Убей меня этим летом

Я жила в городе, в котором было жаркое лето и дождливая осень. Родители никогда не отказывали мне в прихотях и желаниях. Ведь я была долгожданным, первым и самым любимым ребенком на какой-то момент моей жизни. Эта история начинается много лет назад, когда я была девочкой, доверяющей людям. Мне было пять лет, когда я познакомилась с ними. Наши мамы разговорились на лавочке около детской площадки, а я была была в обществе двух детей. Аники и Дилана. Это были красивейшие дети на планете. Две капли воды похожие друг на друга. «Королевская двойня». Блондины, с глубокими, голубыми глазами. Мы были ровесниками. «Вы сидели в песочнице и кушали песок» — так рассказывала мне мама, ведь сама с того момента я ничего не помню. С тех самых пор мы начали дружить, и нас стали называть «Головастики». Я не знаю почему. 5 лет мы провели вместе и каждое лето было сказкой. Остальные времена года тоже были хороши, но ведь лето… Такое сочное, вкуснопахнущее, чарующее и жаркое доставляло нам особое удовольствие. Здесь начинается история моей жизни. 11 лет назад. — Гвендолин! Гвен! — кричала шестилетняя Аника. Ее длинные, вьющиеся волосы тряслись от бега. Девочка была одета в беленькое платье с оборками и всевозможными рюшами. Ее мать любила одевать девочку как куклу. Аника тянула за собой своего брата-двойняшку, который бегал не так хорошо, как она. Но это, конечно же, в будущем станет наоборот. Именно Дилан побеждал в наших войнушках благодаря бегу. На Дилане была надета жёлтая футболка с каким-то принтом, зеленые шорты и сандалии. Они были детьми влиятельного бизнесмена, который давил конкурентов как муравьев. А вообще дядька был неплохой, мы часто пересекались в его доме, он покупал нам мороженое и конфеты. — Аника! Не беги ты так! — крикнула я лучшей подружке. Через секунды она стояла рядом со мной, пытаясь нормализовать дыхание. — Гвендолин! Привет! — очнулся первым Дилан. — Дилька! — хихикнула я и обняла мальчишку. — Гвен! Прости! Мы опоздали, это все мой братец, он не знал, какую футболку надеть! — на милом личике девочки появился румянец, показывающий ее недовольство. На меня уставились два одинаковых личика. А я засмеялась. Искренне так. Звонко. Я помню этот смех. Летом он был ярче, чем в другое время года. Яркое солнце слепило нас. Мы договорились встретиться у моего деревянного домика. Коттедж моих лучших друзей находился на следующей улице. — Пойдёмте! — улыбнулась я. Мы пошагали к нашей пещере. К нашему логову, к нашему дому. Пройдя недалеко в лес, мы увидели как всегда знакомый холмик и огромную дырку в нем. Там и была наша пещера. Сама она была небольшая, но любимая. На земле расположены клеенки, отобранные у мам, рядом камень, на котором были остатки печенья и пакетик сока. Чуть дальше подушки и одеяла, немного грязные от пыли и земли. - Нам нужно еще припасов, — оглядел наши остатки Дилан. — Сколько у вас есть денюжек? — спросила Аника, выворачивающая карманы платья. — Ничего, — грустно ответила я, садясь на розовое одеяло. — Пусто, — Дилан задумчиво ходил из стороны в сторону. — Мы можем наловить рыбы! — моя идея понравилась ребятам. А я чувствовала себя очень умной. — Точно! Рядом же речка! — улыбнулась Аника. В ее глазах я увидела огонёк надежды. Будто бы нам правда нечего было есть. Тогда эта речушка казалась нам огромной, с большими щуками, карасями, даже лососями, я правда верила, что в ней есть миллионы видов рыб и моллюсков. Но в ней ничего не было, а сама она была не такой уж и большой. Но зачем нам, детям, это знать? Мы спокойно пошли ловить рыбу. Подобрав палки, мы нашли веревку в нашей пещере и отправились рыбачить. У нас даже наживки не было, мы опускали в воду простые белые ниточки. — Ничего не клюет! — воскликнул Дилан и ударил кулачком по земле, через час ожидания рыбы. — Мы умреееем! Нам нечего еееееесть! — заныла Аника. Она сама по себе была очень милой девочкой. Настоящая куколка, которую нужно хранить в шкафу под замком и никогда не доставать, а то сломается. Но со мной они становились живыми. Красивые куклы в богатых одеждах становились живыми, дворовыми детьми. Они с легкостью могли поднять червяка с земли или упасть в грязь. Они были храбрыми и никогда бы меня не оставили. Так мне когда-то казалось. — Успокойся, салага! — этих слов Дилан понабрал из фильмов. — Я тебе не салага! — крикнула Аника и топнула ножкой. Мы сидели в теньке, солнце не доставало нас. Мои ноги были по колено в воде, что спасало жарким летним днём. — Ребята. Ну что вы. Сходим в магазин, если не сумеем словить рыбу, — улыбнулась я. Рыбу мы так и не поймали. Решили попросить у родителей денег, чтобы купить припасов в пещеру. — Головастики пришли! — хохотнула полная женщина за прилавком. — Здравствуйте! — гордо сказал Дилан. Он был очень маленький, но самый высокий из всех нас, потому именно ему дали право покупать и отдавать деньги. Ведь мы не дотянемся. Мы накупили чипсов, газировки, мороженых, пирожных, леденцов и счастливые понесли все это добро в пещеру. Конечно же, пока мы шли, умудрились съесть половину запасов. Стало слишком жарко и мы направились ко мне домой смотреть фильмы. Моя мама всегда была рада гостям, а особенно этим двоим. — Здрасте, теть Эллисон! — крикнули двойняшки одновременно. — Мааам, мы фильм пришли смотреть, — крикнула я. Моя мама была на кухне и я услышала приглушенное «Приятного смотрения!» — она всегда нам так говорит. Мы поднялись на второй этаж и забежали в не очень большую комнатку. Розовый интерьер, мебель, стены и даже рамы на окнах. Я просто обожала розовый. Скорее из-за того, что его любила и Аника, а я хотела быть хоть чуточку утонченной, как она. Мы уселись на мягкую кровать. По середине был Дилан, слева, около стены была я, а справа, ближе к стене Аника. Мы нашли какую-то комедию и начали ее смотреть. Мама, не измученная, счастливая и молодая женщина принесла нам перекус — бутерброды с колбасой. У мамы зеленые глаза и коричневые волосы. С волосами я пошла в маму, а вот глаза были серо-зеленые, как у папы, который сегодня был весь день на работе. Мы вертелись, кушали, щекотали друг друга и всячески успевали обнять близлежащего. Это была настоящая летняя дружеская любовь между нами троими. Любовь, которую никогда не должно было что-то сломить. Но кто же знал, что ровно через пять лет, этой любви, как и меня — маленькой и милой Гвендолин не станет.