Stay with me/But not tonight

Don’t be a girl for all their kisses For all their kisses taste so sweet Don’t be a girl for all their flowers All their flowers fade when the day comes… 1991 год. 15 августа. Довер, графство Кент, Англия. — Со своими дружками так будешь разговаривать, тварь неблагодарная! Подожди, куда это ты собралась? Кэтрин Вероника Хасси, а ну вернись! — кричала разгневанная мать вслед своей убегающей дочери. And in your eyes, I’ve seen it rain Don’t be a girl, not for me And on your face, I’ve seen their names Don’t be a girl, not for me… Через считанные секунды девушка уже успела заскочить в ближайшую телефонную будку. Гудок, второй, третий… Мучительное ожидание было прервано долгожданным «алло». — Привет. — Чего тебе? — Даже не смей возникать, потому что через 20 минут я буду стучаться в твою дверь. — А если не впущу? — Ага, не впустишь, конечно. Знаю я тебя, Эли. Не прошло и минуты, как раздался грохот, а на небе, полном серых туч, сверкнула молния. — Чёрт, опять ливень. Ненавижу. Весь путь до дома подруги Кэти шла пешком, даже несмотря на то, что нести огромный тяжёлый рюкзак и ящик с пластинками в общем-таки было не так уж и просто. Обесцвеченные, влажные от дождя волосы сосульками спадали на её плечи, отросшая чёлка лезла в глаза, а яркий, достаточно вызывающий макияж потёк, размазался, потеряв свой былой вид. Молодая женщина не обращала никакого внимания на любопытные ошарашенные взгляды незнакомцев. В некоторые моменты дорога казалась ей и в самом деле долгой и мучительной. The tried and the trusted talk of plans Master, past and present Heartless wordplay, and dreams of revenge Living on the edge, the razor edge, living on the razor edge One day we’ll look back at this And laugh and laugh and we’ll die laughing One day we’ll look back at this and laugh… All your friends are dead and buried, they died laughing All your friends are dead and buried My heart would bleed for you if I wasn’t a victim My heart should bleed for you… Мать вряд ли заинтересовалась бы местонахождением Кэйт, её дальнейшей жизнью и судьбой. Впрочем, Кэтрин относилась к миссис Хасси так же равнодушно, но это произошло не сразу, а после многочисленных попыток наладить отношения, которые не дали должного результата, а то и вовсе обернулись крупным провалом. Чувства, переживания и увлечения дочери в последнее время всё меньше и меньше волновали Маргарет. Девушка искала отдушину, утешение в частых ночных похождениях по клубам и случайных знакомствах, но всё бы ничего, да только главной её страстью были молодая женщина по имени Элис Макканн и злосчастный героин. И даже недавний случай передозировки не открыл ей глаза на происходящее, не заставил задуматься. А Эли почти всегда была рядом, старалась уберечь подругу от любых неприятностей, которые, к слову, сопровождали её практически всю сознательную жизнь, но, как говорится, до поры до времени, в данном же случае, до окончательной потери терпения… — А грозилась, что не впустишь, — произнесла Кэти и горько усмехнулась, стоя на пороге и поправляя воротник кожаной куртки. С присущим себе любопытством она осматривала просторный коридор и лестницу, ведущую на верхний этаж дома. — Мне пришлось. Ты вся с ног до головы промокла под дождём, а ещё… Стоп, зачем ты притащила столько вещей? — Надеюсь, тут всё и без слов понятно. — Чёрт, Кэти, если ты опять обкуришься как последняя сволочь, я за себя не ручаюсь. — Ого, какие словечки мы знаем. Эл, а ведь я тебя недооценивала. Макканн закатила глаза и, отвернувшись, шагнула в сторону кухни. — Ты вся дрожишь от холода, думаю, чашечка горячего чая явно не помешала бы. — А чего ты одна? — Родители уехали в Шотландию на пару месяцев. Сама подумай, будь они здесь, я бы не впустила тебя. Блондинка пристально, с ног до головы осматривала подругу, можно сказать, пожирала, раздевала взглядом. Внешне девушки являлись почти полными противоположностями: Эли была жгучей брюнеткой с тёмно-карими, почти чёрными глазами, излучающими любовь и доброту, и красивым точеным телом, в противовес своей худощавой, бледнолицей, голубоглазой и светловолосой подруге. — Может, уже хватит на меня так пялиться? Как будто впервые видишь. — Я говорила, что ты прекрасна? — взгляд Хасси остановился на изящной, тонкой шее красавицы. Неожиданно ей захотелось припасть губами к нежной коже, страстно, но не причиняя боли, целовать, ласкать эту чувствительную часть тела. — Нет, но я уже слышала нечто подобное от многочисленных ухажеров, — губы Элис искривились в улыбке, а на её щеках заиграл румянец, чего не могла не заметить Кэти. — Показывай свой винил. Посмотрю, что и как. Кэйт послушно открыла картонный ящик и достала первую попавшуюся пластинку — The Mission — «God’s own medicine». — Ух ты, The Mission! Эх, у меня была такая же, самая любимая, но её случайно поцарапали, а потом сломали, — брюнетка взгрустнула и опустила голову вниз. — Я тебе подарю эту. Не жалко, правда.

***

Born of the sign of air and the twins Speak of days and another place I wander as the gypsy under a beckoning moon Speak of time and another face A wayward and languid cry a fleeting and furtive sigh From the cradle to the grave a love to desire and crave… — Мне уже 19, а родители до сих пор опекают, предъявляют претензии по поводу учёбы, друзей, увлечений, да почти всего, и мне это изрядно надоело. Денег с работы и стипендии не хватает на нормальную самостоятельную жизнь. Мне надоело быть той якобы идеальной, послушной Элис, которая беспрекословно слушает взрослых и делаёт всё правильно. — Я вот сбежала в десятый и уже последний раз, потому что больше не хочу возвращаться ни в тот дом, ни к своей матери. Я просто ненавижу её. Всё, что я когда-либо делала, она или жёстко и бескомпромиссно критиковала, или же относилась безразлично, плевала на это. Знаешь, каково когда тот человек, который, на деле, должен являться опорой и поддержкой, в конечном итоге оказывается крайне бесполезным и ненужным? Я уже ровно 21 год живу, существую вот так, без материнской поддержки, тепла, любви. Не хочу даже вспоминать о том, как она хотела отправить меня в психушку с глаз своих долой. А отчим… Отчим вообще — самый настоящий сукин сын. На глаза Кэйт навернулись слёзы, а её и без того хриплый голос сел, став заметно ниже. — Кэти, не плачь, — ласково прошептала брюнетка и подвинулась поближе к подруге. Ладони Эли аккуратно легли на хрупкие плечи Кэтрин. — Я всё хочу выбраться из этого героинового ада, но бесполезно. Ты только посмотри на эти царапины, — Хасси засучила рукава своей чёрной шифоновой рубашки и продолжила, — это последствия одной из попыток самоубийства. Ну вот, теперь, возможно, ты думаешь о том, какая я глупая, не ценю жизнь и сама себе её порчу, и что надо бы меня выставить на улицу, так ведь? Элис ещё несколько секунд разглядывала царапины и шрамы на запястьях подруги, а затем произнесла шёпотом, еле слышно: — Зря ты так, Хасси. Да, в прошлый раз я сорвалась, но знаешь, как я после этого переживала, волновалась, чувствовала и продолжаю чувствовать огромную вину за то, что не могу помочь тебе? А ещё… Кэти… Ладно, не важно. На фоне так и продолжала играть любимая пластинка Мисс Макканн. She’s got her head in the clouds She’s got the stars in her eyes She’s dancing with a dream in her heart She’s got the wind in her hair Moonchild shining bright And she’s dancing, with a dream in her heart Severina, Severina… — А ну-ка, Северина. Ты мне напоминаешь персонажа из этой песни. Такая же мечтательная, добрая и чистая, — с улыбкой проговорила Кэти и вытерла рукавом слёзы, — и знаешь, наверняка немногие тебя видели такой. — И не учитывается то, что я тогда накричала на тебя? Ты права, мне при остальных проще играть в дуру, притворяться кем-то другим. — Виновата была я, а не ты, Элис. — Отныне я с тебя глаз не буду спускать, и никаких «но», дорогая. Кэтрин, сама того не замечая, сокращала расстояние между собой и подругой, всё крепче прижимаясь к ней и уже не отпуская от себя ни на миг. Левая рука покоилась на талии девушки. Брюнетка в ответ застенчиво улыбнулась и поцеловала подругу в щёку, уткнувшись в её плечо. Хасси запустила свободную руку в густую копну тёмных волос и начала аккуратно нежно перебирать, поглаживать их. Тонкий, отнюдь не резкий цветочный аромат, исходящий от её тела, будоражил и дурманил Кэт. — Персонал клуба и люди, постоянно ошивающиеся там, думали, что я родственница того парня из The Mission, вокалиста. Как же его звали? Ах да, Уэйн. Так вот, только потому что у нас одинаковые фамилии, и что он иногда бывает там во время гастролей. Да уж, во всей Англии, да чего там, Великобритании и Ирландии, туева куча разных «Хасси». Людишки такие тупые. — Ну, на счёт Уэйна не знаю, но в клуб иногда любил заходить Элдрич. Говорят, он за весь вечер своего пребывания там не снимал тёмные очки. — Да, об имидже и очках Эндрю уже легенды ходят. — А я недавно рассталась с Билли и, знаешь, будто груз, тяжесть упала с души. Никаких ссор не было, просто мы поняли, что пара из нас никакая. К тому же выяснилось, что в него давно была влюблена Лора. — Эх, он добрый и открытый человек, причём, настолько, что быстро, с лёгкостью найдёт себе пассию и, быть может, будет счастлив до конца своих дней. Лора? Ну, могу поверить на слово, так как в его присутствии она постоянно краснела и терялась, аж не знала куда себя деть, — блондинка усмехнулась, поудобнее устроилась на огромном диване и, громко зевнув, добавила, — а тебе не больно? Я имею ввиду это расставание. Ты точно не переживаешь? — Нет, всё прекрасно, даже замечательно. — Эли, ну, ты хоть не страдаешь от безответной любви. Чёрт… — Кэйт прикрыла себе рот ладонью и залилась краской, отвернувшись. — Кэти, что с тобой? — Да так, просто вспомнила кое о чём. — Посмотри на меня, — Макканн приподнялась и взяла лицо подруги в ладошки, после чего поцеловала её в лоб. Прикосновение мягких губ расслабляло, обнадёживало, но одновременно возбуждало, заставляло сердце биться быстрее, сильнее, чаще обычного. — Чёрт, я не могу. Так много нежности и заботы, как же это непривычно, незнакомо мне. Блин, даже лето что-то чересчур жаркое, несмотря на часто идущие дожди, — девушка расстегнула верхние пуговицы своей рубашки и сделала глубокий вдох, — да уж, так лучше. В области чуть ниже ключиц красовалась татуировка, сделанная буквально пару месяцев назад. Рисунок был не самым ярким и пёстрым, но тем не менее, мог привлечь к себе внимание. — Она же новая! — Эли с огромным интересом рассматривала, как ей казалось, столь необычный рисунок на бледной коже своей собеседницы. — Если хочешь, то можешь потрогать. Элис кивнула и не смело, дрожа от волнения, прикоснулась к её коже. Хасси еле слышно выдохнула и прикрыла глаза. Нечто неизведанное, необузданное разгоралось внутри неё с новой силой и подталкивало на дальнейшее признание в чувствах. — Эл, не переживай. Макканн со стороны выглядела как маленькая любопытная девочка, которая узнавала, открывала для себя что-то совсем новое, до селе незнакомое. — От тебя так приятно пахнет, — прошептала брюнетка и очертила тонкими пальцами контур рисунка на бледной коже, сквозь которую просвечивались вены. — Кэти, а ты когда-нибудь любила по-настоящему? Этот вопрос загнал молодую женщину в тупик. Ей крайне страшно и неловко было признаваться в любви к лучшей подруге, той, которая являлась для неё единственным родным и близким человеком, в основном, потому что она осознавала, что это может безвозвратно разрушить их крепкую дружбу и вместо неё построить стену непонимания и обиды. И тем не менее, девушка решилась сделать это. Она не боялась ни упреков, ни осуждения со стороны толпы чёрствых и бездушных созданий. Возможно, привыкла к такому отношению, а, может быть, научилась относиться к унижению и насмешкам с огромным, самым что ни на есть настоящим безразличием. — Ну, Кэти, ну давай. Ты же мне всегда всё рассказывала, — как бы невзначай, совершенно не задумываясь, Макканн взяла подругу за кисть руки и прижала её к своим тёплым мягким губам. Этот жест сильно озадачил блондинку и окончательно заставил сойти с ума. Дыхание перехватило, но Кэйт быстро пришла в себя. — Эл, милая, зря, очень зря ты решилась задать такой вопрос, ведь мне крайне тяжело говорить о таком сильном чувстве как любовь, особенно, когда предмет воздыхания прямо сейчас, сидя напротив, спокойно собирается выслушать всё это. Кэйт с упоением наблюдала за реакцией подруги на происходящее. Лицо Эли выражало одновременно и шок, и глубокую заинтересованность. — Моя маленькая, наивная Элис. — Кэт, я… Не дав девушке договорить, Кэтрин крепко обхватила её талию обеими руками и впилась в эти манящие губы страстным, чувственным поцелуем. Stay with me, lay with me, lay down by my side Stay with me, lay with me, take me deep inside Lay with me, stay with me, lay with me Stay, with me…