Я - бета

Несколько лет назад - Папа… - Чего тебе? - Можно-можно? – я стою рядом с папой-омегой и указываю пальцем на плюшевую игрушку в магазине, теребя его штаны. - Пошли отсюда, еще кто увидит, – сердито прошипел он, и больно сжимая мою руку, потащил меня к выходу. Многие поглядывали на нас, когда мы выходили, а я еще долго не понимал, почему на меня устремлены такие странные взгляды с примесью отвращения. Ситуацию усугубляло еще и то, что мои «родители» не слишком-то и заботились обо мне, поэтому я выглядел всегда как оборванец. Государство практически не охраняло таких, как мы, предоставив нам возможность самим справляться со своими проблемами. Возможно именно поэтому среди бет так много самоубийц, к тому же мы всегда были лишь вторым сортом. Я никогда не спрашивал, почему мне многое запрещалось, но чувствовал, что что-то во мне не так, чем с остальными. Дома папа-омега как всегда разваливался на диване, вытаскивая из шкафа спрятанное от отца пиво. Наверное, он думал, что раз уж он родил бету, жизнь была прожита зря, поэтому и употреблял столько алкоголя и не делал попыток снова родить от папы. Зря он этого не сделал, у меня же потом родился здоровый брат от отчима. Впрочем, это уже не имеет сейчас значения, важно то, насколько сильно повлияло на мою психику их воспитание. - Я тоже хочу пить, – захныкал я, надеясь, что на этот раз мне что-нибудь да перепадет. - Возьми на столе, – ворчливо послал он меня. Радостно подбежав на кухню, я начинал пить эту гадость, даже если вкус пива мне не нравился, и даже если мне хотелось от него блевать. Своими маленькими ручками я всегда случайно выливал половину бутылки и бежал вытирать лужицу тряпками. - Ты опять? А ну давай сюда, ничего тебе нельзя доверить, – подойдя на кухню, папа вырывал из моих рук бутылку и шлепал меня по голове. В таких случаях я всегда падал и ударялся иногда головой, но почти никогда не плакал. В конце концов, я просто привык к такому обращению к себе. Выпив половину «моей» бутылки, папа велел мне не подходить к гостиной и не попадаться ему на глаза. Все было ясно, мне запрещалось сидеть перед телевизором, а своей комнаты у меня не было. Практически в доме родителей у меня не было своего угла. Когда я достиг возраста, когда мог все более или менее осознавать, мне сразу же полюбилось одиночество. Мне нравилось проводить время на улице, когда никто не тревожит меня, но и тут мне не было покоя. Соседские дети часто шпыняли меня, а друзей бет у меня не было. Других таких я просто не знал. Иногда мне казалось, что отец-альфа защищал меня от папы-омеги, когда он оказывался дома, но теперь уже не помню, так ли это было на самом деле. У меня мало осталось воспоминаний о моем детстве, сознание просто блокировало их, и как ни старался, мне было сложно вспомнить отдельные фрагменты моей жизни. Как только папа-омега меня выгонял из дома, я сразу же бежал на улицу и прятаться в укромных местах или оказывался там, где никто и никогда не стал бы меня искать. В любом случае, дома я оказывался около десяти или одиннадцати вечера, там мне всегда было страшнее, чем на улице. За долгое отсутствие меня никто не ругал, наоборот, предки были этому рады. Чаще всего, когда я возвращался домой, на верхнем этаже в родительской комнате слышались громкие стоны, так что о половой жизни мне пришлось узнать гораздо раньше, чем моим сверстникам. В детский сад я до шести лет так и не проходил, предоставленный сам себе. Последствия недоедания в детстве были очень серьезными, поэтому я часто болел, но все-таки сумел как-то выкарабкаться. В целом мои родители были нормальными людьми, хорошо зарабатывали, имели большой двухэтажный дом, но они, наверное, считали, что воспитывать бету было ниже их достоинства. До сих пор не понимаю, почему меня не сдали в приют в таком случае. Отношения предков из-за постоянного накала и ссор, вскоре сошли на нет. В один прекрасный день, папа-омега просто сбежал с каким-то альфой, оставив маленькую записку отцу. Не могу сказать, что страдал как-то из-за этого, его образ плохо отпечатался в моей памяти. Вскоре после этого отец-альфа привел в дом отчима, и через несколько месяцев у них родился долгожданный сын-омега. Сначала я ничего не испытывал к этому маленькому комочку, поскольку начал теперь ходить в школу и еще меньше времени проводить дома. Примерно в это же время я и познакомился с Фрэнком и вскоре мы стали лучшими друзьями. Ему, так же как и мне, никогда не нравился мой брат. Но конечно пришло время поближе познакомиться с этим ребенком, поскольку его воспитание полностью взвалили на меня. Я начал ненавидеть Дэмиана, потому что все внимание отца было сконцентрировано на нем. Ему доставались самые лучшие и дорогие игрушки, он был одет с иголочки, а перед сном отец рассказывал ему сказку, заботливо накрывая его одеялом. Моя же обязанность была в том, чтобы менять ему пеленки, стирать ползунки, кормить его и следить за ним. Морально я вырос очень рано и в свои двадцать восемь лет чувствовал себя иногда каким-то стариком. Словом, Дэмиан всегда и везде был желанным ребенком, даже дети во дворе его обожали. В школе он тоже был знаменит, но в умственном развитии ему было до меня далеко. В двенадцатилетнем возрасте я закончил два класса экстерном и считался самым умным среди детей моего возраста. Отношения с моим отцом у меня были прохладными, если не сказать никакими. С отчимом же мы больше чем парой слов не перебрасывались. Вопреки моему желанию, самым близким членом семьи для меня считался Дэмиан. Я как мог ему помогал и учил тому, что знаю сам, но при этом не хотел, чтобы он вообще присутствовал в моей жизни. Я чувствовал, что в глубине души люблю его, но упрямо это игнорировал. В конце концов, я внушил себе, что ненавижу его и мне это почти удалось. В пятнадцать во мне взыграли гормоны и я начал заглядываться на некоторых альф и омег. Первый секс у меня был с моим одноклассником альфой, который уехал в другой город через две недели после этих событий. Через два месяца после нашего расставания меня заметил еще один альфа, только он был старше меня на год и занимался боксом. У него было мощное для подростка телосложение, он был очень красив и я искренне считал, что он мой подарок судьбы за все мучения, которые я пережил. Трахались мы часто, он говорил мне комплименты, и даже цветы иногда дарил. Не считая Саймона, это были самые счастливые воспоминания в моей жизни. Наш роман продлился полгода или чуть больше и за это время я, наконец, стал похож на нормального человека со счастливым будущим. Мне казалось, что так будет длиться всегда, но через несколько месяцев он сказал, что встретил свою пару и пора наши отношения прекращать. Перед уходом он даже заявил, что не был уверен в том, любил ли он меня на самом деле. С тех пор во мне что-то сломалось и я начал с опаской относиться к людям. Одно я знаю точно, я любил его больше жизни, и продолжал испытывать это чувство еще несколько лет. Но не это разочаровало меня в людях, а то, насколько эгоистичны они бывают. Это случилось после окончания последнего урока, в школе тогда была физкультура, и я на минуту задержался в раздевалке. Как только я закончил переодеваться, в раздевалку зашли совершенно незнакомые мне парни альфы. - Вы что-то забыли, ребята? – поинтересовался я дружелюбно. - Сигарета есть? – спросил тот, что повыше. Вынув пачку из кармана, я протянул одну сигарету попросившему и, закинув на плечо сумку, собрался выйти из раздевалки. Внезапно один из них резко схватил меня за плечо и повернул к себе лицом. Сглотнув, я попытался вырваться, но парень с сигаретой в зубах начал придерживать меня за плечи. Все произошло очень болезненно, в те ужасные моменты я даже почувствовал себя шлюхой. После того, как они оба пытались пропихнуть в меня член, у меня случился разрыв. В результате я получил несколько переломов и один удар ножом в живот. Эти моменты унижения навсегда впечатались в моей памяти, постепенно нарушая мою подростковую психику…