Класс убийц: Кто моя новая одноклассница?!

      Что было потом, никто точно и не помнил. Все было обрывками. Никто из участников той истории не смог бы полностью рассказать, что же потом произошло. Лишь все те же рваные обрывки фотографий.       Острая боль, пронзившая все тело голубоволосого парня. Горящие в полумраке глаза Аюми, готовой вновь впасть в состояние берсерка. Остановить их смогли лишь Карма и Акито. До сих пор оставалось загадкой, откуда у Акабане было столько информации о происходящем, но он предпочитал молчать. — Мне пришлось это сделать. Иначе он мог быть убить сестру. — хриплый, дрожащий голос красноволосого юноши, как две капли воды похожего на полубессознательную девушку, запомнится им надолго, как и короткая пустота в его пурпурных, с узкими зрачками, глазах. Он не медлил, когда убил этого человека. Он спас свою любимую сестру, забыв обо всех посторонних вещах. Не колебался. И этот взгляд… глаза настоящего убийцы, все еще не вышедшего из своего режима. — Да и потом, это был единственный выбор, который ему оставался. Вы ведь все знаете, что случается с людьми, заключившими контракт с дьяволом и в итоге продавшими ему душу. Рано или поздно это бы произошло. Он был обречен. — продолжал этот парень, ложа ладонь на лоб девушки, и, убирая с него длинную челку. На пару секунд вся его конечность от кисти до плеча покрылась знакомым темно-красным узором, что тут же исчез. Нагиса бросил короткий взгляд на собственную руку, с ней тоже все было нормально. Кинул взгляд на раненую лодыжку, рана уже почти затянулась, лишь кровь и порванная штанина напоминали о ней. — Ваш дом рядом? Нам нужно срочно оказать этим двоим помощь и заодно прийти в себя. Проведешь? — подала голос молчавшая все это время Рейчел, взявшая подругу на себя и придерживавшая ее за талию. — А как же Атсуши… — открыла было рот девушка, но фиолетоволосая резко прервала ее, схватив за плечи и повернув лицом к себе. — Не говори ему! Потом с ним разберемся! — прикрикнула она, осторожно подводя раненую к парню. Тот ловко подхватил ее на руки, прижав к себе. Темные пурпурные глаза посветлели. — Да. Следуйте за мной. Можете больше ничего не бояться. Пока я здесь, вам больше ничего не будет грозить. Все, что так или иначе связано с моей сестрой, будет под моей защитой.

***

— Простите, что не прибыл раньше. Во всем виноват мой «Салли», раскапризничался, что не пойдет под дождем. — голос Акито, из хриплого и пустого, стал более живым и мягким.       Его руки бережно вытирали мокрые алые волосы сидящей у него на коленях девочки лет двенадцати. Хрупкая и бледная, в длинном, чуть потрепанном лиловом платье, с обрамляющими лицо алыми локонами… в ней сложно было не признать члена семья Сонозаки. И только синие глаза отличали ее от старших брата и сестры. — И зачем ты только выбежала на улицу в такой дождь, Ами? Надо ведь и честь знать. — придав голосу строгий тон, обратился он к девочке, в последний раз взлохматив ее волосы, и отдавая полотенце подошедшей к ним Рей. — Да. — тихо ответила девочка, спрыгивая с его колен и расправляя полы платья. Из-за столь хрупкого телосложения она казалась немного младше, хотя, взгляд говорил об обратном. — О, ты уже уходишь? — удивленно и чуть разочарованно протянул он, заметив, что фиолетоволосая направляется к выходу, перед этим также высохнув и приведя себя в порядок. — Да. Я бы хотела еще побыть здесь с Аюми. Поговорить с ней о произошедшем, но… — она мрачно опустила взгляд, — надо прибраться на месте происшествия, и, кроме того, я здесь не самый желанный гость. Ты знаешь о чем я. Ваш отчим ведь сейчас дома. — Тогда я провожу тебя до выхода. — с этими словами он поднялся с дивана, первым направляясь в сторону входной двери. — Буду признательна. — Что ж, береги себя, моя леди. — мягко произнес он, галантно и в тоже время привычно целуя тыльную сторону ее ладони, и закрывая за ней дверь. — Спасибо за все. — легкая улыбка и грусть в зеленых глазах. Вот и ее ответ.

***

— «Аюми дичится как и раньше. Без этого все равно бы не обошлось. Ей все также недостает открытости. Впрочем, ее стеснительность так умиляет. И в тоже время для меня она как открытая книга. Мы же все-таки связаны узами крови». — Сестра… — одними губами шепчет он, сидя в кресле и опустив голову так, что длинные растрепанные волосы, цвета крови, закрыли лицо, облепив его с двух сторон. — Защищать сестру — мой долг. — перед его глазами на секунду пронеслась та сцена, когда девушка закрыла собой «врага», не позволяя своим друзьям ранить его. Но в конце концов он все же грохнул его. — Совсем не бережет себя.       Ощутив прикосновение чего-то мягкого к голове, он поднял взгляд, встречаясь со спокойными синими глазами младшей сестры. — Ты ведь искренне переживаешь за нее? — тихо, почти шепотом, спросила она, вытирая его мокрые волосы полотенцем. — Но сейчас тебе нужно думать не об этом, а кое о чем ином, правда? О чем-то весьма важном. Ты ведь так и не рассказал ей всю историю?

***

- «Если у меня получится начать все сначала, я смогу сделать Атсуши счастливым! Я же отец! Ради сына я готов на все!» — слова того мужчины эхом пронеслись у нее в голове.       Девушка сидела у горящего камина, поджав ноги и обняв колени. Совсем как в детстве. Распущенные волосы непривычно щекотали шею и легкой тяжестью ложились на спину. Плечи чуть холодило влажное полотенце. Она так и не переоделась с того момента, как вошла в дом. Лишь сняла порванную куртку, которую нужно было срочно чинить, и блузку, оставшись в одной серой майке и джинсовой юбке. Ну, еще и обувь. Кто же знал, что даже после ношения любимых сапог на невысоком каблуке могут ныть ноги. Но в данный момент ее мысли были заняты совершенно другими вещами. — Спору нет, убивать даже ради этого, конечно же, неправильно, но… может быть, все родители так устроены? И все же… я… — «Уж лучше бы она… и вовсе не рождалась на свет.» — «Папа!» — «Не марай меня! На тебе грех.» — Папа… если ты вообще есть… и если я не нужна тебе… тогда зачем я здесь? Где же тогда мое место? Или я… должна жить сама по себе? Я бы не хотела, чтобы Атсуши пришлось пережить все то, что выпало мне.       Звук открывающейся двери и приближающихся шагов. Она вздрогнула, но не повернулась. Лишь молча смотрела на отражающееся в ее глазах пламя. — Я даже удивился. — услышав знакомый голос, она все же обернулась. Перед ней стоял ее одноклассник. Распущенные небесно-голубые локоны спадали на плечи, обрамляя лицо. Было непривычно видеть его таким. И… очень даже красиво. — «В самом деле похож на девочку». — мелькнуло у нее в голове. Бледные щеки слегка покраснели. И неизвестно отчего. От жара огня или от этой мысли. — Нагиса? — Даже ты способна выйти из себя. — все тем же спокойствием и удивлением произнес он, смотря на нее сверху вниз. — А-а. — протянула она. И снова перед глазами рваная фотография. — «Всего лишь быть с ним рядом! Хватило бы одного этого!» — Так я… была вне себя? — тихо спросила она, опустив взгляд. — А что, нет? Да тебя словно подменили. — уже тише произнес он, словно боясь ее вновь разозлить. Но во взгляде девушки было лишь удивление. — «А разве машины способны хоть что-то испытывать?» — Я и сама толком не понимаю. Говорила тогда сама не знаю что. — руки крепче обхватили острые коленки, голос начал подрагивать. — Я сказала ему — Атсуши, — что верну ему отца, но у меня ничего не вышло. — Здесь нет твоей вины. С самого начала тот человек был обречен. — Но… — Так и твой брат твердил тебе, мол, выбрось из головы, разве нет? По сути, тот человек был сам виноват. — на сей раз голос парня стал тверже и даже холоднее. А глаза вновь на миг сузились. Похоже, он все еще испытывал злость после того, как девушку чуть не убили у него на глазах. Тогда бы он сам превратился в берсерка. — Но я не сдержала своего слова. — из ее рта вышла усмешка, глаза чуть прикрылись. — Сама не знаю, в чем тут дело, но едва лишь представлю, как он сейчас сидит там совсем один и ждет папу, — она подняла взгляд на огонь и ей показалось, что языки пламени образовали видение. Маленькая кухня, посреди которой одиноко сидит мальчик, даже не начиная есть. Не без своего отца. -…и мне… — Одиноко. — закончил он за нее.       В его разуме отчетливо всплыла картинка из собственного детства. Детская площадка, наполненная шумом и ребятней его возраста. Но его словно не замечают, хоть он и сидит на самом видно месте — на чуть покачивающихся качелях, болтая в воздухе ногами. Воздушное летнее платьице и распущенные, струящиеся по плечам небесные локоны. Но в глазах пустота и грусть, а также… слезы. — Я вряд ли смогу полностью понять, что тебя так угнетает. Не скажу. что мне безразлична судьба того ребенка, так как я сам очень сильно люблю детей. Впрочем… — он поднимает с кровати длинное одеяло, и, подойдя сзади к девушке, садится на пол, прижимаясь к ее спине своей собственной, и накидывая на них обоих длинное белоснежное покрывало. Она вздрагивает всем телом от неожиданности и замирает, молча смотря расширившимися глазами в огонь. Когда его холодные пальцы нащупывают ее ладонь, она не пытается отдернуть ее, когда он сжимает ее. Так даже теплей. — Даже мне понятно, что быть одному — холодно. Неважно, человек ты или убийца. Даже нелюди, вроде нашего сенсея, понимают это. Наверное, тебе грустно от мысли, что тому мальчонке холодно. — Грустно… — шепчет она. И снова картинка из детства. Пустая, хоть и богато обустроенная детская комната. Закрытые шторами окна. 12 лет. Очередной день, проведенный за сидением на полу, уткнувшись в собственные колени. Даже брата и сестры нет рядом, ведь у них снова очередное наказание или тренировка. Оружие убийства всегда должно быть в форме. Именно для этого они были созданы. Все трое. А этот человек — их будущий хозяин. — Угу. — вздохнула она, привычно утыкаясь носом в открытые колени. — Верно. Так и есть. — из груди так и рвались всхлипы, но она заменила их вторым тяжелым вздохом и лишь прикрыла глаза, погружаясь в дремоту. Брат наверняка найдет чем занять их гостя или даже проводит до дома. А она пока отдохнет. Завтра ведь снова в школу.