Лондонское дежа вю

— И чтобы впредь без опозданий, Мун, — отчитывал меня Мистер Кэмерон за опоздание, выходя из магазина. Это было моё первое опоздание с первого рабочего дня, но реакция босса была такой, как будто я постоянно подрываю рабочий график. Я же не могла сказать Извините, Мистер Кэмерон, я не пришла вовремя, потому что кое-кто из моего прошлого вернулся, чтобы сегодня ночью отжарить меня. Поэтому я просто стояла и слушала его речь, пока он не покинул помещение магазина. Спустя пару скучных часов и пары покупателей я вернулась за прилавок не зная, чем себя занять. Подперев руками подбородок, я уставилась на улицу через стеклянный прилавок. Рой людей с разноцветными зонтиками спешил в разных направлениях по своим делам, некоторые люди несли под мышкой тыквы и… Что? Я обернулась и посмотрела на настенный календарь и увидела дату, напечатанную красными цифрами на пожелтевшей бумаге — 31 октября. Угадайте, кто забыл про Хэллоуин? Нура меня убьёт узнав, что я вообще не готова к сегодняшней праздничной ночи. Я помню, как в Осло вместе с девчонками мы каждый год отмечали этот праздник, приходя в самых необычных и безбашенных нарядах. Приехав с Нурой в Лондон, мы обе поклялись, что будет чтить эту школьную традицию, даже если теперь мы с девочками разделены. Только мы с Нурой отмечали не по-детски, уж точно не собирая конфетки и не играя в «Сладости или жизнь.» Мы ходили на ежегодную вечеринку в честь праздника в один и тот же клуб, имея там привилегии (спасибо Вильяму за связи). Я не злоупотребляла щедростью Вильяма, но он сам настоял, чтобы хоть один день в году я ни о чём не беспокоилась. Вильям считал, что он мне должен после одного случая… Дело в том, что его мать два года назад попала в ужасную аварию. Я узнала об этом от Нуры, на тот момент всё ещё находясь в Осло. Она была подавлена, Вильям так вообще в депрессии. Нура говорила, что Миссис Магнуссон была в критическом состоянии, висела на тонкой ниточке между жизнью и смертью, пока врачи неустанно боролись за её жизнь. Я представила себе, а что если бы я оказалась на месте Вильяма? Мы были несколько схожи с ним — мы с ним никогда особо не ладили с нашими мамами, но если бы с моей случилось такое, я бы просто с ума сошла. На тот момент я закончила школу, идти в институт я не намеревалась, потому как вообще была без понятия кто я и чего хочу от жизни, чему хочу посвятить свою жизнь. И я решила — а почему бы нет? Тем более, Нура была моей ближайшей подругой, я не могла сидеть просто так, каждый раз видя по Скайпу её поникший вид и огромные синяки под глазами. На следующее утро я взяла все свои накопленные сбережения с карманных денег, которые перечисляла мне мама (кстати, мама была не в восторге от моего решения), чтобы первые недели на что-то жить и купила билет на рейс Осло—Лондон. Первые минуты в Лондоне были очень плаксивыми — Нура встретила меня вся в слезах, а я просто тихо обнимала её, дав выплакаться. Впервые увидев маму Вильяма в реанимации, я и сама была не прочь кому-то выплакаться. Она была сплошь и рядом натыкана капельницами, а тело было одним сплошным гипсом. Ужасающее зрелище. Вильям всё время пахал на работе, чтобы можно было покупать медикаменты занебесной цены, Нура была с ним рядом, помогая на работе, а я была рядом с Нурой. Я предложила подменять их в палате и сидеть с Мисс Магнуссон, следя за её состоянием. Так проходил месяц, другой, я уже стала почти что медсестрой: научилась понимать, как работает аппарат искусственного дыхания, как понимать, есть ли сбои в кардиостимуляторе, меняла пустые капельницы на новые и просто надеялась на то, что мать Вильяма проснётся. В свободные минутки я сидела со словарём у больничной койки и развивала свой английский язык. Я стала задумываться о медицинском образовании и одновременно стала проклинать себя за то, что прогуливала уроки биологии и химии в школе. Когда Мисс Магнуссон впервые открыла глаза и сделала вздохи без аппарата искусственного дыхания, я впервые увидела, как Вильям плачет. Вильям, который казался непробиваемой скалой, который не позволял себе слабинки, заплакал. Я решила оставить его с Нурой наедине с мамой и поехала домой, почувствовав, что я… знаете, что-то значу в этой жизни. Впервые после окончания школы пустота в душе стала пропадать. Прошло ещё полтора года, прежде чем мама Вильяма избавилась ото всех гипсов и начала свою жизнь заново, учась ходить и жить с чистого листа. С реабилитацией она справилась прекрасно, потому что она была волевой женщиной, полной силы воли. Вильям постоянно навещал её и их отношения по-тихоньку налаживались, оставляя обиды позади. Мисс Магнуссон настояла на встрече со мной, чтобы отблагодарить меня за всё, что я сделала. Это был очень насыщенный и уютный вечер за тёплыми разговорами и постоянными словами благодарности. Но и я была благодарна этой ситуации, которая сложилась в моей жизни. Ведь без этого я бы не обрела смысл жизни, не уехала бы из угнетающего меня Осло, у меня бы сейчас не было цели поступить в вуз на анестезиолога, отказавшись от безмерных тусовок и алкоголя, променяв всё это на зубрение нужных наук. В общем, я, может, и отбитая на всю голову, но не бездушная. Из мысленного флэшбека меня вытянул вибрирующий передо мной телефон и я уже знала, что это сообщение от Нуры. Вот влипла. Открываю «Входящие».

Привет, тыковка♥ Ну что, готова сегодня повеселиться?

Тут такое дело, я немного потерялась во времени и…

ЗАБЫЛА ПРО КОСТЮМ? ЕВА!

Ну протупила я. Может, я просто наряжусь в прошлогодний? Медсестра — это классика.

Не заговаривай мне зубы, Ева. Я помню ту огромную дырку на юбке после того, как ты зацепилась за забор.

Ну блин…

Помолчав минуту, Нура написала:

Не время блины печь… У тебя же сегодня короткий день?

Да, до пяти.

Тогда я заеду за тобой в пять. И поедем выбирать тебе костюм, потеряшка, если их ещё не все разобрали. Это ведь традиция♥

Jeg elsker deg♥* — Слушай, тебе не кажется, что это чересчур? — говорю я Нуре, осматривая себя в зеркало. — Шутишь? Ты выглядишь невероятно! — ответила она, одобрительно кивая мне. Она стояла передо мной уже в своём костюме чертёнка, который ужасно ей шёл. Бьюсь об заклад — Вильям будет ангелом. Может она и права. В магазине костюмов действительно уже всё разгребли, но на полупустых прилавках Нуре бросился на глаза костюм Лары Крофт, как раз моего размера. Она сразу потащила меня его мерить, приводя доводы, что из меня получится отличная расхитительница гробниц. Выйдя из примерочной, мне действительно понравилось своё отражение в зеркале, но меня смущало то, что открытых участков тела было больше, чем самого костюма! Одни только шорты и топик боевого раскраса. В придачу шли кожаные ремни, которые цеплялись на ногах пониже шорт и высокие сапоги. — Меня и то сапоги больше прикрывают, чем одежда! — возмутилась я. Не привыкла я так оголяться. Как вообще можно так оголяться? Я заметила злобный взгляд Нуры на себе и добавила, разведя руками в стороны: — А у меня есть выбор? — Неа, не думаю, — ответила Нура, хихикая и добавила заметив, как я смутилась: — Эй, ты там всех сразишь наповал! Только не надо воспринимать в буквальном смысле… — тише сказала она, тыкая на бутафорские пистолеты, уложенные в кожаных ремнях. — Ты слишком вжилась в роль, — рассмеялась я. — Ладно, берём, я пока переоденусь. — У нас нет времени на переодевания, мы итак опаздываем в клуб. — Но я же задубею, если так выйду на улицу! — Мы же не будем идти пешком в горы, тем более у тебя есть пальто и я ведь на машине, — сказала она. — Ну раз так, то хорошо, — улыбнулась я ей и мы пошли на кассу. Через 20 минут Нура припарковалась возле клуба «Bistrotheque». У входа стояли тыквенные головы и светились неоновые вывески, гласившие: «Танцуй или умри!» Да, в этом году они сделали всё жутковато. Выйдя из машины, перед нами появился белый силуэт Вильяма. Я же говорила, что он будет ангелом. — Я вас уже заждался, пойдёмте, — обратился он к нам и взяв Нуру под талию указал нам свободной рукой на вход. Возле двери толпился народ в разных костюмах и с шокирующим макияжем. Вильям кивнул одному из охранников и тот пропустил нас без очереди. Неловко. Зайдя в помещение, по ушам сразу дала громкая музыка, а воздух сплошь и рядом был пропитан дымом. В помещении было темно, путь нам освещали только неоновые прожекторы, развешанные по всему периметру зала. Завораживает. Мы сдали нашу верхнюю одежду в гардероб и пошли в сторону танцующих людей под куполом разноцветных вспышек света. Это будет долгая ночь.

Эту часть я писала под Super8 & Tab ft. Jan Burton — Who Needs Pain. Кто хочет, врубайте песенку и прочувствуйте всю атмосферу происходящего дальше.

Не знаю, сколько времени уже прошло с тех пор, как я потеряла Нуру с Вильямом, но, честно говоря, мне как-то по-барабану, где они. Музыка такая приятная и окутывающая тело, что я не могу не танцевать. Люди вокруг меня столпотворились на танцполе, также бездумно отдаваясь музыке, как и я. В помещении стало душно и жарко и я мысленно похвалила себя за то, что всё-таки выбрала себе костюм, состоящий из минимум одежды. Танцевать в таком облегающем комбинезоне, как на этой девушке справа, наверное, ужасно. Я отпиваю из красного стакана что-то-там-алкогольное, не переставая двигаться. После n-нного количества выпитого я уже перестала париться, что мне наливают. Какой это стакан? Пятый? Десятый? Плевать. Мне так хорошо и свободно, я больше не чувствую себя замкнуто.

Кому нужна боль? Я не хочу сожалений Уберите этот страх и стыд Мне нужна любовь, любовь, а не твоё сожаление И всё же ты стоишь за этими изменениями

Я подпеваю голосу, звучавшему из колонок и чувствую, как каждая клеточка тела пульсирует под биты.

Это пространство во времени — вот почему я следую За каждым твоим движением и все, что ты видишь Как я сдерживаюсь, но я в беде Я в одиночестве, никаких чувств

Я продвигаюсь к бару за ещё одной порцией алкоголя и прошу бармена обновить стакан, игриво улыбаясь ему. Он такой симпатичный. Мне все сейчас кажутся такими симпатичными. — Милые ремешки, — раздался голос прямо перед моим ухом. Я, шатаясь, разворачиваюсь посмотреть, кто это и вижу перед собой Криса. Он никогда от меня не отлипнет. — Шииистад. Привет. Да, ради тебя напялила, даже оружие пронесла, видишь? — тыкаю я на содержимое ремешков и продолжаю: — Ты меня арестуешь? — заливаюсь я хохотом и внезапно вижу, что вдоль левой руки Криса рассыпаны надписи «HA-HA-HA», как будто отвечая на мой пьяный смех. Я что, совсем упилась, что у меня галлюцинации начались? Мотнув головой я вижу, что надписи остаются на месте и до меня наконец доходит, что он пришёл сюда в образе Джокера. Как символично. Никогда, блять, не понятно, что он хочет сделать. — Ой-ой-ой, ты сделаешь мне «Очень… очень больно»? — усмехаюсь я, приводя в пример цитату Джокера. Крис уставился на меня, как на приведение и ответил: — Если не перестанешь пить, то сделаю. — рыкнул он. — Богом клянусь, ещё один глоток и я тебя отсюда насильно вынесу. Я уже хотела запротестовать, мол, тут все пьяные, пусть учит уму-разуму кого-то другого, но заметила, что Крис трезвый. — Выпьешь со мной? — спрашиваю я и тянусь к стопке, которую бармен только что поставил для меня. Я залпом опустошаю её и ставлю на место. Ты смотри, как раскомандовался. Я поняла, что мои рефлексы полностью отступили, когда я оказалась на плече Джокера. — Я предупреждал, — прошипел он. — Пусти! Пусти меня, я сказала! — возмущалась я, пытаясь вырываться из его рук, но всё тщетно, он как танк какой-то, прёт мимо людей, неся меня вверх тормашками к выходу. После очередной попытки высвободиться из хватки Криса я получаю оглушительный шлепок по заднице. — Ай! — вскрикнула я и посмеялась про себя с той мысли, что мне понравилось. Выйдя из клуба, Крис наконец-то опустил меня на землю. После резкого становления на ноги закружилась голова. Сырой и холодный воздух улицы пробрал меня до костей и я резко немного отрезвела. Шистад взял меня под локоть и стал куда-то вести. — Куда ты меня ведёшь? — еле связала я слова в предложение. — Домой тебя отвезу, чтобы ты отоспалась. — Да ну неееет, я же только пришла, — возмутилась я. Перед глазами стали плыть чёрные пятна. — Да ладно, не надо притворяться заботливым. Тебе же плевать на меня, — продолжила я уже в полуобморочном состоянии. Не чувствуя ног, я начала падать, но Крис быстро отреагировал и словил меня, крепко прижав к себе. Сквозь пелену черноты я увидела, как он смотрит на меня своими грустными зелёными глазами и прошептал: — Ошибаешься, Мун. Ошибаешься. После этих слов я окончательно теряю опору под ногами, проваливаясь в темноту.