руки и привалившись к стойке, спрашивает Джастин. - Думаешь, ты очень умный, да? Так вот, ни фига подобного. Меня этим невинным видом не одурачить. - А ты думаешь, что очень трусливый, да? Так вот... так оно и есть! Не могу сказать, что в данном случае он не прав. - Дома хочешь остаться? Это еще можно устроить! – с угрозой в голосе произношу я. Он же, не дожидаясь моей просьбы, берет щипцы, подцепляет из вазы лимонный брусочек и опускает его на тарелку. А затем ставит ее передо мной и ждет, что я вот так просто возьму и начну есть. Несколько секунд мы оба не двигаемся. А потом я беру вилку и начинаю неохотно проковыривать дырку в этом дьявольском подношении. - Почему ты им не сказал? – спрашивает он ровно в тот момент, когда вилка с куском бисквита оказывается у меня во рту. - Нечего тут говорить. Его, однако, невинным видом тоже не одурачишь. - Будь это правдой, ты бы просто все объяснил. А теперь они оба будут думать, что это Дебби тебя заставила. Официально заявляю: ему ничем не угодишь. - Ты уже и так со мной идешь. Чего еще ты от меня хочешь? Чтобы я баннер у себя на лбу повесил? - Тебе самому разве не хочется, чтобы люди знали, что ты способен поступать правильно без всякого давления? Нет, мне этого не хочется. И его это явно озадачивает. Но мне лично кажется, что правильные поступки – не та вещь, за которую стоит ждать похвалы. И, может, если бы я чаще их совершал, все остальные перестали бы считать их за огромное мое достижение. С другой стороны, если бы я чаще их совершал, о чем бы мы с ним сейчас разговаривали? - Если только... Если только не именно этого ты и добивался, - начинает он. А я подхватываю: - Чего именно? И попадаю прямиком в геенну огненную. - Ты ведь специально сделал, чтобы так вышло, да? Чтобы они подумали, будто это Дебби тебя заставила? Прикрытие себе такое выдумал. Я теперь понял! Он говорит это, не обвиняя, просто констатирует факт. Будто бы в темную комнату сквозь щель в занавесках пробрался солнечный луч и высветил ему то, чего раньше, в полумраке, он не мог разглядеть. - Ну и ладно. Мне хватит и того, что я сам знаю правду. А перед остальными можешь прикидываться, сколько влезет. Так во сколько мы завтра выезжаем? Хотя я все равно не понимаю, почему мне нельзя пойти в футболке... Он подается вперед и берет мою руку в свои. Он уже не хватает судорожно ртом воздух, но все еще улыбается. А мне хватает и этого. Вот таким он мне нравится больше всего. Никаких указующих перстов, никаких придирок и кислых мин. Улыбнувшись в ответ, я сую остаток лимонного брусочка ему в рот. Иногда в глубине души – в самой, саааамой потаенной ее части - я вдруг осознаю... что этого пацана я реально мог бы полюбить.