Дневник
20 марта 2018 г., 11:47
— Значит, я все же был прав… — прохрипел прижатый к стене за горло седоволосый мужчина. Весь в крови, с раной на плече, казалось, ему долго не протянуть. Длинные серебристые пряди слиплись и испачкались кровью, став алыми в нескольких местах. На вид жертве было лет 30. Свободной, дрожащей рукой, он вытянул перед собой маленький фиолетовый камушек на веревке.
— В камне печати скрыта душа Алюми Сонозаки… — прохрипел он, сжимая его слабеющими пальцами.
Фиолетовые глаза его душителя расширились, его пальцы чуть ослабили хватку.
— Что ты сказал?! Разве ты не уничтожил тело и душу нашей матери после ее смерти?! И откуда тебе это вообще известно?! — с этим криком он сильнее прижал ненавистного опекуна к стене собственного дома. Тело жертвы оставляло за собой кровавый след на стене.
Лицо седовласого так и осталось каменным, уже не выражая ни боль, ни страдания, ни страх. Ничего. Лишь пустота в поблекших карих глазах.
— Акито, я наконец разобрал все, что было написано в дневнике Макото Шиоты. Ныне этот дневник принадлежит твоей сестре, но она даже не догадывается об этом. В нем записана исповедь этого человека. И я узнал правду о тех испытаниях, что проводились на людях, о кровавых событиях, и о человеке, которого в узких кругах называли героем.
— «В тот день шел дождь.»
— Тебе снится сон, Аюми? — тихо спросил синеволосый мужчина, гладя по волосам лежащую у него головой на коленях аловолосую девушку. — Или может… ты видишь мое прошлое?
***
— Эй… Разве ты не заболеешь, если будешь спать здесь? — спросил мелодичный девичий голос показавшийся ему более взрослым, чем должен быть. Первое, что бросилось в глаза, это ее белые босые ступни на мокрой земле. Закутанный в рваный грязный плащ мальчик лет 12 медленно поднял взгляд. Из-под капюшона виднелось бледное, обрамленное синими прядями лицо, с пустыми темно-синими глазами. Следы синяков и гематомы хорошо выделялись на бледно-голубой коже. — «Она… вдруг появилась передо мной.» Перед ним стояла хрупкая девочка в легком сиреневом платье, с улыбкой смотря на него. Длинные волосы цвета крови ложились на спину и узкие бледные плечи, а ее глаза с узкими зрачками словно намекали на то, что она нечеловеческого происхождения. — «Девушка с красными волосами… и фиолетовыми глазами… Ее звали Алюми. Она… не принадлежала этому миру.» В пустых синих глазах впервые за все это время проявилась эмоция — изумление. — Я… Макото. — сами собой прошептали губы. — Макото Шиота. — До чего скучное имя! — засмеялась она. — «Я не понимаю.» — Видишь ли, я убежала из дома. — сказала она, садясь рядом с ним, у стены, прижав колени к груди. — Пока они не извинятся, я ни за что не вернусь! — «Я не понимаю, кто она такая.» — Ты меня слушаешь, Макото? Ты здесь один? — «Я не понимаю, почему она говорит со мной о таких простых вещах.» — Нет. — отрицательно покачал он головой, сдувая с лица мокрую прядь. — Со мной мой друг. Он не говорит свое имя, но его фамилия тоже Шиота. Хотя… мне все равно. — вздохнул мальчик. На лице девочки отобразилась обида. — Почему?! — внезапно она вскочила на ноги и схватила его за грудки, начав трясти. Ее длинные волосы, казалось, развевались у нее за спиной, словно языки пламени. — Почему ты так говоришь?! Ведь ты о многом хочешь меня спросить! Например! — она отошла от него, положив руку на грудь. — Почему я так легко одета, а ведь сегодня дождь со снегом! — «Да, я думал об этом… но…» — впал в каплю мальчик. — Оу-у! Я же замерзну насмерть! Ну, в общем… Пусти-ка меня к себе! — воскликнула она, юркнув к нему под плащ. Его щеки тут же налились румянцем, как и ее, но она расплывалась в улыбке. — Как тепло! — Да что… Уйди… Да что с тобой такое?! — О! Вот ты и задал мне вопрос… Заинтересовался мной? — пропела она, подняв голову так, что их лица оказались на одном уровне, касаясь носами. Губы растянулись в улыбке, а в фиалковых глазах зажегся маленький огонек. — Кхм… — «Глаза, в которых можно утонуть.» — И хотя я — ребенок, приносящий несчастья, тебе ни чуточки не страшно! Обычно все боятся и не любят меня из-за моих красных волос и проклятых фиолетовых глаз, но ты… А? Только сейчас она заметила, что он ослаб и медленно клонится к земле, теряя сознание. — Эй, эй! Макото! — «Я был ребенком от любовницы… Какая мерзость. Мама говорила, что я похож на своего отца, как две капли воды. Мама так счастлива. Почему? Почему он не приходил ко мне? Я всегда… ждал его. Он говорил, что любит меня и маму. Верно… Тогда то я понял значение этого слова. Впервые кто-то так ясно смотрел на меня. Это была Алюми.» — Макото! — тепло улыбнулась девочка, заметив, что он очнулся. Он постелила ему несколько теплых покрывал, стащенных из особняка, чтобы ему не было так холодно, и даже принесла еду в корзинке. — Как хорошо! Ты проснулся как раз вовремя! Я принесла немного еды — давай перекусим вместе! Ты, наверное, голоден? — он достала две ложки. — Люди из магазина не хотели мне ничего давать, сколько бы я ни просила. Поэтому я просто украла это! А еще ложки, и шарф, и одежду более подходящую. В темно-синих глазах вновь мелькнуло удивление и на сей раз неверие. — «Не понимаю. Не понимаю, кто она такая.» — Ты… — Кстати! Я принесла кое-что хорошее! Та-дам! — с этими словами она достала ножницы и несколько раз щелкнула ими. После того, как они поели, она велела ему сесть к ней спиной, и принялась ровнять взлохмаченные синие локоны, спускающиеся ему до лопаток. — Макото, а скажи… ты действительно из клана Шиота? — С чего бы мне врать тебе? — Да нет. Просто твоя внешность легко узнаваема, как и аура. Мне прекрасно известно о спокойной и хладнокровной ауре этого клана, ведь недаром они считаются лучшими наемными убийцами. А еще у тебя есть этот медальон с гербом. — Это… все, что осталось в память о моей маме. — О твоей матери? Эй! Сядь прямо! — она резко повернула его голову обратно, продолжая состригать слишком длинные пряди. — Ну… во мне есть кровь Шиота… Так… мама говорила… — прошептал он. — Ты сын любовницы? — тихо спросила она. — Мама… была глупой… Ее бросили… а она продолжала верить в то, что однажды он придет за ней… а потом сошла с ума… — Ты ненавидишь отца? — Не только отца. И маму… всех… ненавидел их всех… Но… сейчас… мне уже все равно… Потому что… у меня… больше ничего нет… Фиолетовые глаза девочки наполнились грустью, но в следующий момент, она слегка наклонила его голову вперед, и, наклонившись, осторожно прокусила заострившимися зубами шею, заставив его вскрикнуть от неожиданности. — Макото. Твое лицо, искаженное болью… очень милое. О… — она ухмыльнулась, когда, отстранилась от шеи, слизывая кровь с губ, увидела покрывший его бледные щеки румянец. — И смущение на нем тоже прекрасно. Ты соврал мне, сказав, что у тебя больше ничего не осталось. У тебя просто… не хватает решимости, чтобы жить. — Вот как… — пробормотал парень, все еще пребывая в состоянии шока, трогая заметно укоротившуюся синюю прядь волос. После этого Алюми, не обращая внимания на его смущение, завела парня подальше в переулок и помогла переодеться в голубого цвета кимоно. С того момента она каждый день прибегала к нему, приносила новую чистую одежду, еду, спала рядом с ним под одним покрывалом, гуляла, не обращая больше внимания на взгляды людей, рассказывала истории на ночь. — Макото, ты очень красивый. И очень мне нравишься. Если мне разрешат, я возьму тебя в свою семью? — Это как? — Глупыш. Это значит, что ты возьмешь меня в жены? Разве не здорово? — Ч-Что?! — Разве я тебе не нравлюсь? — Н-нравишься, но… — Смущает наш возраст. Боже, ты такой милый! Знаешь, тебе надо развивать эти скрытые способности, чтобы потом с их помощью зарабатывать себе на жизнь. Ты и сам уже понял, что тебе безразличны обычные люди, так что убивать вряд ли составит труда. И запомни, — девочка привычно взяла его за руку. переплетя свои пальцы с его, — Макото, вот так просто принимая уже готовый ответ, ты разучишься думать сам. Даже если твои слова останутся прежними, я думаю, все равно важно понять «почему». Я ненавижу то, что называют здравым смыслом. Посмотри на этот жестокий, забавный, прекрасный мир. — она вытянула перед собой вторую руку и внезапно начала петь. Алюми бежала вперед, держа за руку своего «ухажера», не обращая внимания на прохожих. - «Это была… очень печальная мелодия. Но… потому что она напевала ее… говорила, что она ей нравится… потому что она улыбалась… поэтому… я…» На лице синеволосого мальчика тоже появилась улыбка.***
Их счастливое времяпровождение резко прервалось, когда на них напали бандиты. Мальчика просто придавили к земле ногой, а девочку схватили за горло, подняв на уровень глаз словно куклу. — Алю…ми… — прохрипел Макото, пытаясь подняться. Все его тело вновь покрывали синяки и гематомы, а одежда в нескольких местах пропиталась кровью. — Слышь, не порань ее! — крикнул тот, что придавливал его, своему товарищу, крепко сжимающему пальцами белое горло девочки. Длинные красные пряди закрыли лицо, она не шевелилась. — Знаю я! Говорят, богатеи за «проклятого ребенка» уйму денег отвалить могут. — От тебя несет. — прошептала Алюми. — А? — И лицо у тебя уродливое. Отвратительно. — Ах ты дрянь! — он резко кинул ее на землю. — Алюми! — испуганно крикнул Макото, протянув в ее сторону руку, но его вновь придавили к земле. — Я сдерживала свои силы, чтобы меня не нашли… — Алюми медленно поднялась с земли. Ее фиолетовые глаза горели будто изнутри, зрачки сузились, испачканное и порванное в нескольких местах платье лишь добавляло угрозы ее внешнему виду. — Как вы осмелились причинить боль моему любимому Макото? Резкий взрыв. Во все стороны летят капли крови. Тот, что прижимал Макото к земле ногой, упал на землю, став лишь разорванным телом. Оно отразилось в его расширенных синих глазах. Их крики еще долго раздавались в его голове и ушах. — Смотри, Макото… — бежала к нему, шлепая босыми ногами, Алюми. Она взмахнула рукой. Из ее запястья вышла кровавая цепь, разорвав напополам еще второго бандита. Она улыбалась. — Багряный дождь! Она закружилась на месте, подняв руки и ловя на себя алые капли кровавого ливня. Ее длинные волосы, того же цвета, развевались плащом у нее за спиной, как и полы ставшего некогда сиреневого платья, на сей раз ставшего красного цвета. — Алюми! — вскочил он на ноги, заметив появившихся за ее спиной людей в черных плащах. — Быстро же вы нашли меня… — мрачно прошептала она, одаривая их ледяным взглядом, после чего повернулась обратно к Макото, на сей раз с нежной улыбкой. — Все хорошо. Я не позволю никому из них тебя тронуть. Знакомьтесь, мой жених Макото Шиота. — «В тот момент я и стал ее женихом, а после, спустя несколько лет, мужем. У нас родилось трое детей. Две девочки и один мальчик. Первую девочку нам пришлось отдать в тот приют, но не по своей воле, остальных детей нам разрешили воспитывать дома. Я хотел забрать Аюми оттуда. Она точная копия матери. Как внешне, так и по характеру. У нее та же сила. Это может кончится плохо. Но я не могу. Надеюсь, что когда-нибудь смогу встретится с ней.»
