Ад Депрессии

Я помню все это, словно мой мозг записал каждое мгновение. Первое, что помню, я читал молитву, во время грозы. "Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое; да приидет царствие Твое; да будет воля Твоя, яко на небеси, и на земли; хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго. Яко Твое есть царство, и сила, и слава во веки веков. Аминь." После я взял кольт, доставшийся мне от отца, сам он получил его от моего деда. Помню как, хотел его выбросить, со словами "Священнику не должно иметь оружие", как же я теперь благодарен отцу, что он меня тогда заставил его оставить. Помню как, вышел из церкви и пошёл по улице, на лбу пробивается пот, руки дрожат, во рту пересохло. Я дошёл до самого людного перехода, продажные девушки меня уже не удивляли, но совсем юные дети, ублажающие похотливых ублюдков за еду, вызывали у меня ужас. Под насмешки этих ублюдков я прошёл улицу до конца. Как же я хотел убить каждого из них, очистить мир от этой падали, но у меня другая цель и всего два патрона. Я прошёл ещё несколько кварталов и встал перед мясной лавкой. Лавка уже закрыта, значит я вовремя. Я обошёл лавку, ещё не завернув за угол, я почувствовал сильное зловоние и услышал жужжание будто целого роя мух. За углом стоял бак с потрохами, от запаха и вида кишок меня вырвало. Осознавая, чьи это останки, меня поглотил страх, но я должен это сделать, ради людей и бога. Дрожащими руками, я зарядил кольт. Задняя дверь лавки была открыта, мясник ещё работает, отлично. Дверь открылась со скрипом, но мясник не мог его услышать, пронзительные удары тесака, рубящего мяса, заслушали все звуки. Стало холодно, логично, это ведь холодильник для мяса. Картина представшая перед моими глазами, погрузила меня в пучину животного страха. Выпотрошенные трупы висели на крюках, некоторые уже начали гнить, трупные черви уже начали их разъедать. Уже завтра он мог продать куски этих, гниющих трупов, людям пытающимся честно жить в этом городе. Он продаёт людям втридорога, забирая последние деньги, гниющие трупы их соседей и родственников, которых все считают пропавшими, да он заслужил смерть. Я взвел курок, палец тихо опустился на спусковой крючок, я поднял кольт Стрелял я с нескольких метров, если вытянуть руку, то почти в упор, особо целиться нужды не было. Удары тесака вблизи были ещё громче, каждый удар слегка оглушал меня. Следующие две секунды шли для меня целую вечность. Палец начал давить на спусковой крючок, раздался щелчок, затем оглушающий выстрел, перебивший удары тесака, пуля пробила ему спину и, он резко упал. В этом городе кого-то убивают каждый день, всем будет плевать на мой выстрел, его крик, тоже никого не привлечет. Когда он отошёл от болевого шока, он начал говорить со мной. -Святой отец?! Ах ты, сукин сын, что ты со мной сделал, я не чувствую ног! -Господи услышь меня, воздай по заслугам сыну своему, за все .... -Что ты блядь несёшь, ёбаный фанатик!? -...согрешения его, отчисть душу его... -Я убью тебя нахуй! -Аминь! В этот раз пуля задела ему глаз и раскрошила переносицу. Я хотел убежать, но понимал, что больше патронов мне недостать, а у всех, кто ведет грязный бизнес в нашем городе есть оружие. Я нашёл пули, подходящие кольту, и ружьё под прилавком. Я шёл обратно в церковь, я чувствовал сильный страх, меня до сих пор трясло, а тот запах, он словно преследовал меня. Но глубоко в душе было чувство, что я всё сделал правильно.