Всё есть любовь

Мы поднимались обратно в город, к станции. Эвен шёл очень быстро и нервно бил рукой по бедру, когда приходилось останавливаться на перекрёстках. Время от времени парень что-то бормотал про маршрут, доставая и снова убирая телефон с навигатором, улыбался фальшиво-ободряюще, а потом грустнел и делал самое виноватое лицо на свете. На очередном светофоре я выбился из сил и остановился, пытаясь восстановить дыхание. — Извини, — в сотый раз говорил он, хватаясь за лоб, — боже, извини. Ты нормально себя чувствуешь? — Успокойся, пожалуйста. Всё нормально. Он кивал головой, улыбаясь трясущимся ртом, но потом снова хмурился и отворачивался. Эвен чувствовал себя чудовищно виноватым. Я испугался, когда понял, что плыву куда-то не туда на пароме. Плечи сжал страх незащищённости, потерянности, но всё это разом сняло, как только я очутился в руках Эвена на пристани. Мне вдруг стало всё равно, где мать и трава в её косметичке, в соседней провинции или в трёхстах километрах. Только его пальцы на моей спине, чуть схваченное волнением дыхание и большие испуганные глаза — всё, что меня интересовало. Мы ехали в каком-то автобусе, лёгкое покачивание от небольших кочек на дороге убаюкивало. Облокотившись на стекло, я почти засыпал и неосознанно осматривал фигуру Эвена, его бледные руки, держащие телефон, помятую куртку, взъерошенные волосы, скулы, губы. Уже во сне я вдруг почувствовал, как они прикасаются к моим щекам, ушам, шее, затем проходятся по плечам, груди, животу… Очнувшись с сонной улыбкой и тёплым ощущением внутри, я ещё раз промотал все нарисованные воображением картинки и густо покраснел, понимая, что вздрагиваю каждый раз, когда его коленка случайно дотрагивается моей из-за движения автобуса. — То есть сейчас мы доедем до Нюбергсунда, — повторял Эвен за женщиной, сидящей спереди. — Потом мы… мы берём… — Потом вы берёте автобус до Инбюгды, можете попроситься в туристический. Это горнолыжный курорт. — Ага. — Оттуда уже автобус будет до парка Фемуннсмарк. — Так. — Это далеко. Но Эльго где-то приблизительно неподалёку. Спросите. Эвен ещё раз кивнул, поблагодарив женщину и откинулся на спинку сидения. — Нюбергсунд, Инбюгда, Фемуннсмарк, Эльго… — шептал он, остановив взгляд на пролетающих в окне деревьях, затем посмотрел на меня и вздохнул. «Какой же он красивый», — подумалось мне. — Не беспокойся так, — сказал я, рассматривая его ресницы. — Извини, — вяло улыбнулся он, опустив взгляд. — Я тебя так подвожу. Мне ужас как стыдно. — Ты же не знал, что существуют одинаково названные города. Он только покачал головой, закусив губу. Завибрировал телефон. Звонила мама. — Сынок, что за смс ты мне прислал? Ты едешь сюда? — Привет, да, извини, пока еду, — сказал я, напрягаясь от внимательного взгляда Эвена. — Буду предположительно вечером. — Что-то случилось? Я знала, что тебя не надо было оставлять одного… — Всё хорошо, правда, просто очень хочу тебя увидеть, а ещё тётю Линн. Через несколько минут разговора телефон сел. — Блин… — прикрыл глаза я. — У тебя нет зарядки? Эвен покачал головой. — Могу дать свой, если что. А вообще, зачем тебе телефон, ты ведь можешь поболтать и со мной, да? Мы ехали ещё минут сорок. Эвен изредка задавал вопросы, связанные со школой и моей семьёй, на которые я осторожно отвечал, ловя заинтересованный и уже более-менее спокойный взгляд. — Значит, можно сказать, что ты счастливый человек? — подытожил он мой долгий, нескладный монолог. — Ну… — я нахмурился. Вряд ли я ощущал себя счастливым. — Да, наверное. — Немного неуверенно, — сказал он, улыбнувшись. — Может, мне просто показалось. — Ну, вообще да, на самом деле, всё просто… как-то странно. — я отвернулся к окну. — Просто я не понимаю, мне иногда кажется, что все, с кем я общаюсь, меня не понимают. — Потупившись, я взглянул на парня. Он молча ждал продолжения. — Я хочу сказать… есть те, кто пытаются и хотят меня понять, и их много. Но просто… мне бы не хотелось, чтобы они меня понимали, понимаешь… извини за тавтологию. Не знаю, как сказать. Я сам не до конца понимаю, что это. Но мне нравится сидеть одному дома и не отвечать ни на чьи звонки. Иногда мне кажется, я бы хотел прожить так всю жизнь. Эвен задумчиво сжимал и разжимал губы, смотря в окно. Мне было немного стыдно, что вот так вывалил на него все проблемы, но одновременно приятно, что он хочет узнать всё это. — То есть, если начистоту, тебе не нравятся люди, которые тебя окружают? — Да нет… они потрясающие. Все до одного, все добрые, все отзывчивые, хотят помочь, когда видят, что я грущу. — Но тебе это не нравится? — Ну… нет, мне нравится. Но мне кажется, что я просто не подхожу им. Они говорят о том, что меня не интересует, я вечно отвечаю невпопад. Моя девушка… мне она даже не нравится. Она всем нравится, кроме меня! А все считают меня хорошим парнем, я даже не знаю, почему. И она замечательная. И меня почему-то это раздражает, боже, я не знаю, почему. — Ты сначала сказал, что тебе нравится всё твоё окружение, а потом говоришь, что даже твоя девушка тебе не нравится. — Ну, я не знаю. Она должна мне нравиться, но почему-то не нравится. — Я поднял взгляд, думая, что Эвен наверняка надо мной смеётся, но увидел в его лице глубокую сосредоточенность. — Но… это я сейчас так считаю. Когда я вижу её, вроде, она мне нравится. Но всё равно не сильно. — Да уж, — усмехнулся он, помолчав. — Запутанно. — Да… извини, что я так вывалил. — Не извиняйся. И вообще, Исак, — сказал он, потягиваясь, — ты не должен притворятся тем, кем ты не являешься. Друзья не друзья, если ты с ними чувствуешь себя чужим. Я резко помотал головой, потому что не считал, что мои друзья, Юнас и Эва, мне чужие, но потом вдруг понял, что всё дело в Эмме. Пока её не было в моей жизни, всё было гораздо проще и понятнее. Я посмотрел на Эвена, думая, что же это значит. Он ободряюще улыбнулся. На мои вопросы он отвечал кратко, со снисходительной улыбкой и прикрытыми глазами, будто бы умоляя значимость всего сказанного, и я уже понял эту фишку — ему всегда кажется, что он ничего не значит. — Это слишком долгая история, — в очередной раз улыбнулся парень, бегая глазами по горизонту и выдавая своё волнение. Я вздохнул и решил более ничего не спрашивать. Остановившись в городке, мы поели в местном кафе, нашли следующий автобус и ехали на нём уже значительно меньше, возможно, минут двадцать, и Эвен постоянно смешил меня, пародируя высокомерного мужчину в шубе, сидящего напротив. Когда мы вышли на остановку, одиноко стоящую посреди огромного пустыря, на улице начало смеркаться. — Смотри, — сказал Эвен, показывая в даль, где возвышались заснеженные горы и расплывались волнами огоньки света в огненном закате. — Умереть можно. — Красиво, — согласился я, оглядываясь. Наш автобус свернул с основной дороги на территорию отеля. Вокруг стало пусто и неприятно тихо. Я поёжился. — А что теперь? — Сказали, надо ждать регулярный автобус… — он покружил вокруг таблички с расписанием и неуверенно взъерошил волосы. — Да… или не надо. — Что? — Сегодня не будет автобуса. — Это ещё почему? — Он не ходит по выходным. А сегодня суббота. Я раскрыл рот. Эвен вышел на середину широкой дороги, смотря в небо и доставая сигареты. Мне оставалось только сесть на скамейку, растерянно соображая, что же делать теперь. Острые скулы Эвена каждый раз очерчивались грациозной ровной линией, когда парень вдыхал дым сигареты, и я не мог не любоваться этим. В голове снова всплыл этот сон, где он обцеловывает моё тело, и мне стало жарко. Он обернулся, будто бы прочитал мысли. — Думаю, мы поймаем попутку, — произнёс он, подходя к краю дороги. — Хотя движение тут не особо оживлённое… Согласен? Я кивнул. Других вариантов не было. Он кивнул в ответ и ещё раз затянулся, смотря мне в глаза, и это было так красиво, что у меня задрожали руки. Присев рядом, парень предложил сигарету, и я был уверен, что немного никотина сейчас не помешает. Обхватив косяк губами, я ожидал, что Эвен достанет зажигалку, но вместо этого он приблизился, поднося пламя своей сигареты и ладонью прикрывая дымящуюся часть от ветра. Вздрогнув, я почувствовал, что его мизинец коснулся моей щеки и провёл по ней до мочки уха. Из-за этого я рывками вдохнул дым гораздо глубже, чем планировал. Голова резко закружилась, но вскоре головокружение переросло в сладкую истому и растеклось по всему телу. Эвен прижался ко мне плечом и умиротворённо выдыхал дым, запрокидывая голову. Фиолетово-розовые полоски на небе постепенно начали смешиваться в синий. — Кажется, я слышу звук мотора, — хриплым голосом сказал парень, не меняя позы. — А жаль, я бы сидел тут так с тобой до смерти. — Что? — переспросил я удивлённо. — Ничего, — рассмеялся он и в мгновение ока оказался по середине дороги с разведёнными руками. Прошло несколько секунд, пока до меня дошло, что он пытается сделать. Увидев машину, стремительно приближающуюся к нему, меня передёрнуло от страха. Я бросился к уверенно стоящему Эвену как раз в тот момент, когда взвыл автомобильный гудок, и что есть силы оттолкнул парня в сторону, сам следуя за ним. — Ты вообще? — заорал я, упав на бок. — Что это было? Ты мог погибнуть! — Он бы не остановился, Исак, — спокойно сказал он, вставая и подавая мне руку. — Я бы успел отбежать. Думаешь, я бы посмел оставить тебя одного? — Он и не остановился, — упрямо проворчал я, поднимаясь без его помощи. Руку, на которую я упал, жгло. — Ты уверен? — улыбнулся он, подняв брови, и кивнул в сторону. Посмотрев туда, я увидел пошарпанный внедорожник. Из открывшегося бокового стекла доносились крепкие матерные выражения. Эвен добежал до машины и открыл переднюю дверь, ныряя внутрь головой. Грубый мужской бас сотряс воздух. Подойдя ближе, я услышал почти бессвязную быструю речь водителя и неопределённо покосился на выглянувшего довольного парня. Из салона на несколько метров распространился запах перегара. — Он едет в Швецию и может завернуть в Эльго, — сказал он, хлопая передней дверью и открывая заднюю. — Присаживайся. — Ты уверен? — спросил я, сомневаясь в адекватности водителя и переходя на шёпот. — По-моему, он в стельку бухой. — По-моему тоже, — прошептал он, прыснув. Казалось, всё происходящее вызывало у Эвена невероятную радость. — Вариантов больше нет. Ныряй. Вздохнув и покачав головой, я сел на заднее сидение. Почти гнилой запах алкоголя резко ударил в нос, и я едва сдержал рвотный позыв. Обернувшимся ко мне водителем оказался бородатый мужчина в возрасте, немного полноватый и неухоженно лохматый. Взглянув ему в глаза, я сразу понял, что с понятием «трезвость» он расстался очень давно. Эвен сел с другой стороны и улыбнулся мне. Я перевёл взгляд. — Подвезёте до Эльго? — уточнил я, стараясь говорить громче. — А? Эльго? Эльго! — громко прохрипел водитель и нажал на педаль. От звука мотора заложило уши. — Да-да, Эльго, да, Эльго, да!.. Ох… Аннборх… Я округлил глаза. Мне стало до ужаса страшно — мужика мотало по дороге и заносило на поворотах, при том он что-то выл себе под нос, а потом добавлял непонятное «Аннборх». На переднем сидении я увидел пролившиеся бутылки пива. На переднем стекле красовались трещины. Оставалось только сжаться и молиться, чтобы мы не разбились. Рука Эвена опустилась мне на плечо. — Иди сюда, — прочитал я по губам, ничего не слыша, кроме шума мотора. Ноги стали ватными. Я взял Эвена за локоть, и он с силой потянул меня к себе, другой рукой хватая за талию. — Не бойся, я здесь, — прошептал парень, обжигая мне ухо губами. И это действительно помогло — всё, кроме этих губ, перестало для меня существовать. Опуская голову на его плечо и вдыхая головокружительный аромат от кожи, я старался не думать о том, что не должен этого делать. Всё можно будет списать на страх — и мою мёртвую хватку, и его успокаивающие поглаживания по спине. — Аннборх! — крикнул мужчина, заставляя поднять голову. Оказалось, что я заснул и проспал всю дорогу. Машина стояла у указателя «Эльго» посреди огромного, чёрного в сумерках леса. Выйдя из авто, водитель размялся и присел на скамейку рядом со столбом. Свет погас, в салоне воцарилась полная темнота. Я почувствовал, что Эвен повернулся ко мне лицом. Его рука всё ещё покоилась на моей талии, и пальцы стали медленно сжиматься, от чего я начал глубже дышать. Сначала его волосы пощекотали мне лоб, потом его нос докоснулся до моего. Я уже сам потянулся навстречу к его губам, не представляя и даже не пытаясь представить, что из этого выйдет. — Эльго! — крикнул мужик в этот же момент. Я отпрянул. Лицо пылало, будто я поднёс его под долго горящую лампу. — Аннборх! Эльго! Аннборх! Эвен засмеялся и, касаясь моего виска кончиком носа, глубоко вдохнул, а затем вышел из машины. Оставшись в одиночестве, я потёр лоб рукой, ощутив, насколько он горячий. И лоб, и Эвен. Парень подошёл к водителю, сердечно благодаря его и широко улыбаясь. Мужик пожал ему руку, жестом показал, чтобы он не уходил, и вернулся в машину. Из бардачка он достал бутылку чего-то крепкого. Повернувшись ко мне, он удивлённо округлил глаза. — Аннборх! Эльго… выпить. Я кивнул, открывая дверь и выходя из авто. Действительно, почему бы и не выпить за то, что мы все остались живы. Горящую кожу обдало ледяным ветром — тут было значительно холоднее, чем в Осло. Ну, и чем в объятиях Эвена на заднем сидении. Значительно холоднее. — Выпить… за Аннборх… — сосредоточенно басил мужчина, наливая коричневую жидкость в пластиковый стаканчик. — Аннборх? — переспросил Эвен, сидя рядом. — Аннборх, — ответил мужчина и заинтересованно к нему повернулся. — Аннборх! — Это вы? Аннборх? Ваше имя? — Вы? — сказал водитель, не понимая. — Вы… Аннборх? Нет… Мужик задумчиво повертел головой, посмотрел на меня, что-то пробормотал и отложил бутылку со стаканчиком, возвращаясь в автомобиль. Мы с парнем переглянулись. — Какой-то он странный, — тихо произнёс я. — Он точно швед, — сказал Эвен, глядя в сторону машины, где мужик что-то искал в бардачке. — Слышно по акценту. — И едет один, пьяный. — Да, странно. Мужик пришёл, держа белый прямоугольный листок бумаги и внимательно на него смотря. Это была фотография. Присев между нами, он показал пальцем на улыбающуюся в камеру женщину в белом платье и фате. — Аннборх, — сказал он. — А, — протянул Эвен. — Невеста? Аннборх? — Нев… неве… — Жена? Аннборх? — Эвен прижал руку к сердцу. — Любовь? Водитель посмотрел на его руку, затем себе на грудь и повторил это движение. — Да… да… Аннборх… — он всё бормотал и бормотал, затем снова всмотрелся в фотографию, сжал руку в кулак и начал всхлипывать. — Аннборх! Мне стало не по себе. Эвен посмотрел на меня настороженным, опечаленным взглядом. — Где она? Аннборх? — сказал он, разводя руками для наглядности. Всхлипывая, мужик потянулся вниз и пальцем показал на землю. Я прикрыл рот рукой. — Аннборх!.. — вскрикнул он и захрипел в рыданиях. Эвен грустно сжал губы и обнял мужчину. — За неё, — сказал Эвен, взяв стаканчик свободной рукой. Мужик закивал и стал пить из горла. Вскоре мужчина успокоился и тихо попивал из бутылки, изредка хрипя и вытирая глаза рукавом. Как раз тогда мы и решили уйти от греха подальше. Я в очередной раз оборачивался назад, смотря, как слабый фонарь освещал фигуру сидящего водителя с фотографией и бутылкой в руках. На глаза наворачивались слёзы. — Надеюсь, мы не будем читать газет о происшествиях на дорогах в ближайшие дни, — тихо произнёс я. Эвен вздохнул. — По-крайней мере, это будет закономерно, — немного цинично сказал Эвен. — Без любви нет смысла жить. Мы шли по узкой грязной дорожке в сторону маленького Эльго, над нами возвышались огромные деревья. Мои детские воспоминания мгновенно всплыли в сознании, я даже вспомнил путь до дома. — Сейчас будет магазин, нам направо. — Ты часто здесь бывал? — Да. Каждое лето, — мы прошли по деревянной лестнице, в конце которой красовалась огромная лужа, которую было невозможно обойти. — Честно, не понимаю, как моя тётя решила остаться жить в этой глуши. — Да ладно тебе, — сказал Эвен, прыгая наверняка. — Я бы всё отдал, чтобы жить в лесу. Это потрясающе красиво. Я тоже прыгнул, немного поколебавшись, но промахнулся и приземлился в самый эпицентр грязной воды. — Бинго, — рассмеялся парень. — Я бы жил здесь. В деревянном сарайчике, с любимым человеком. Снял бы фильм для Animal Planet. Занимался любовью под открытым небом. А если бы захотел умереть, то попросил бы его вколоть мне смертельную дозу наркоты. Как сделал Хаксли, мучаясь от рака. Один укол любимой жены — и заснул навсегда. — Ты так много говоришь о смерти, — задумчиво заметил я. — Да? А почему бы и не говорить о ней, если это ждёт нас всех? Я помолчал. — Потому что это очень грустно. Эвен усмехнулся. — Жизнь в принципе не самая весёлая вещь, которая может случиться с человеком. Я нахмурился и больше ничего не говорил, думая о смысле этой фразы. Слова были слишком депрессивные, откровенные и, более всего, странные в устах такого жизнерадостного на первый взгляд человека. После небольших плутаний я наконец нашёл дом тёти Линн — красный, деревянный, с мхом на крыше. Картинка из детства. Окна горели, хотя время было уже под полночь. — Я захожу с тобой или как? — спросил Эвен. — Ты? Нет, — неуверенно сказал я, покачав головой. — Не стоит. Мама будет слишком много спрашивать. — И пусть спрашивает? Я же познакомил тебя с моей семьёй. — Это другое… это моя мать. И она специфичная женщина. — В плане? — Она очень религиозна, она немного… не в себе. Ей может не понравиться твоя причёска, и ночью она придёт и сожжёт твою прядь волос. — Я немного привирал, но решил, что это ложь во благо. — Тогда… я еду обратно? — Что? Нет, — опешил я, приостановившись. — Я не это имел в виду. Давай… давай ты залезешь через окно в комнату, где я жил в детстве. — Давай, — с энтузиазмом согласился Эвен. Мы обошли дом, и с заднего двора я узнал своё любимое окно, через которое всегда вылезал гулять, не признавая дверь и чёрный ход. Заглянув через стекло, я увидел тёмную пустую комнату. Эвен осветил фонариком небольшую кровать, плакаты с футбольными командами, маленький письменный столик, шкаф. — Как мило, — прошептал парень. — Это всё от тебя осталось? — Да, — сказал я, сам очень радуясь, что всё осталось прежним.  — Спрячешься здесь? Эвен кивнул, глядя на меня с вызовом. Окно открылось за пять секунд, быстрее, чем в детстве. Парень залез на подоконник, пряча голову после каждого скрипа, и благополучно приземлился на пол, закрывая ставни. Обернувшись ко мне через стекло, он поднял брови и игриво улыбнулся. Я улыбнулся в ответ и поспешил к главному входу. Постучав буквально два раза, дверь открылась, и оттуда выглянуло аж три головы — мамы, тёти Линн и её мужа. Встречали, как героя. — Я вся испереживалась, у тебя телефон не доступен, уже звонили в полицию, — причитала мать. — У меня только один вопрос: ты в порядке? — В полном, мама. Она облегчённо выдохнула и перекрестилась. Её лицо выглядело отдохнувшим, хоть и немного обеспокоенным. Тётя Линн обнимала и целовала меня раз пять, с паузами для любования и восторженных комплиментов. Отказ от еды принят не был — меня усадили пить чай с пирожными. — Возьми вот этот с корицей, он самый вкусный, — сказала тётя Линн, указывая на маленький тортик. — Спасибо. Я возьму его с собой на ночь, если не возражаете? — А он всегда любил есть в комнате! — она всплеснула руками, смотря на маму. Та покивала головой. — Проказник. Бери, конечно. Встанешь ночью голодный, а тут и пирожное. Он сам как пирожное… — Спасибо, — я допил чай и поставил чашку. — Думаю, я пойду. — Стой, куда? — вскрикнула тётя, вставая. — Я провожу. Будешь спать в своей комнате. — Не стоит, — сказал я, дёрнувшись. — Я помню, где она. — Да? Ну, хорошо. Доброй ночи, сладкий. — Доброй ночи, солнышко, — улыбнулась мама. — У тебя вся одежда грязная. Положи в стирку, возьмёшь вещи у Робина. — Хорошо. Доброй ночи. Я взял рюкзак и закинул его на плечо, другой рукой захватил пирожное и направился к закрытой двери комнаты, мысленно выдохнув. — Исак! — послышался голос приближающейся тёти Линн. — Я принесла простынь. Позволь, я поменяю. Она открыла дверь, и я весь вздрогнул, боясь, что Эвен лежит на кровати, но в комнате было пусто. — Господи… — пролепетал я, кладя пирожное на прикроватную тумбочку и кидая рюкзак рядом. — Что? — Да я… я очень рад оказаться в этой комнате! Здесь ничего не изменилось, это так приятно. — Даже не представляешь, как мне приятно слышать это от тебя, — сказала она, расправляя постель. — Помню маленьким мальчиком, капризничал иногда, что скрывать? Помнишь, я плакаты твои хотела в местный футбольный бар отдать. Ты так плакал, ни одного не отдал. В любви им признавался. — Да-да… точно, — я был готов поспорить, что спрятавшийся где-то Эвен едва сдерживается, чтобы не засмеяться. На секунду тётя Линн остановилась, что-то проверяя ногой под кроватью. Нахмурившись, она стала тяжело наклоняться. — Что это? — задумчиво спросила она. Меня прошибло. Ну, Эвен, запрятался… Я подбежал к ней и взял её за плечи. — Я так рад здесь оказаться… честное слово, я так скучал по тебе, так здорово, что я здесь! — Хороший мой. — тётя Линн спокойно улыбнулась и обняла меня. — Вырос, а такой же восторженный. Но всё же, там что-то под кроватью. Я уберу, а то вдруг… — Не нужно, тётя Линн, — вздохнул я, смотря, как она наклоняется. — Я всё объясню. — Да не надо ничего объяснять, мой милый, — сказала женщина, доставая оттуда большую сумку. — Это набор для гриля. Робин положил туда ещё летом. Я ахнул и понимающе кивнул, потерев лоб от напряжения. — Всё. Чистые простыни, взбитая подушка. Отдыхай, мармеладка моя. — Спасибо. Больше спасибо. Дверь закрылась, и я уткнулся в её деревянную поверхность, улыбаясь от лёгкого чувства стыда. Обернувшись, я осмотрел комнату в поисках Эвена. Взгляд остановился на платяном шкафу. Сомнений не осталось — больше прятаться было негде. Я осторожно открыл дверцы, и, да, я не ошибся. Игриво улыбающийся, со сверкающими глазами и с очаровательно взъерошенными волосами, парень стоял в пустом шкафу. Эвен был выше деревянного потолка, поэтому пришлось наклонить голову в бок. — «Мармеладка моя»? — переспросил он, приподняв брови. Я усмехнулся. — Ты не хочешь выйти? — Нет. Мне здесь комфортно. Я плавился под его взглядом, как тающее мороженое в вафельном стаканчике. — Принёс тебе пирожное, — сказал я, и не пытаясь скрыть зачарованную улыбку. Эвен озорливо прищурился, взялся рукой за штангу для плечиков и наклонился к моей щеке, проводя по ней носом и прикасаясь губами. — Спасибо, — сказал он сладко, возвращаясь в глубь шкафа и закрывая дверцы. — Я пока не голоден. Ноги стали подкашиваться, я запрокинул голову и закрыл глаза, чувствуя, как приятно пылает правая щека. И тогда я понял, что не смогу не поддаться соблазну, не смогу не открыть эти двери, вновь встречаясь с его уверенным, развязным взглядом, не смогу не нырнуть внутрь. Я не мог дышать из-за этих мерцающих глаз. Как только я закрыл за собой двери и потянулся к Эвену, его пальцы прикоснулись к моей шее, вызывая дрожь по всему телу. Я обхватил его губы своими, пропадая в их мягком, сладком вкусе, растворяясь от рук на затылке, на плечах, на талии. Я немного пожалел обо всём этом, когда Эвен начал отвечать на поцелуй, потому что это было до невозможного горячо — как двигал огненным языком, как закусывал мои губы, как томно вздыхал. По спине пошёл пот, а ладони похолодели, и я не мог контролировать дыхание, которое скакало от немых стонов до резких вздохов. С каждой секундой Эвен становился всё более напористым, в один момент он повернул меня к задней стенке шкафа, вжимая в неё, целуя мокро и проводя языком по нёбу, от чего я чуть не закричал в голос. Возникла головокружительная потребность избавиться от одежды, и не только от нарастающего возбуждения — в шкафу было ужасно жарко. Еле слушающаяся рука прикоснулась к груди парня и слегка подтолкнула. Эвен сделал шаг назад, выходя из шкафа спиной и открывая дверцы. Я вышел, согнувшись и едва дыша, не отрывая взгляда от растрёпанного парня с покрасневшими, распухшими губами. — Почему я не замечал, что ты в моей кофте, — тихо сказал он, расстёгивая её. — Я надевал её только… под куртку, — ответил я, с трудом формулируя мысли. — Очень зря, — сказал он, отбрасывая её на пол. — Тебе очень идёт. Он ещё раз поцеловал меня, и теперь я видел его прекрасное лицо и томно прикрытые глаза с длинными ресницами — так было гораздо лучше, чем в темноте, и в сто раз горячее. Проводя пальцами по моим рукам, он докоснулся до ушиба, и я вздрогнул. Парень отстранился и поднял мою руку, увидев красно-фиолетовый кровоподтёк. Тогда, ещё раз глянув мне в глаза, Эвен поднёс руку к губам и, едва касаясь, нежно её поцеловал. Я вдруг почувствовал такую любовь и страсть к парню, что повалил его на кровать, снял свитшот и начал покрывать поцелуями всё, что только видел перед собой, всё прекрасное, от подбородка и ключиц до рёбер и пупка. Он зарылся пальцами в мои волосы и наблюдал за мной, иногда прикрывая глаза. Когда я снова потянулся к губам, он взял меня за подбородок, потёрся своим носом об мой и сказал тихо: — Ты такой потрясающий, Исак. — Ты ещё потрясающее, Эвен, — ответил я, глубоко дыша. Услышав это, он долго смотрел мне в глаза излучающим радость взглядом, а потом втянул в самый долгий, страстный и интимный поцелуй, который был у меня когда-либо. Я полностью размяк на груди парня, тоже уже без верха, и если бы кто-то отнял его у меня, я бы зарычал, как собака, у которой хотят забрать её палочку. Было сложно оторваться друг от друга и решить, как Эвен поест, как сходит в душ или почистит зубы. Я не мог сосредоточиться, видя перед собой шикарное тело и раскрасневшееся от возбуждения лицо. Только через пару часов, уже ранним утром, когда все спали, мы предельно тихо вышли из комнаты вдвоём. Косметичка матери лежала в ванной — пакет с травой так и остался лежать нетронутым на её дне. Ложась спать, я попросил Эвена поставить будильник на семь, чтобы проснуться раньше всех и пойти на остановку. Мы проспали счастливых три часа, безмятежно обнимаясь. Утром я встал и первым делом проверил мой севший вчера телефон, который уже зарядился. Было очень много сообщений, и первый диалог, который я открыл, был беседой нашего сквада парней. Суббота, 15.10.16 Юнас, 18:42 «Поцаны. Срочно. Встречаемся у дома Магнуса прямо сейчас» Магнус, 18:43 «Что случилось?» Юнас, 18:43 «Не телефонный разговор. Это пиздец. И это связано с твоим наркодилером, Мади» Мади, 18:47 «Чего, блять? Я звоню» Юнас, 18:47 «НЕТ, Мади. Здесь ничего не обсуждаем. Все наши разговоры видят третьи лица. Кто-то подставил Исака» Магнус, 18:47 «???????????????» Мади, 18:47 «Магнус, буду у твоего дома через 15 минут» Магнус, 18:49 «Жду» 18:51 «Почему Исак ничего не пишет? Что с ним?» Мади, 18:52 «Он не читает сообщения. Где он?» Юнас, 18:52 «Его почту кто-то взломал и рассылает сообщения о том, что мы мошенники. Возможно, взломали и телеграм. Я не знаю, где он, телефон не доступен. Я всё узнал от совершенно других людей» Магнус, 18:54 «Пиздец. Жду вас, приезжайте» Юнас, 19:00 «Буду через 3 минуты»