Лондонское дежа вю

Этот дождь когда-нибудь перестанет идти? Я стою за прилавком уже битый час и за это время я ни разу не услышала, чтобы дождь переставал тарабанить по крыше магазина. Это не удивительно, ведь в Лондоне сейчас сезон дождей в самом разгаре: октябрьское небо затянуло пеленой туч и не пропускает на прямую солнечных лучей, которые хотя бы немного спасали от этой постоянной сырости и унылости. Вот бы побыстрее наступил январь и мы с Нурой опять отправились бы в загородный домик Вильяма на недельку-две, наслаждаясь сказочной атмосферой. Пока я стояла и мечтала о том, как я закатываю Нуру в сугробы, прошло уже пятнадцать минут. В такое время люди не часто ходят в цветочные магазины, а только кутаются в плед у себя дома. Мне хотелось бы последовать примеру горожан, но мой рабочий день закончится только через четыре часа. От скуки я перегнулась через прилавок и пошла в сотый раз просматривать, в порядке ли все цветы. Я хоть и не особо люблю их, но меня эта работа устраивала. Я даже любила её в сезон праздников и летний период, когда в магазине толпились люди, а я целый день чувствовала себя полезной, а не как сейчас — бесполезней некуда. Но я не могла её бросить, так как устроиться сюда помог Вильям, который вообще не должен был мне ничем помогать, особенно учитывая его состояние после… Мои мысли прервал звон колокольчика в дверном проёме. Ну наконец-то, хоть теперь я спокойна, что не наступил зомби-апокалипсис. Какой-то высокий парень в капюшоне прошмыгнул внутрь, выругавшись себе под нос насчёт погоды. Я стояла в дальнем углу комнаты, опрыскивая листья папоротника, когда клиент встал возле пышных красных роз на высоких ножках и стал их рассматривать. Я поставила пульверизатор на место и решила помочь ему. Обходя горшки с всевозможными комнатными растениями, я медленно подошла к нему. Прежде чем я успела задать вопрос, незнакомец первый сказал: — Заверните мне одиннадцать этих роз, — бесстрастно проговорил он, но… Его голос показался мне каким-то отдалённо знакомым. Из глубин памяти стал выплывать образ человека, которому принадлежал этот голос… Не-ет. Не может быть. — Вы что, оглохли? — спросил он раздражённо, снимая капюшон, и устремил на меня свои зелёные глаза. Наши рты в унисон открылись в удивлённом «о», когда я поняла, что у меня всё-таки отличная слуховая память. Парень напротив улыбнулся во все «тридцать два», пока я всё ещё стояла в ступоре. Он прикрыл глаза от смеха и снова посмотрев на меня, начал: — Мать честная. Вот так встреча, — сказал он на веселе и я тут же взяла себя в руки. — Привет, Крис, — сказала я, как будто мы вот так каждый день встречаемся. В Лондоне. После трёх лет без общения. Я непринуждённо начала вытаскивать розы из вазона (которые были на грани умирания — хрен ему, а не свежие цветы). Интересно, для кого они? Скорее всего, для его очередной блондинки. Или брюнетки, или рыжей — ему же без разницы. Что это я начала, какая мне вообще разница? Крис, облокотившись на стену, не отрывая от меня взгляда, продолжил так же непринуждённо: — Миленько тут. Хотя, с тем учётом, что ты не любишь цветы, странно видеть тебя здесь, — сказал он, сделав акцент на последнем слове. — И с каких пор ты знаешь, что мне не нравятся цветы? — процедила я сквозь зубы. И самое главное, почему он до сих пор помнит об этом. Подонок. — Ты что, следил за мной? — О нет, это ты у нас сталкер — не я, — сказал он с надменной улыбкой. Я вспомнила наши ночные переписки и его попытки затащить меня к нему в кровать. Ну, у него в итоге получилось, но… Чёрт, Ева, не отвлекайся. Он продолжил: — Юнас как-то проговорился мне… Ну, помнишь его? — сказал он, как бы между прочим. От воспоминания о Юнасе в груди закололо и я нервно вздохнула. После моего переезда в Лондон мы сначала созванивались чуть ли не каждый час, потом часы превратились в дни, дни в недели, и… Мы потеряли связь. Я как-то попыталась его набрать, но меня перебросило на автоответчик. У нас всегда так получалось — сначала всё хорошо, а потом кто-то из нас лажает и всё катится к чёрту. Стоп… — Юнас? Ты и Юнас? — спросила я, фыркнув от смеха, и уставилась на него, а он в ответ только пожал плечами. Я собрала в руках букет из одиннадцати роз и пошла за прилавок. Крис поплёлся за мной со своим характерным расслабленным состоянием и с нисходящей полуулыбкой с лица. — Как оформить букет или… — На твой вкус, — перебил он меня, не переставая пялиться. Я немного прочистила горло от такого неожиданного ответа и принялась заворачивать букет в фольгу. — Не боишься, что я его испоганю? — я вопросительно подняла на него взгляд из-под бровей и я поняла, что мы оба уловили смысл моего вопроса. Я прекрасно помню, как мы распрощались. Как он клялся мне в чувствах, как умолял с ним встречаться. А потом ушёл к первой встречной. Я так и знала, что он так поступит, поэтому ломалась до последнего. Он уже почти меня сломал, я почти ему поверила, как он доказал мне, что ему никогда, ни за что, нельзя верить. На тот момент я поддалась близости с Юнасом, он был так мил со мной. Чувства к нему у меня действительно были, но они не сравнятся с тем, какие чувства у меня вызвал Крис, много раз… Я одернула себя и вернулась в реальность. Перестать, надо перестать думать о нём. Мы просто по случайности пересеклись, а потом он исчезнет так же резко, как появился. Я надеюсь… Или нет? — О, а мне действительно надо тебя бояться? — сказал он, насмехаясь надо мной. Как же я его терпеть не могу, готова прямо сейчас влепить ему по морде этим букетом с шипами. — Как там Нура? — внезапно перевёл он тему в другое русло. С каких пор его волнует Нура? — Вильям мне все уши прожужжал про неё. Стоило мне остаться на одну ночь с ним, как у меня уже уши в трубочку скрутились, — сказал он и я тихо хихикнула, разделяя с ним это. Да, Вильям сильно изменился. Такое чувство, что у них с Нурой всю жизнь будет конфетно-букетный период. — С каких пор тебя волнует Нура? — поинтересовалась я, завязывая красную ленточку вокруг букета, ещё раз убеждаясь в том, что я терпеть не могу розы. — С тех пор, как она стала частью жизни моего друга с которым я теперь сотрудничаю компаниями, — сказал он, и моя челюсть чуть не шлёпнулась на прилавок. Вильям конечно иногда вспоминал, что Крис по совершеннолетию начал со своими родителями (по их инициативе) работать в их компании сети ресторанов, а я после каждого произнесённого слова «Крис» морщилась, как будто целый лимон целиком съела и Вильям, видя это, просто закрывал тему. Я, конечно, знала и раньше, что отец Вильяма и родители Криса хорошие друзья и находятся в одном бизнесе (как бы иначе Вильям и Крис были друзьями?), но чтобы сотрудничать вместе… — Оу… — только произнесла я. На большее меня не хватило. — Значит, ты остаёшься в Лондоне? — А тебе интересно? — перегнулся он через прилавок и у меня зачесалась рука дать ему пощёчину. — Просто интересно, сколько ещё ты будешь меня бесить, — ответила я непринуждённо. Его глаза сузились и он ответил шёпотом, выделяя каждое слово: — Сколько надо будет, столько и буду бесить. — Твой букет готов, — сказала я, стараясь держать себя в руках. Он шлёпнул на прилавок купюру, и выхватив из моей руки цветы, сказал: — Сдачи не надо. Ещё увидимся, Ева. — С чего ты так уверен, что мы увидимся? — фыркнула я, когда он уже почти был у выхода. Он обернулся ко мне, уже стоя в дверном проходе и сказал: — Я просто так не отступаю. А затем вышел из магазина, впуская в помещение свежий воздух, которого всё равно было мало. Вот же блин.