Убей меня этим летом

Я чувствовал, как тело хрупкой девочки успокаивается и меняется под моими руками. Она перестала кричать, что несказанно меня радовало. Когда я нашел ее, воющую в туалете меня накрыла страшная боль. Я понял, что это я причина ее страданий. Из-за моей трусости она стала такой. Из-за меня моя любимая Гвендолин — лучший друг из детства, храбрая, добрая и непомерно веселая превратилась в запуганную маленькую мышку. Это приводило меня в ужас. Я чувствовал, как Гвен хотела любви и ласки. Она легко открылась мне на доли секунд, пока я гладил ее по голове. Я — монстр убивший ее, и я конечно же это понимал. Я хотел утереть ей слёзы, забрать их себе. Лишь бы она не плакала, лишь бы перестала страдать. Но Гвендолин как ошпаренная кошка вскочила и зашипела. Я старался ей показать, что виню себя, что никогда не прощу, что хочу, чтобы она перестала страдать. Но она прогнала. Я хотел остаться. Сказать, что каждый день думал об улыбчивой девчушке Гвен. Что хочу забрать ее боль себе. Я каждый божий день мечтал коснуться ее, снова почувствовать яркое лето. Я бы все отдал, лишь бы вернуть тот день. Я бы хотел, чтобы на месте Гвендолин был я. Но только не она… Я схватил портфель и, оставив ей свою толстовку, вышел из женского туалета.

***

Я заперла дверь домика. Завтра воскресенье, в школу не нужно. А потому у нас с Хлоей начинается вечер «Пляши и одевайся». Мы надеваем всю одежду, что у нас есть и танцуем под песни из телевизора. Мне это нравилось. — Попляшем? — спросила Хлоя, задирая бровь вверх. — Конечно же, сударыня, — улыбнулась я. И в шоке заметила: улыбаться стало легче. Я остановилась, пытаясь улыбнуться еще раз. Это было правда легче, чем всегда! Лютик непонимающе глядела на меня. — Гвенни? — спросила она. — Хлоя? — спросила я. — Ты улыбнулась, — сказала она. — Я улыбнулась, — сказала я. Она с визгом побежала в нашу комнату. — Улыбается! Она улыбается! — кричит моя сестренка. Я иду за ней, чуть смеясь. — И смеется! Да сегодня великий день! Назовем его « День улыбки и смеха»! — взвизгнула девочка. Хлоя прыгала по старой, скрипящей кровати. А я стояла и смотрела, как она радуется. И мне хотелось засмеяться вместе с ней. Вот так: раз и все. Но мне снова стало страшно. Вроде бы ничего ужасного, а я не могу. Я снова больше не могу выдавить улыбки. Снова боюсь и сажусь в кокон. — Попляшем! — девочка побежала в зал. Лютик включила телевизор на канале с песнями, — Дорогая сестра, будьте готовы через пять минут в главной зале нашего дома! Я надела на себя старые платья, шортики, майки и теплый свитер. Важно ступая на порог зала, я оглядела все, как будто была старым королем, смотрящим на свои владения. На кресле меня ждала Хлоя. Она была похожа на капусту. Я хихикнула. На голове девочки красовались колготы, а тело закрывало огромное количество одежки. Все наваливалось друг на друга, что я даже не могла разобрать, где трусы, а где блузка. Мы смотрели пристально друг на друга. И тут началась подвижная песня и мы пустились в пляс. Танцем назвать это было сложно. Хотя я и была счастлива, но на душе болело. Я не знаю, откуда эта боль снова. Вообще догадываюсь и понимаю. Но не хочу больше думать об этих людях. Мы были сардельками, сосисками, гусеницами, колобками. Я начала смеяться. Наконец-то меня чуть отпустило. Боль ушла глубже, а на первый план перенесся смех и огромная любовь к сестре. Через пятнадцать минут таких танцев мы лежали на диване, как два трупа. — Я выжата как лимон, — проныла Хлоя. — Я тоже, — завыла я. — Мне захотелось лимонада, — пробурчала сестра. — У нас нет лимонов и денег, — вздохнула я. Родители оставляли деньги на моменты, когда они уезжали. Но это были копейки, уходящие на продукты первой необходимости. — Когда я вырасту, я стану очень богатой. И куплю тебе и твоему мужу дом. А еще машину и ты будешь всегда смеяться и никогда не будешь грустить. Твои дети станут самыми счастливыми и будут играть с моими. Наши дома будут рядом, и каждый вечер мы будем делать шашлыки у кого-нибудь во дворе, — строго наметила свой план действий Хлоя. А мне стало так приятно, что ее мечта — сделать меня счастливой. Я всегда буду нужна ей. — Почему все твои мечты связаны со мной? — спросила я, глядя в белый потолок зала. — Потому что я тебя люблю, — хихикнула Лютик. — Я тоже тебя люблю, поросенок, — я посмотрела на сияющую сестру. Вы никому и никогда не будете нужны больше, чем семье. — Пойдем на балкон, — пыталась встать сестра. Это было жутко трудно, учитывая наши наряды. На балконе у нас была еще одна игра. «Млечный путь». — Пойдем. На улице уже были видны звезды, хотя только начало вечереть. Мы стояли у открытого окна балкона и смотрели в небо. — Вон там, что это? — спросила Лютик. — Это созвездие близнецов, — протянула я руку в небо. Ради младшей сестры и ее увлечения звездами, мне пришлось выучить каждую наизусть, вместе с созвездиями. — А это? — девочка показала пальцем на одинокую звездочку. — Это Капелла, какая редкость. Видеть ее можно лишь раз в несколько месяцев, — из памяти прочитала я. — А что это за звезда? Мы с тобой никогда раньше ее не видели, — удивленно прошептала Хлоя, показывая на очень яркую звезду. — И правда, — удивилась я, — Никогда не видели. Но я не знаю, что это за звезда. — А давай сами ее назовем! — восхитилась Лютик. Она и не думала ругать меня за незнание. — Давай. Какое имя ты хочешь дать этой звездочке? — улыбнулась я. — Гвенни и Лютик, — гордо улыбнулась сестра, — У нас теперь есть звезда, не круто ли? — Очень круто, — засмеялась я. — Ты стала намного больше улыбаться и смеяться, — Хлоя посмотрела мне в глаза. — Да, не знаю почему, — пожала плечами я. — Может потому что ты простила? — с надеждой в голосе произнесла она. Ох, как же ты не права. — Нет. — Понятно, — поникла сестра. Она слишком добрая и светлая, всепрощающая. Мы вышли с балкона и я услышала звонок. — Может это папа и мама?! — улыбнулась Хлоя. — Они приезжают завтра. Не думаю, что это они. Сиди здесь, — я оставила сестру в зале с телевизором, а сама вышла на улицу в своем странном прикиде. Я не боялась. У нас железный забор, меня никто не достанет, пока я его не открою. — Кто там? — спросила я. — Гвендолин? Это Аника и Дилан, — услышала я женский голос. В сердце болезненно защемило. — Зачем вы пришли? — попыталась я ответить без дрожи в голосе. — Мы хотим поговорить, — я услышала тяжелый вздох девушки. — Нам не о чем разговаривать, — головой я прислонилась к забору. — Неправда. Нам есть о чем поговорить. Открой эту дверь, или я выломаю ее. Я уже давно не как раньше, я стал намного сильнее, — чуть гневно сказал Дилан. — Я тоже давно не как раньше, — так же гневно прошипела я. — Гвендолин? Это кто там? — бежала к нам Хлоя. — Лютик, иди в дом, — попыталась улыбнуться я. — У тебя проблемы? — с крупицей страха в глазах спросила Хлоя. Ее детский голосок дрогнул, что заставило мое сердце пропустить удар. — Это Хлоя? — завороженно спросила Аника, — Малютка Хлоя? — Проваливайте, — огрызнулась я. — Хлоя, может быть ты выслушаешь нас? — с мольбой в голосе спросил Дилан. Младшая сестра посмотрела на меня с вопросом. Я отрицательно покачала головой, но она не послушалась. Девочка подбежала к двери, толкнув меня, и открыла ее. Перед нами встали две фигуры. — Ты что творишь?! — в ужасе шикнула я и грозно глянула на Лютика. — Если ты с ними не поговоришь, они не отстанут. Добро пожаловать, — с мерзкой любезностью Хлоя пропустила Дилана и Нику во двор. Ребята в шоке смотрели на наши костюмы. — Мы играли в «Пляши и одевайся», — чуть смущенно сказала девочка. Я поняла, что сейчас нахожусь перед ними в трусах на руке. Ударив себя по лбу, я закрыла дверь забора. Сестра провела всех в наш дом. Близнецы чуть в ужасе оглядели наши дела. — Вам чаю или кофе? — любезно спросила Лютик. Она врала. Кофе у нас и в помине нет. — Не корми и не пои их, — буркнула я и ушла в комнату переодеваться. Я надела розовую майку и такие же шортики. Вернувшись на кухню, я увидела картину: Хлоя сидела и развлекала «гостей» разговорами и чаем. Я закатила глаза. — Я тебе что сказала? — грозно стояла я у прохода. — Неприлично оставлять гостей без чая, — улыбнулась Хлоя. — Я тебя без чая оставлю сегодня. — Гвендолин, зачем ты так? — спросила ошарашенная Ника. Блондинка уместилась на стульчике у стены, справа сел Дилан, а напротив была моя сестра. Я села рядом с девочкой. — Что вы хотели? — поставила я локти на стол. Не прилично, знаю, но что поделать. — Ну… Тут дети, — протянула Ника, поглядывая на Хлою. — Лютик, ты не хочешь пойти посмотреть телевизор? Или почитать? — улыбнулась я ей. Девочка испуганно на меня посмотрела. Она встала и пошла в зал. — Лютик…- прошептала блондинка. — Да, Лютик, — подтвердила я. Повисла пауза. — Как вы живете? — спросил вдруг Дилан. — Прекрасно, — коротко ответила я. Хотелось быстрее закончить неприятный разговор и пойти к сестре. — Где ваши родители? — продолжили парень, блуждая взглядом по мне. — В командировке, — уклончиво ответила я. — И отец, и мать? — включилась в разговор блондинка. — Да. — Тебе нужны деньги? — спросил старший близнец. — Вы пришли покупать меня? — спокойно спросила я. — Мы хотим тебе помочь, — взмолилась девушка. — У вас была возможность помочь мне шесть лет назад, — улыбнулась я. — Прости нас. Ради всего святого. Прости! Мы были детьми! Мы каждый день корили себя за эту ошибку! Мы тосковали по тебе и очень хотели, чтобы ты простила нас, Гвендолин! Ты не представляешь, я плакала каждый день до тринадцати лет. Я мечтала снова увидеть твою улыбку, твое счастье. Я правда хочу вернуться в тот день и изменить все! — заплакала Аника. Я смотрела на нее с отрешенным видом. Актриса из меня хорошая. Плакать мне хотелось точно так же. — Я ничем не могу вам помочь. Вы убили во мне все хорошее. Я вырывала себе волосы, не спала ночами, я до сих пор трясусь от каждого звука. Но что вам до этого? Вы убежали. Вы просто унесли ноги. Вы ведь пробегали мимо моего дома. Так сложно было зайти на минуту и сказать где я? Вы прекрасно знали дорогу. Мы гуляли там иногда. Я просто не понимаю, почему? Нет, ну серьезно, почему я готова была отдать жизнь за вас, а вы не захотели сказать моей матери пару слов. Вы представляете, что со мной они сделали? Они не только изнасиловали меня, они всю ночь били меня палками, ногами, они бросали меня в огонь, они кидали мне в лицо угли и пытались выколоть глаза. А я говорила себе «Сейчас помощь придет. Сейчас они придут, они спасут меня, не оставят». Но никто не пришел. Позже они бросили меня в лесу, голую и побитую, подыхать, как ненужную собаку. Даже тогда я ждала вас. Не дождалась, — прошептала я последнее слово. Аника заплакала еще сильнее, а Дилан сжал кулаки и укусил губу. — Прости, — задрожала блондинка. — Никогда, — нахмурилась я. — Мы сделаем все, что ты захочешь, — блондин подался вперед. — Я хотела, чтобы вы пришли тогда. А после того дня я от вас ничего не хочу, — прошептала я. — Мы… Мы сможем… когда-нибудь… расчитывать на твою дружбу? — Аника смотрела в пол. — Никогда, дорогуша, никогда, — встала я. Двойняшки тоже встали и в полном молчании вышли из моего дома. Я снова забыла вернуть Дилану его толстовку.